Дискурс будущего в русской социокультурной утопии



страница1/5
Дата01.05.2016
Размер0.71 Mb.
ТипАвтореферат
  1   2   3   4   5

На правах рукописи 11




МИТИНА Наталья Георгиевна



ДИСКУРС БУДУЩЕГО В РУССКОЙ

СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ УТОПИИ

Специальность 09.00.13 – Философская антропология,

философия культуры (философские науки)

АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Чита – 2014

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Дальневосточная государственная академия искусств»



Научный

консультант:


Сакутин Вячеслав Аркадьевич,

доктор философских наук, профессор



Кирсанова Лидия Игнатьевна,

доктор философских наук, профессор



Официальные оппоненты:

Силантьева Маргарита Вениаминовна,

доктор философских наук, профессор,

Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования «Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД РФ», профессор кафедры философии





Федчин Владимир Сергеевич,

доктор философских наук, профессор,

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Иркутский государственный университет», зав. кафедрой культурологи и управления социальными ресурсами





Крылов Дмитрий Анатольевич,

доктор философских наук, профессор,

Забайкальский институт железнодорожного транспорта филиала федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Иркутский государственный университет путей сообщения», профессор кафедры гуманитарных наук


Ведущая

организация:

Федеральное государственное автономное учреждение высшего профессионального образования «Казанский (Приволжский) федеральный университет»

Защита состоится «12» декабря 2014 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.299.04 при ФГБОУ ВПО «Забайкальский государственный университет» по адресу: 672039, г. Чита, ул. Александро-Заводская, 30, зал заседаний ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Забайкальский государственный университет» по адресу: 672000, г. Чита, ул. Кастринская,1 и на сайте ФГБОУ ВПО «ЗабГУ» по электронному адресу: http://www.zabgu.ru/article/7649.

Автореферат разослан «___» _____________» 2014 г.
Ученый секретарь c:\users\л\desktop\media\image1.png

диссертационного совета

кандидат философских наук, доцент Наталья Сергеевна Кондакова

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ
Актуальность темы исследования. Особый интерес к утопии, как социокультурному явлению обусловлен стремлением человека к поиску новых форм общественного развития1. Утопия является определенным ответом на вызов общества и предлагает свои способы разрешения существующих в нем проблем. Надо отметить, что формирование утопий является естественно-историческим процессом, связанным с преломлением кризисных явлений в сознании человека, что, в свою очередь, свидетельствует о роли утопий в формировании ценностных характеристик повседневности. Будущее в утопии предстает в качестве переосмысленного, обобщенного прошлого и настоящего, которое сконцентрировано в коллективном сознании. Следовательно, будущее создается на основе уже существующего опыта и конструированием его занимается утопия. В качестве культурного феномена утопия выступает связующим звеном между временными характеристиками «жизненного мира».

Утопизм – это естественное свойство человеческого сознания, которое не удовлетворено настоящим и для осмысления прошлого, пробрасывает себя в будущее, а из будущего переосмысливает настоящее. Утопия как социокультурная форма утверждает всеобщую действительность, «виртуальный мир», мир, который представляется лучше существующего, отмечают в исследовании Л. Геллер и Н. Мише2. Создавая идеал, утопия предполагает совершенствование действительности, предлагая свои критерии оценки идеального мира, выступает как социокультурный феномен своей эпохи. В утопии мыслитель облекает свои собственные мысли, свой индивидуальный мир, свои представления о будущем в форму всеобщности. Утопия приобщает к множеству через индивидуальное.

Все это объясняет причины неослабевающего интереса к утопии, которая в своем развитии значительно видоизменилась. Традиционно она рассматривалась как место отсутствующего, как то, чего нет. К ХХ веку сложилось разделение понятий утопия-идеал и утопия-проект3.

Утопия задает идеал, который становится целью, а идеал воплощается в проект – «подробное и последовательное описание воображаемого, но локализованного во времени и пространстве общества, построенного на основе альтернативной социально-исторической гипотезы и организованного – как на уровне институтов, так и человеческих отношений – совершеннее, чем то общество, в котором живет автор»4. Утопия-идеал переходит в утопию-проект, которая, благодаря уверенности во всесилии человека и его безграничных возможностях, имеет потенциал для дальнейшего воплощения в действительность. Возможность реализации утопий отмечал Н. Бердяев: «…Утопии осуществимы, они осуществимее того, что представлялось «реальной политикой» и что было лишь рационалистическим расчетом кабинетных людей. Жизнь движется к утопиям»1.

