Формы политической самоорганизации «креативного класса» на примере протестных движений в России 2011-2012 гг



страница2/5
Дата26.04.2016
Размер0.95 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5








Основная часть.

Глава I. Теоретические подходы к изучению постиндустриального общества.

Понятие креативный класс вводит в общественные науки американский экономист Р.Флорида вследствие проведенного им масштабного исследования, описанного в книге «Креативный класс: люди, которые меняют будущее». По мнению Флориды, креативный класс - это, прежде всего, творческая элита. Тем не менее, это крайне поверхностная характеристика. Флорида в ходе своего исследования основательно обосновывает каждую отличительную черту, составляющую определение креативного класса. Таким образом, Флорида обозначает креативный класс как социальную группу людей, включенную в постиндустриальный сектор экономики, чьими главными ценностями являются индивидуальность и личная свобода. Важно отметить, что представители креативного класса определяются как активные участники политической и социальной сфер жизни общества. Некоторые исследователи, однако, придерживаются мнения, что «Креативной класс» не связан с политической стратификацией, а является только слоем профессиональных коммерческих работников, занятых в творческих сферах деятельности. Если говорить более конкретно, соотнося эти теоретические понятия с существующими российскими реалиями, то необходимо отметить точку зрения некоторых ученых, отрицающую становление и развитие креативного класса в России. Например, С.Кордонский, к чьим трудам я подробно обращусь позже в данной исследовательской работе, считает, что в России не существует как такового креативного класса, а, значит, и форм его политической самоорганизации, и «..вышел на Болотную - все, что сделал так называемый креативный класс».4 С другой стороны, и Кордонский со своей теорией сословной классификации российского общества не может отрицать возникновение и постепенное становление определенного слоя населения, состоящего из так называемых интеллектуальных работников, которые имеют свои классовые интересы и ценности. Другой вопрос в том, сознает ли данный слой населения себя как класс. Для того чтобы установить соотношение интересов и задач описанного слоя российского общества с классическим пониманием термина креативный класс, определенным Флоридой, необходимо проанализировать нынешнее российское общество на предмет господства в нем постматериальных ценностей и распространения в нем сетевой организации. Ведь только в сформировавшемся постиндустриальном обществе мог образоваться креативный класс, исходя из исследований Флориды. Следовательно, нужно изучить имеющиеся теоретические подходы к исследованию постиндустриального общества и установить, можно ли называть современное российское общество информациональным, а основных участников протестных движений 2011-2012 гг. истинным креативным классом.

Итак, постиндустриальное общество характеризуется преобладанием инновационного сектора в экономике государства, что основывается на высокоразвитой промышленности и развитии индустрии знаний. Экономика постиндустриального общества, также еще называемая инновационной экономикой, стремится к полному удовлетворению всех потребностей экономических агентов, к переходу от промышленного роста к качественным инновационным скачкам в развитии. По данным исследований российского экономиста и социолога В.Иноземцева в индустрии знаний задействовано примерно 70% от общего количества рабочей силы.5 Таким образом, движущей силой в постиндустриальном обществе становится индустрия знаний. Соответственно основополагающим ресурсом в постиндустриальном обществе является человеческий ресурс. Однако человеческий капитал оценивается не с точки зрения производственной производительности и эффективности физического труда, а с точки зрения образования, профессионализма и творческого потенциала (способности к новаторству независимо от конкретной сферы деятельности). Высокий уровень перечисленных характеристик обеспечивает интенсивное, а не экстенсивное развитие экономики, позволяя сокращать объемы использования физической рабочей силы. Но использование высококвалифицированного интеллектуального труда требует постоянной подготовки новых кадров (обновление ресурса), что подвигает современные развитые государства на высокие материальные затраты в сфере обеспечения образования и повышения квалификации населения страны.