Утопии трансформируются в зависимости от духа эпохи и одновременно включают содержание традиции, культуры, социального мира и имеют концептуальную основу. Общественные идеалы и социальные утопии по своей природе историчны, в них диалектически сочетаются изменчивое и устойчивое, специфическое и универсальное. В свою очередь, антиутопии, демонстрируя тревогу за судьбу личности в «массовом обществе», позволяют спрогнозировать возможные последствия реализованной утопии. Н. Бердяев предупреждал: «…Утопии оказались гораздо более осуществимыми, чем казалось раньше. И теперь стоит другой мучительный вопрос, как избежать окончательного их осуществления…»2. Как отмечает Е. Черткова: «Само позитивное осмысление будущего с учетом многовариантности развития, ведущего к нему, может сыграть роль противоядия от другой грозящей нам беды – интеллектуального и морального хаоса, абсолютного негативизма, сконцентрированных в идеологиях, подрывающих основы современной культуры»3.

Утопия организует распадающийся «жизненный мир», придает ему направление и смысл. Исследователь культуры повседневности В.Б. Марков подчеркивает, что реальность повседневной жизни «выступает как признаваемый всеми порядок» и характеризуется «ощущением фактичности, самоданности и очевидности». Здесь обыденное сознание соединяет «природный, социальный и субъективный миры» и образовывает «общее поле понимания их различных смысловых интерпретаций»4. Таким образом, мы можем сказать о необходимости изменения отношения к утопии в современном мире.

Исследование предполагает дать комплексный анализ утопии, раскрыть ее как социокультурное явление на основе концепции «жизненного мира», опираясь на тексты русских философских утопий.

Степень научной разработанности проблемы. Начало исследованию утопических проектов в русской философии было положено в кандидатской диссертации автора1, где рассматривались вопросы взаимоотношения полов и гендерного равенства в утопических проектах русских философов конца XIX – середины ХХ вв. Для раскрытия специфики русских утопий в начале работы были проанализированы западные утопические проекты. Если европейские утопии строились на рациональном осмысливании вопросов свободы, равенства, демократии и прав человека, что определило их как социальные проекты, то русскую утопию, впитавшую в себя специфику русской культуры, можно определить как социокультурный феномен.

Предлагаемое исследование расширяет круг задач, временные рамки, перечень рассматриваемых проектов. Выбор авторов утопических проектов обусловлен их малоизученностью, отсутствием исследований по рассматриваемым проблемам. Кроме того уже существующие работы по предлагаемым в исследовании утопическим проектам не раскрывают механизмы генерации утопических идей и не рассматривают их связи с повседневностью.

Дискурс как метод анализа позволяет раскрыть структуру текста, его неявные значения и выбор возможных его интерпретаций.

Основой для разработки методологии утопического дискурса являются труды Э. Гуссерля и А. Шюца, в которых была обоснована концепция «жизненного мира».

Обоснованию концепции «жизненного мира» посвящены последние работы Э. Гуссерля, где философ рассматривает необходимость разработки новых методов в науках о человеке и обществе для достижения гармонии в отношении к повседневной жизни, к некоторым ее очевидностям2. Философ уделяет значительное внимание исследованию сознания, рассматривая соотнесенность человеческого бытия с миром повседневности через постановку под вопрос, через осознание. В своих работах ему удается показать соотнесенность сознания и постижимого мира, где Я выступает в качестве механизма формирования идеальных возможностей человека. Проблема трансцендентальной интерсубъективности в трудах Гуссерля приобретает особую значимость, так как конституирующая способность сознания заключается в способности конституировать мир другого как мир возможный и наличный.

Вандельфельс развивает концепцию Гуссерля, исследуя возможности трансформации повседневности. Он обращает внимание на процесс общения, подчеркивая, что «патология распада жизни на сепаратные области может быть остановлена только тогда, когда есть место обмена и обмен мнениями»1.

В дальнейшем концепция повседневности разрабатывается в трудах А. Шюца2. Он впервые применяет ее к социальной реальности. Ему удается сформулировать определение «жизненного мира» и исследовать практическую составляющую концепции, которая рассматривает сущность проспективного смыслополагания.

Концепция повседневности получает развитие в трудах ряда исследователей: П. Бергера, Т. Лукмана. Продолжая исследование Гуссерля о возможностях социального конструирования реальности, П. Бергер и Т. Лукман обращают внимание на интенциональный характер сознания и выделяют черты, оказывающие влияние на конституирование социальной реальности – хабитуализация (т.е. «опривычивание»), типизация, институционализация и легитимация3. Большое значение для распознавания утопии имеет понятие социальности, которое рассматривается в работах Э. Дюркгейма1, М. Вебера2 и Т. Парсонса3.

Конструктивистский подход рассматривается в исследовании Н. Лумана. Он вводит понятие общества как сложной самоорганизующейся системы4, имеющей множество вариантов развития в рамках социокультурной реальности. Утопия рассматривает один из вариантов множественности. Данная концепция сходна с идеей «философии надежды» Э. Блоха5 и философией возможного М. Эпштейна6.

Важной составляющей методологии утопического дискурса является проблема времени. Например, концепция времени в мифе – циклическая, с появлением христианства появляется линейная концепция. Время в мифе рассматривается в работах Я. Голосовкера7, Ю. Лотмана и Б. Успенского8, Р. Барта9, К. Хюбнера10. Благодаря линейной концепция времени, которая представлена в «Исповеди» Августина Блаженного11, время приобретает субъективный характер и становится общественным ожиданием, что нашло отражение и в теории современного мыслителя М.С. Кагана1.

Однако данные подходы не позволяют нам исследовать динамику социальных процессов, для этого необходимо привлечь идею многомерности социального времени, изложенную П. Сорокиным, в том числе, в соавторстве с Р. Мертоном2. Концепция «жизненного мира» строится на социальном времени, начало ее было положено в теории Э. Гуссерля, но разработана она была М. Хайдеггером3. В ее основе лежит понятие «временения». У А. Шюца временные характеристики отражаются в видах мотивов, в понятии «живое настоящее», которое объединяет внутреннее и внешнее время4.

П. Бергер и Т. Лукман также приходят к выводу о темпоральной структуре мира повседневности и наличии в ней интерсубъективного стандартного времени5. Э. Гидденс, в свою очередь, выделяет «обратимое время» и «необратимое время» в повседневной жизни6.

Концепция времени в русской философии имеет свою специфику. Стремление к абсолюту мы наблюдаем в трудах Н.Н. Страхова, который приходит к выводу, что бытие не существует, оно возникает и исчезает7. Н. Бердяев в своих трудах вводит понятие «разрыва» времени8. С концепциями времени «жизненного мира» переплетается концепция времени, разработанная русским философом Н. Муравьевым в труде «Овладение временем как основная задача организации труда»1. Он приходит к выводу, что человек способен подчинить себе время и стать конструктором себя и своего времени. Вопросы хронотопа утопии рассматривает М.М. Бахтин, кроме того он уделяет внимание специфике народной культуры, нашедшей отображение в российской утопии2.

Специфика эпохи возникновения утопии анализируется в исследованиях Х. Ортеги-и-Гассета3, В.Л. Рабиновича4. Проблема утопии рассматривается многими исследователями. Среди них представляется важным выделить ряд работ, рассматривающих особенности и характерные черты утопии как социокультурного явления. Исследованию социального феномена утопии посвящено исследование А. Фогта5. Свои классификации утопий предлагают исследователи Ф. Полак6, Ф.Э. Манюэль и Ф.П. Манюэль7, Л. Мэмфорд8, В.П. Волгин9.

Исследование А. Свентоховского посвящено истории утопий, где он ведет начало утопии от греческих «сказок» до утопий XIX века10. С исследованием А. Свентоховского в чем-то перекликается работа И.С. Шестаковой, которая предлагает рассматривать социальный утопизм как превращенную форму идеалополагания и прослеживает связь утопии, мифа и идеала11.

К. Мангейм проводит сравнение утопии и идеологии, находя в них точки сопрокосновения и отличительные черты1. Попытка сравнить идеологию и утопию присутствует и в исследовании Е. Шацкого2. Он значительное внимание уделяет вопросам классификации утопий. В. Шестаков предлагает рассмотреть варианты термина «утопия»3. В. Хорос определяет утопию как социальный проект в контексте теории личности4. М. Абенсур, в свою очередь, рассматривает утопию как практику преобразования мира и выделяет ряд особенностей утопии5. Отношение к утопии, как универсальной реакции на мир, отражена в исследовании М.В. Шугурова6. Исследование Б.Ф. Егорова посвящено истории российских утопий и антиутопий. Народная социальная утопия исследуется А.И. Клибановым7, которому удалось выделить специфику русской утопии. Функции утопии рассматриваются в исследовании Ф. Аинса8. Ф. Майор в предисловии к исследованию Ф. Аинсы останавливается на проективных качествах утопии и на способности утопии проникнуть в будущее9. Р. Нозик предлагает новый поход к утопии как рамке, где появляется возможность реализации идеала10.