Один из родоначальников теории постиндустриализма Д.Белл, автор фундаментального труда «Грядущее постиндустриальное общество» (1973 г.), считал, что постиндустриальное общество «предполагает возникновение интеллектуального класса, представители которого на политическом уровне выступают в качестве консультантов, экспертов или технократов».6 Таким образом, намечаются тенденции к расслоению общества по уровню образования и профессионализма, которые в дальнейшем стали отчетливо проявляться в развитых мировых обществах. Д.Белл в свое время вводит термин «knowledge worker», что в основном переводится как «интеллектуальный работник» - тем не менее, это еще не креативный класс. Следует упомянуть также термин «информационный работник», который употреблял известный экономист и специалист в области бизнес-управления П.Друкер в своих исследованиях в 60-х годах XX века. Но здесь важно отметить, что понятие «информационного работника» использовалось П.Друкером в контексте корпораций, а не экономики, соответственно, использовалось в неклассовом значении. Другой основоположник теории постиндустриального общества, американский социолог и футуролог Э.Тоффлер ввел термин «когнитариат», обозначая им только еще начавшийся складываться (в 1990 г. выходит в свет исследование Э.Тоффлера «Метаморфозы власти») интеллектуальный класс. Но нельзя называть термин «когнитариат» окончательно устоявшимся, так как Э.Тоффлер апеллирует к классификации общества по отношению к собственности и средствам производства, поэтому вопрос о сущностном наполнении и месте в общей системе координат понятия «когнитариат» остается открытым. Не смотря на некую синонимичность различных вышеперечисленных терминов, описывающих так называемый класс интеллектуалов, наиболее эмпирически обоснованным и четко определенным является всё же понятие креативный класс, выдвинутое Флоридой в процессе научного обоснования им роста благосостояния городов с высоким процентом представителей креативного класса среди населения.



Несомненно, возникновение креативного класса является результатом тотального изменения ценностных приоритетов общества. В развитых странах наблюдается превалирование самовыражения над материальными стимулами в мотивациях к профессиональной деятельности. По мнению ведущего российского специалиста по постиндустриальному обществу В.Иноземцева, наступает постэкономическая фаза развития постиндустриального общества, в которой преодолевается доминирование экономических закономерностей над настоящими человеческими потребностями, поэтому направляющим вектором развития всех сфер жизнедеятельности постепенно становится непрерывное развития человеческого потенциала.7 Подобные процессы являются особенностями развития современного общества, для научного обоснования и обозначения которых всемирно известным американским социологом и политологом Р.Инглхартом в 70-е года XX века был предложен концепт постматериализма, прежде всего, социологического постматериализма. В своем исследовательском труде «Мирная революция» в 1977 г. Инглхарт выдвигает и доказывает с помощью эмпирических исследований (опросы общественного мнения) идею преобладания в развитых странах, являющихся в основном демократиями западного типа, проблем общественных свобод и экологии над материальными проблемами необходимости постоянного роста количества доходов и уровня безопасности. По мнению многих исследователей постиндустриального общества, в том числе и Инглхарта, столь резкий переворот ценностей связан с такими явлениями, как: «потерянные поколения»; попытка игнорирования популярными молодежными течениями Америки и Европы 60-х гг. XX века мира труда, выраженная в вынужденном сосуществовании с какой-либо системой; и, наконец, появление в Америке в 70-х гг. XX века абсолютно нового поколения молодых людей материально обеспеченных, но обеспокоенных не наращиванием имеющегося капитала, а созданием духовно развитого общества, прежде всего, людей, а не экономических агентов. Подобное стремление обуславливалось тем фактом, что образовался достаточно широкий слой населения, состоящий из людей, с самого рождения не нуждающихся ни в чем, обеспеченных материально за счет труда своих родителей, и, соответственно, не сломленных механическим функционированием экономической системы. Таким образом, получилось, что большое количество людей выросло в политически грамотной среде, где возможно отстаивать свои гражданские права, и при этом они были изначально освобождены от вынужденной необходимости работать по стандарту, работать на бизнес-корпорацию, например. Перечисленными выше факторами и было обусловлено возникновение постматериальных ценностей в постиндустриальном обществе. Тенденция культуры к господству постматериальных ценностей называется в социальных науках социологическим постматериализмом. Автор данной концепции Инглхарт начал свои исследования общества в контексте этой парадигмы в 70-х гг. XX века работой «Мирная революция», как я уже отмечала ранее, и затем продолжил их в проекте Всемирного исследования ценностей  World Values Survey, стартовавшем в 1981 г. Необходимо остановить внимание на том факте, что трудясь над своим первым знаковым исследованием («Мирная революция»), Инглхарт разработал инновационную шкалу для измерения и оценки изменений ценностей в современных обществах. С 1990 г. Инглхарт являлся руководителем проекта Всемирного исследования ценностей  World Values Survey8, благодаря чему имел возможность работать с большими массивами данных, описывающими почти все мировые общества. Постоянный мониторинг общественного мнения позволял Инглхарту видоизменять свою теорию, исходя из меняющихся общественных реалий. Дабы в дальнейшем процессе данной исследовательской работы опираться на конкретные тезисы касаемо постматериальных ценностей, я выделю основные черты социологического постматериализма, сформировавшиеся наиболее четко на сегодняшний день, сформулированные и описанные Инглхартом9:

  • Возникновение в обществе постматериализма является следствием экономической стабильности общества (это также может быть и период процветания общества, то есть период высоких темпов роста экономики, но такая характеристика является лишь возможной, а не обязательной);

  • Тенденция личности самореализовываться;

  • Тенденция личности активно участвовать в общественной жизни и добровольно служить обществу;

  • Солидарность становится необходимой для общественной жизни переменной, независимой от социальной позиции индивида;

  • Важность семьи как духовной ценности;

  • Наблюдается положительная корреляционная взаимосвязь между высоким положением в обществе и интересом к политике;

  • Наблюдается отрицательная корреляция между тенденцией общества к постматериализму и безработицей.

Продолжая рассуждения о вопросе возникновения и становления креативного класса в мире и постепенно подбираясь к так называемому креативному классу в российских реалиях, необходимо сузить данные исследования об обществе в целом, в котором способен зародиться креативный класс, о превалирующих ценностях в таком обществе до изучения формы социального структуры подобного общества. Специфическим новым типом социальной структуры в информационную эпоху становится сетевое общество (Network Society Theory). Социальные трансформации, произошедшие в течение двух последних десятилетий XX века, породили новую технологическую парадигму, на базе которой и конструировался такой тип социальной структуры как сетевое общество.10 Теорию сетевого общества выдвинул один из крупнейших социологов современности М.Кастельс. Данная форма социальной структуры была выявлена и проанализирована путем эмпирических исследований Кастельса в попытках охарактеризовать информационную эпоху.11 Социальная структура общества – это тип организации людьми собственной деятельности в сферах производства и потребления, а также власти, оформленный культурой. Стоит различать понятия информационной эпохи и информационного общества. Информационная эпоха является историческим периодом, в котором «человеческие общества осуществляют свою деятельность в рамках теоретической парадигмы, определяемой информационными коммуникативными технологиями, которые базируются на электронике и генной инженерии».12 Информационная эпоха сменила индустриальную эпоху с ее технологической парадигмой, основанной на производстве и распределении энергии. Понятие информационного общества включает в себя идею общества с высокой степенью значимости информации. Кастельс придерживается мнения, что оценка общества, с точки зрения значения информации как передающихся знаний внутри общества, является несостоятельной, так как это традиционное понимание информации, которая «имела критическую важность во всех обществах». Соответственно в противовес Кастельс вводит понятие информационального общества. Немного отходя в сторону от традиционной версии постиндустриального общества, Кастельс характеризует информациональное общество «специфической формы социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками производительности и власти». Отличительной чертой информационального общества является такое явление, что знание не просто передается внутри общества, а воспроизводится в циклическом режиме, воздействуя само на себя. Такое воздействие становится главным источником производительности. Кастельс в своих работах говорит о теории сетевого общества в контексте именно информационального общества.

Теория сетевого общества является методологией данной исследовательской работы, так как позволяет концептуализировать креативный класс в России и формы его политической самоорганизации. Для того чтобы подробнее осветить концепцию сетевого общества и ее влияние на развитие креативного класса, я позволю себе отойти от политологического дискурса и обратиться к истории появления данной концепции. Итак, Кастельс, всемирно известный социолог испанского происхождения, начиная свою научную карьеру, занимался исследованием проблем урбанистики. Интересным фактом является особая связь Кастельса с Россией личного характера. В СССР Кастельс приезжал не раз с середины 80-х гг. XX века, позже он бывал в России. В 1992 г. Кастельс выступал в качестве руководителя экспертной группы, созданной Правительством РФ. Можно заметить, что Кастельс проявлял особенный интерес к российским проблемам. В начале своего теоретического пути Кастельс использовал классический марксистский подход для изучения общества, но вскоре Кастельс был вовлечен в исследование глобальных процессов. В основном такая перемена была обусловлена Информационного взрыва, повлиявшего на ход развития человеческой цивилизации, и, естественно, вызвавшего повсеместный научный интерес. Таким образом, именно под влиянием глобализации и Информационного взрыва Кастельс создает свою главную работу, выходившую в разных изданиях и с дополнениями в период 1996-2000 гг. Не смотря на то, что точка зрения, заявленная в данной монографии Кастельсом, не является признанной единственно верной, тем не менее, данный труд Кастельса является на сегодняшний день наиболее серьезным и масштабным исследованием, описывающим и структурирующим современную цивилизацию.