Изучению феномена утопии посвящены исследования Е.Л. Чертковой11. Специфические черты утопии и утопического мышления, значение утопии в истории человечества рассматриваются в работе В.А. Чаликовой1. Интерес для нашего исследования представляет совместная монография Института философии РАН, которая рассматривает утопию и утопизм2. Исследователи предлагают разделение понятий утопия-идеал и утопия-проект, выделяют временные аспекты утопии. Авторы рассматривают утопию с позиции «жизненного мира» человека. Однако данная концепция здесь только обозначена, но не раскрыта. Таким образом, исследователи утопии отмечают ее жизнеспособность и стремление к реализации. Данная черта утопии отмечена и в исследованиях Н. Бердяева3 и В.И. Ленина4. Здесь утопия предстает как ценностное явление культуры, участвующее в формировании повседневности и одновременно формируемое этой повседневностью.

Предметом многих исследований является такая отличительная черта утопии, как ориентация на идеал. Здесь особый интерес для нас представляет исследование М. Вебера5, который в своей теории «идеальных типов» дает обоснование возможной трансформации утопии в идеал и проект. Проблема идеала рассматривается в исследовании П.И. Новгородцева, который представляет идеал как принцип свободного универсализма6. В.А. Лекторский исследует идеал и утопию и выделяет их отличительные черты7. Для него идеал представляет собой продукт общечеловеческой культуры. Как продукт культуры идеал рассматривается и в исследовании А.А. Новикова8. Он стоит на точке зрения, что идеал имеет возможности для трансформации в утопию и подходит к утопии как к иррациональной модификации идеала. Н.С. Мудрагей в исследовании идеала определяет его как руководство к действию9.

Появление идеала связано с мифом, являющимся основой для идеала. M. Мамардашвили и А. Пятигорский исследуют миф как способ моделирования действительности и определяют его как символическую объективацию представлений1. Вопросам исследования мифа посвящена работа А.Ф. Лосева2, раскрывающая роль мифа в структуре повседневности. Э.Я. Баталов рассматривает утопию как социокультурное явление3. Проводя всестороннее исследование утопии и утопического сознания, он предлагает свою классификацию утопий, останавливаясь на связи идеала, мифа и утопии.

Особенности русской утопической мысли теснейшим образом связаны с особенностями русской философии в целом и заключаются в специфике русской культуры и русской ментальности. Отсюда специфику и характерные черты российской цивилизации выделяют в своих трудах русские философы Н. Бердяев4, С. Франк5, В.Н. Муравьев6. Исследование Н.О. Лосского посвящено особенностям российской ментальности, которая выступает генератором утопических идей7. Причины российского утопизма в целом рассматриваются в работе философа Г.П. Федотова8. Важные для нашего исследования черты русской души удалось выделить немецкому философу В. Шубарту, который сравнивал развитие Европы и России9.

Ряд современных исследователей российской цивилизации также выделяют ее специфику. Это публицистическое произведение А. Терца (А.Д. Синявского), определяющее причины специфических черт российской цивилизации10. Исследование Г. Померанца, рассматривающее разрушительные тенденции в русской культуре1. Работа К. Касьяновой о русском характере выделяет временные особенности русской культуры, способствующие формированию утопических идеалов2. Специфика русской философии обоснована в исследованиях И.И. Евлампиева, Г.Я. Миненкова и ряда других авторов3, отражающих особенности утопических проектов в русской философии, позволивших раскрыть трансформацию западноевропейских утопических идей в России. А.И. Клибанов подчеркивает значительное влияние христианства на практику западноевропейских и российских коммун и, соответственно, распространение нравственных норм православия на сферу общественных отношений4. Ряд исследователей видят в утопии альтернативу рациональному мышлению. Среди них необходимо выделить исследование Н. Лосского5 и Э. Фромма6. Ряд исследователей рассматривает вопросы субъективности, телесности и их связи с утопическим сознанием (В.А. Сакутин7, Ю. Хабермас8, В.А. Подорога9). Фигуры «тела» утопий исследует Э. Юнгер10.