Необходимо отметить, что информационная эпоха, в эру которой мы живем, до сих пор не изучена досконально. Соответственно, нет научной системы, которая объясняет все общественные процессы современности, выявляет все закономерности и раскрывает в полной мере потенциал развития современной цивилизации. Таким образом, вышеописанные исследования Кастельса не теряют позиций актуальности за счет того, что многие из вопросов об информационной эпохе остаются открытыми.

Важно упомянуть канадского философа, теоретика воздействия артефактов как коммуникационных средств М.Маклюэна, который в 60-е гг. XX века создал свой основной научный труд «Галактика Гутенберга. Становление человека печатающего», принесший ему премию Правительства Канады и мировую известность в научной среде. Дело в том, что Кастельс, чья концепция сетевого общества стала методологической основой данной исследовательской работы, считал Маклюэна своего рода пророком и революционером, автором новейшего на тот момент понимания реальности сквозь призму средств коммуникации. Маклюэн издал несколько масштабных работ, посвященных данной тематике, но «Галактика Гуттенберга» получила наибольшую популярность. Маклюэн в своих исследованиях выдвигал концепцию «глобальной деревни», а также идею смены «галактики Гуттенберга» в современном обществе «галактикой Маклюэна». «Галактика Гуттенберга» была основана на изобретении печати, и с только помощью печатного символа осуществлялся информационный обмен – например, между различными поколениями или между разными народами.13 В XX веке появляются фотография, видео, а также кинематография, вследствие чего визуальный образ становится новой единицей информационного обмена. Телевидение распространилось по всему миру, изменив тем самым даже образ жизни и традиционные привычки большей части человечества. Средства массовых коммуникаций стали неотъемлемым фоном современной жизни, что впоследствии привело к возникновению новой культуры – «культуры реальной виртуальности». «Культура реальной виртуальности» представляет собой концепт, в котором реальность все более захватывается виртуальными образами, постепенно погружаясь в них – то есть отображения внешней настоящей реальности сначала попадают на экран, а затем эти отображения трансформируются, создавая посредством данных трансформаций иную новую реальность, или даже точнее будет сказать реальности, где меняется ход, размещение и значение отображаемых событий, что в итоге приводит к тому, что отображения реальности превращаются в отдельный самостоятельный жизненный опыт.14 Описанный феномен, порожденный расцветом телевидения, стал лишь началом глобального трансформационного процесса. Следующей вехой данного процесса стало интенсивное развитие компьютерных технологий, электроники, что в свою очередь привело к появлению интернет-сетей.



Первый бум компьютерных технологий приходится на 60-е гг. XX века, время зарождения многих феноменов современности. Великим наследием 1960-х стала Силиконовая долина.15 Место расположения Силиконовой долины - Центральное побережье Сан-Франциско - стало лоном нового этоса креативности, именно здесь находятся истоки креативного класса в его классическом понимании по Флориде. Но на данном этапе исследований меня интересует развитие интернет-технологий и компьютерных технологий, которые повлияли в значительной мере на современное общество. Ведь теория сетевого общества как структура организации общества является прямым следствием широкого распространением интернет-сетей. На мой взгляд, наиболее значительным этапом развития интернет-технологий, повлиявшим на формирование сетевого общества является возникновение понятия Веб 2.0. Да, существует и форма Веб 3.0, о которой я расскажу ниже, но существование Веб 3.0 – на сегодняшний день вопрос неустоявшийся, к тому же Веб 3.0 не несет в себе тех системных отличий от предыдущих форм интрнет-технологий, какие содержатся в Веб 2.0. Итак, рождение понятия Веб 2.0 приходится на осень 2001 года. Отправной точкой стал кризис всех доткомов, образовывавшихся с начала 1990-х. Данное явление было не первым в истории и носило название «мыльный пузырь». Что же, справедливо подмечено Т.О’Рейли в статье «Что такое Веб 2.0»16, «падение акций как результат «мыльных пузырей», - неизбежно сопутствует всем технологическим революциям». К слову, Т.О’Рейли и считается создателем глобальной концепции Веба 2.0; эта концепция возникла впервые в качестве более или менее обобщающей идеи в течение совместного мозгового штурма издательства О’Reilly Media и компании MediaLive International. Тогда вице-президентом O’Reilly Media Д.Дагерти была выдвинута гипотеза о том, что, несмотря на крах интернет-бизнеса на тот момент, сам веб не только не близок к краху, но и становится все более важным по сравнению с предыдущим днем, обновляясь с завидной регулярностью. Таким образом, именно в результате доткомовского краха родилась идея Веб 2.0, и она находится в процессе развития и по сегодняшний день. Даже стоит отметить, что сейчас говорят о появлении уже третьего поколения веба – концепции Веб 3.0 – но, на мой взгляд, пока еще не наблюдается какого-либо перехода на действительно новый уровень, хотя не могу отрицать, что в плоскости Веба 2.0 развитие идет с фантастической скоростью. Итак, я думают, что имеет смысл перечислить принципиальные положения Веба 2.0. Во-первых, это не коробочное программное обеспечение, а сервисы, которые недорого масштабировать, то есть изменять в соответствие с индивидуальными требованиями пользователей к производительности. Во-вторых, это возможность контролировать уникальные, сложные для воссоздания источники данных, которые при этом могут быть пополнены за счет пользователей. Отсюда вытекает и способность привлекать коллективный разум, и новое отношение к пользователям – как к соразработчикам. В-третьих, важной особенностью Веба 2.0 является поистине большой охват аудитории за счет принципа «цепочки», основанный на самообслуживании пользователей и передаче данных ими друг другу. В-четвертых, это программное обеспечение, способное работать не на одном типе устройства, а на нескольких сразу, таким образом, соединяя их в единую базу данных (лучший пример – iTunes). И пятый пункт, как мне кажется, ключевой как для всех современных технологий, так и непосредственно для Веба 2.0, можно коротко сформулировать с помощью известного высказывания «Будь проще, и люди к тебе потянутся». Действительно, сейчас пользователей привлекает простота устройств и интерфейсов, значит, и модели разработки должны быть упрощенными. Хочется сказать, что, если речь идет, например, о PR-кампании с использованием технологии Веб 2.0 (как и в случае, если мы говорим о создании нового устройства или приложения), необязательно слепое следование всем перечисленным мной выше принципам Веба 2.0. Ведь часто оказывается, что мастерски выполненные один или два пункта могут иметь больший успех и соответственно быть более выгодными, нежели неудавшаяся попытка вложить в продукт деятельности все умения в небольшом количестве.

Так же для того, чтобы обеспечить осуществление технологий Веб 2.0 следует соблюдать несколько правил. Нужно давать пользователю свободу действий, то есть возможность самостоятельно управлять данными, это позволить охватить все пространство целиком, а не лишь центральную его часть. Играет очень важную роль база данных, так как чтобы иметь конкурентное преимущество, нужно обладать уникальным, трудным для воссоздания источником данных. Возникший несколько десятилетий назад бум защиты интеллектуальной собственности имеет тенденцию сейчас распространиться именно на базы данных, которые сейчас чаще всего либо находятся в свободном доступе, либо существует несложная возможность приобрести данные за определенную небольшую по меркам крупных корпораций сумму. Примером таких данных является развивающийся сейчас рынок веб-картографии – спутниковые карты, которые можно приобрести и, целиком же их окупив, разработать собственное приложение, на основе этих карт. Единственным исключением является тот случай, при котором выгоды от повсеместного использования базы данных очень высоки, тогда, естественно нужно ослабить защиту данных насколько это возможно. Важной составляющей успеха кампании с использованием технологии Веб 2.0 станет наличие системы отклика или системы поощрения. Для того, чтобы Ваше предложение постоянно оставалось актуальным в веке информации, нужно постоянно вносить изменения, отражающие предпочтения пользователей. Наилучшим вариантом здесь представляется возможность напрямую от клиентов получать ценную информацию об их потребностях и даже давать им возможность самостоятельно вносить вклад в кампанию. «Архитектура взаимодействия» должна быть максимально расширенна. А дабы обеспечить высокую вовлеченность пользователей в процесс редактирования изначальной базы данных, качественные продукты технологии Веб 2.0 строятся таким образом, что обогащение базы данных – есть побочный эффект ее использования. Хорошим дополнением, по-моему, является акцент на интерактивности. По этому принципу сделаны ныне все хорошие сайты: они – не артефакты, они являются сервисами; тогда новые свойства не упаковываются в новые релизы, а просто добавляются в текущую версию. Всегда нужно в реальном времени отслеживать реакцию пользователей и подстраиваться под их предпочтения – в этом и состоит основной потенциал интернета для бизнеса. Нельзя ни в коем случае недооценивать роли маленьких сайтов, ведь именно они в своей совокупности занимают большую часть всего интернет-пространства; использование всех винтиков позволяет добраться до пользователей на самых дальних «краях» веба. Можно провести аналогию с президентскими выборами в США: нацеленность не столько на закрепление собственного электората, сколько на отбирание голосов у других кандидатов. И еще одна особенность работы с Вебом 2.0 состоит в том, что с помощью данной технологии возникает сеть работающих одновременно и совместно сервисов, и любой участник имеет право на использование сети по собственному желанию, отсюда открывается возможность для компаний, например, совершенно свободно использовать чужие данные или услуги, если те находятся в открытом доступе. А учитывая тот факт, что большинство данных в интернете находятся в открытом доступе, то резко увеличивается количество бесплатных ресурсов, которые может использовать любая компания, а значит, расширяется и само коммуникационное пространство. Таким образом, технология Веб 2.0 за последнее получила огромное распространение в сфере политического PR благодаря своей способности в разы увеличивать «зону покрытия», и, следовательно, масштаб проводимых рекламных кампаний. Хотя, на мой взгляд, точнее будет сказать, что технология Веб 2.0 распространилась во все сферы жизни.

Вернемся к анализу новой формы социальной структуры, предложенной Кастельсом – сетевого общества. Возникновение сетевого общества обусловлено также глобальным изменением в понятиях времени и пространства.17 Специфические дефиниции времени и пространства, отраженные в различных социальных формах, являются важнейшими характеристиками сетевого общества – это понятие вневременного времени и понятие пространства потоков (Space of Flows, Space of Spaces and Timeless Time). Использование информационных и коммуникационных технологий, постоянно обновляющихся и преумножающих собственные возможности, ведет к самоуничтожению времени. Самоуничтожение времени можно понимать как свободный разрыв прошлого, настоящего и будущего с одной стороны, и как наоборот сжатие временных рамок до одной точки во вселенной. Такой процесс определяет сущность вневременного времени. Второе определяющее сетевое общество понятие, понятие пространства потоков означает технологическую возможность организовывать обществом социальные практики, не беря в расчет географическую привязанность. Функциональное и смысловое значение пространства потоков находится в зависимости от внутрисетевых потоков и их конфигурации, в то время как в общепринятом для понимания пространстве, определяемым конкретным местоположением объектов, наблюдается строгая взаимосвязь смысла, функции и места. Здесь я бы хотела отметить, что возникновение понятий пространства времени и пространства потоков хоть и меняет кардинально наше представление о мире, заставляя отказаться от прежних границ, но при этом всём не происходит полного омертвения предыдущего научного опыта человеческой цивилизации, изучавшего окружающую действительность (имеются в виду такие естественные и социальные науки, как география, история и т.д.). Например, постмодернистский географ Д.Харви признает теорию сетевого общества и также развивает в своих работах идею стирания границ между временем и местом за счет виртуального пространства, но подчеркивает, что необходимо различать использование концепции пространства как одного из ключевых элементов материалистического понимания процесса локальной географии или географии «на местах»18, и, как назначение пространственных метафор в социальной и культурной теориях.



Необходимо отдельно сказать о социальной морфологии сетевого общества. Сеть является множеством взаимосвязанных узлов. Узлы в сетевом обществе называются точки пересечения информационных линий. Такими точками могут быть отдельные индивиды, группы индивидов, а также крупные организации и даже государства. Сетевая форма организации общества имеет определенные преимущества перед иерархической.19 К примеру, сети могут перемещаться и адаптироваться к новым условиям, также сети способны к развитию по мере развития окружающей среды и эволюции внутрисетевого устройства. Таким образом, сетевая форма организации сочетает в себе следующие функции: возможность выполнения задач, скоординированное принятие решений, децентрализованное исполнение. Перечисленные функции обуславливают высшую степень организации для всей социальной деятельности. Благодаря отсутствию центра как такового в сети, исполнение действия децентрализуется в сетевом обществе, процесс принятия решения распределен по всей сети. Сеть действует на основе механизма «включение/исключение»: всё, что содержится внутри сети, так или иначе полезно ей и необходимо для ее развития; все, что находится вне сети, не существует с точки зрения сети и игнорируется ей. Можно логически вывести, что узел, ставший бесполезным, исключается из сети. Таким образом, сеть способна к реорганизации. Тем не менее, нельзя сказать, что все узлы равнозначны для сети – некоторые узлы полезнее, чем другие, но все в одинаковой степени необходимы, пока включены в сеть. В сети нет узлов, доминирующих системно. Важность узла в каждый конкретный момент времени обуславливается накоплением большей информации и более высокой эффективностью ее использования. Следовательно, значимая ценность узлов происходит из их способности к распределению информации, а не складывается на основании их специфических особенностей, как это могло бы быть с агентами и участниками в другой форме социальной структуры. Всё же в сети присутствуют главные узлы, но это не узлы, расположенные в центре, что было бы вполне привычно представить (у сети нет центра), а узлы переключения. Логика, которой руководствуется функционирование узлов – сетевая, а не командная. Однако в сетевой форме социальной структуры существуют свои подводные камни. Можно выделить следующие сложности: координирование функций, сосредоточение ресурсов на конкретной цели, управление задачами, выходящими за рамки покрытия сети. Не смотря на то, что сети являются социальными формами, которые свободны от ценностных предпочтений и, строго говоря, нейтральны, сети впоследствии функционирования становятся автоматическим механизмом для осуществления целей, который обладают в свою очередь определенными ценностными характеристиками. Главный вопрос звучит так: «Кто программирует сеть?». Сеть программируют социальные акторы. Именно так появляется борьба в социуме за право устанавливать цели для сети. После постановки целей уже сеть навязывает акторам определенную модель поведения исходя из собственной сетевой логики. Поэтому для понимания, например, социоэкономического поведения в сетевой экономике теория игр и теория рационального поведения «становятся адекватным интеллектуальным инструментом».

Кастельс в своем труде «Материалы для исследовательской теории сетевого общества» также дает ответ на один из ключевых для данной работы вопросов, на каком основании мы можем рассуждать о креативном классе как о классе вообще? Ответ на этот вопрос обосновывает с научной точки зрения, в том числе и исследования Флориды. Итак, Кастельс утверждает: «В конце концов, сетевые отношения производства ведут к затемнению классовых отношений. Это не устраняет эксплуатацию, социальную дифференциацию и социальное сопротивление. Но базирующиеся на производстве социальные классы в том виде, в каком они существовали в индустриальную эпоху, прекратили свое существование в сетевом обществе».20



В сетевой форме социальной структуры происходят изменения и во властных отношениях: сетевой организационный принцип сменяет иерархический. Возникает иная форма властных отношений, всё ещё продолжающих существовать в обществе: «власть информационных потоков преобладает над потоками власти». Соответственно трансформируется и государство, будучи центральным институтом власти. Государство попадает под сомнение по причине глобальных потоков, с одной стороны, и стратегией политических скандалов в СМИ, с другой. Власть ослабевает и доверие к власти теряется, что подвигает людей выстраивать самостоятельную структуру защиты и идентичностей. Следовательно, происходит усиление делегитимизации государства. Тем не менее, вместо исчезновения государства наблюдается его адаптация и трансформация. Государство утверждает свой суверенитет с помощью выстраивания партнёрских отношений с нациями-государствами посредством мультинациональных и транснациональных институтов (НАТО и т.д.). Также можно выявить децентрализацию власти посредством делегирования полномочий регионам и негосударственным организациям. Таким образом, современное сетевое государство не является нацией-государством, а распределяет власть и право принятия решений между различными политическими институтами. Описанные трансформации становятся возможными только в информационную эпоху в условиях функционирования сетевой формы организации общества.

Наконец Кастельс в своей работе разъясняет вопрос о возможности социальных изменений в сетевом обществе. Шанс на социальные изменения в сетевом обществе невелик, если социальные изменения касаются трансформации программы сети, постановки новых целей, следования новому набору ценностей или верований. Процесс социального изменения может быть осуществим только двумя способами извне. Первый механизм заключается в отрицании логики сети утверждением таких ценностей, которые невозможно адаптировать ни для одной из сетей; таким образом, сети станут подчиняться новым ценностям. Вторым способом является создание альтернативных сетей, построенных вокруг альтернативных проектов. Примеры сообществ первого типа: религиозные, национальные, территориальные, этнические. Примеры сообществ второго типа: экологические, феминистические, правозащитные.

Проанализировав теорию сетевого общества, окончательно обосновавшую научный подход к изучению креативного класса, наконец, можно перейти к исследованиям Флориды. В своей книге, вышедшей в печать в 2002 г. под названием «The Rise of the Creative Class: And How It’s Transforming Work, Leisure, Community and Everyday Life» (в 2011 г. в России под названием «Креативный класс: люди, которые меняют будущее») Флорида заявляет о возникновении нового общественного класса ─ креативного класса. Креативный класс является социальной группой людей, определяющихся Флоридой следующими базовыми характеристиками: включение в постиндустриальный сектор экономики, активная социальная и политическая позиция, ценящих индивидуальность и личную свободу превыше всего. По мнению Флориды креативный класс совмещает в себе достаточное количество властных полномочий, способностей к новаторству и человеческих ресурсов, чтобы стать движущей силой в процессе обновления мира. Флорида доказывает в своей работе, что эта креативная часть среднего класса в западных демократических государствах направляет политические процессы, поддерживает либо политический истеблишмент, либо оппозиционные силы. Флориду заинтересовал вопрос высокого уровня благосостояния городов по всему миру с большим процентом представителей креативного класса среди населения. Таким образом, Флорида провёл масштабные эмпирические исследования креативного класса, а также основываясь на фундаментальных трудах различных специалистов по изучению постиндустриального обществ.

Флорида начинает свои исследования с небольшого лирического отступления, посвященного его личным размышлениям о креативном классе. Флорида отмечает, что даже в США, где представители креативного класса действительно занимают большинство руководящих должностей, как в промышленных, так и в медийных областях деятельности, в госструктурах, а также в сфере искусства и популярной культуры, члены креативного класса не рассматривают себя как класс. В течение переходных периодов истории, каким можно обозначить и нынешний исторический период, люди объединялись, чтобы создавать новые социальные механизмы и общественные процессы и управлять ими. Однако, как пишет Флорида, правящий класс США не подозревает о собственном существовании, а потому не диктует свою волю обществу, не формирует осознанно курс развития общества, которым он, по сути, руководит.

Фактические научные исследования Флориды имеют в качестве отправной точки последовательное описание трансформировавшейся повседневности. Данный процесс привел к такому важному явлению, как переосмысление понятия класса. Обычная классификация склонна к разделению людей на социальные группы на основании следующих характеристик: потребительские привычки, образ жизни, уровень доходов. Все перечисленные характеристики, несомненно, являются важнейшими признаками класса, но, по мнению Флориды, не являются главными детерминантами класса. Флорида дает следующее определение класса, к которому обращается на протяжении своих дальнейших исследований: «Класс – это совокупность людей, обладающих общими интересами и склонных, думать, чувствовать и вести себя сходно, однако эти черты сходства в корне определяются экономической функцией – тем видом работы, который обеспечивает им средства к существованию. Остальные особенности имеют вторичный характер».21 Флорида считает, что креативный класс состоит из ядра («люди, занятые в научной и технической сфере, архитектуре, дизайне, образовании, искусстве, музыке и индустрии развлечений, чья экономическая функция заключается в создании новых идей, новых технологий и нового креативного содержания») и креативных специалистов («работающих в бизнесе и финансах, праве, здравоохранении и смежных областях деятельности»).22 Концептуальное отличие между креативным классом и всеми остальными Флорида видит в том, за что – выполнение работы согласно плану или почти автономное создание новых идей, проектов – представители креативного класса получают деньги. Флорида соглашается, что его теория имеет свои недостатки в виде переходных зон и пограничных моментов. Тем не менее, Флорида заявляет, что его определение креативного класса содержит в себе больше точности, чем размытые определения «интеллектуальных работников» или «профессионалов и технологов». Флорида говорит о высоком росте процента представителей креативного класса – и ядра, и креативных специалистов – от общего числа рабочей силы в США за последнее столетии. Проследить классовую структуру США в период 1900-1999 гг. можно на Графике 1, расположенном ниже.

График 1.

Рост креативной рабочей силы, 1900-1999. Измерение роста креативной рабочей силы идет в тысячах человек на период времени.23

росткреатрабсилы.jpg

Также в процессе определения креативного класса Флорида выводит правило 3-х «Т» как системообразующих характеристик креативного класса: технология, талант и толерантность.24 Сущностное содержание и значимость перечисленных черт для креативного класса Флорида раскрывает в процессе своих дальнейших исследований.



Далее Флорида продолжает подробно анализировать различные аспекты креативизации общества. Таким образом, он рассматривает работу и рабочее пространство представителей креативного класса. Флорида отмечает возникшее благодаря креативному классу противопоставление прошлому конформизму новому индивидуализму, причем, это выражается как во внешней архитектуре рабочего пространства, так и во внутреннем устройстве: отсутствие жестких границ между работой и досугом, «креативное» рабочее пространство с высокими потолками и комфортабельными рабочими местами, облегченный вариант дресс-кода или его полное отсутствие (свободный стиль). Также Флорида говорит о размывании временных границ, что отсылает вновь к Кастельсу и его «пространству потоков». Непрерывный рост темпов деятельности повсеместно (будь то промышленное производство или единичный проект) приводит к