Значительное число работ посвящено непосредственно анализу марксистских утопий. Например, работы К. Маркса, Ф. Энгельса, Г.В. Плеханова, В.И. Ленина, И.Ф. Арманд, А.М. Коллонтай, Л.Д. Троцкого, И.В. Сталина, А.А. Богданова, Ф. Ницше, А.Б. Залкинд, С. Загорского, Д.З. Лебедь, М.Н. Лядова, М.Л. Михайлова, А. Макаренко, Дж. Агамбена, А.А. Гусейнова, С. Жижека, В.Д. Жукоцкого, Р. Жирара, В.М. Межуева, Э. Юнгера, М. Эпштейна, М. Рыклина (теория марксизма и ее особенности), А.М. Атабекяна, Ф. Эльцбахера (особенности теории анархизма). Исследованию отдельных аспектов бытия посвящены работы Платона, О. Мандельштама, О.А. Ворониной, Г.А. Брандт, О.М. Здравомысловой, А.В. Митрофановой, Т. Осипович, В. Микушевича, И. Богина, Е.И. Романовой, О.В. Рябова, В.Б. Авдеева, А. Аверкина, Ф. Ленца (гендерные аспекты русской философии), М.А. Воскресенской, Г.Д. Гачева, А. Паймана (символизм), Г. Винденгрен, К. Юнга, Э. Жебара, Е. Кипрского (религиозные особенности), Ж. Деррида, П. Рикера (язык), Н.С. Лескова (феномен праведничества-странничества), М.В. Силантьевой (философия Н. Бердяева), В.С. Федчина (проблема человека в русской философии), Д.А. Крылова (религиозно-философская школа «всеединства»).

Анализ научной литературы выявил отсутствие исследований утопии с точки зрения их связи с «жизненным миром». Кроме того, практически отсутствует подробный анализ русских утопических проектов, относящихся ко второй половине XIX – середине XX веков, так называемых классических утопий переходного периода и марксистского проекта. Слабо исследованы субъективные, телесные, лингвистические аспекты утопии. Таким образом, представляется возможным предложить феноменологический подход к исследованию утопии, что позволит восполнить существующий пробел в анализе данного феномена культуры и, руководствуясь этим методом, проанализировать утопические проекты в рамках предлагаемой работы.

Объектом диссертационного исследования является русский «жизненный мир» как мир действительного повседневного опыта.

Предметом исследования – является дискурс будущего в русских утопиях второй половины ХIХ – середины ХХ веков.

Целью исследования – является феноменологическое обоснование русского утопического дискурса в его пространственно-временной, культурной и семантической размерности.

Для реализации данной цели выдвигаются следующие задачи исследования:



  1. обосновать феноменологический подход как методологическое обоснование утопического дискурса;

  2. сформулировать теоретические основы феноменологии утопии;

  3. обосновать пространственно-временные параметры утопий;

  4. выявить механизмы трансформации структур «жизненного мира»;

  5. обосновать роль утопии как культурной формы;

  6. дать семантическую характеристику «жизненного мира»;

  7. сформулировать философский прогноз о будущем утопии;

  8. обосновать принцип тематизации русского «жизненного мира»;

  9. выделить ядро тематизации русских утопий: Н. Бердяева, С. Франка, Дм. Мережковского, русского варианта марксистской утопии, утопических проектов М. Бакунина, П. Кропоткина, А. Платонова, Е. Замятина и Д. Андреева.

Теоретическую основу исследования составляет концепция «жизненного мира» Э. Гуссерля как мира действительного опытного созерцания, с присущими ему пространственно-временными формами и встраиваемыми в него телесными практиками.

Теория Шюца позволила ввести в аналитику повседневности мир культурных объектов (символы, языковые системы, произведения искусства, социальные институты и др.), т.е. интерсубъективный мир.

Концепция Б. Вандельфельса позволила рассмотреть «жизненный мир», повседневность как особую форму изменчивой и варьируемой рациональности, имеющей семантическую размерность.

Теория П. Бергера и Т. Лумана о «жизненном мире» как реальности, интерпретируемой людьми позволила рассмотреть утопию как форму конструирования возможного будущего, придающую целостность коллективным представлениям повседневности.

Концепция П. Рикера о способах присутствия события в формах дискурса позволила сосредоточить исследовательский интерес на дискурсе будущего как акте выражения (рассказ, речь и т.п.), который производит новые комбинации, новые варианты «жизненного мира».



  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал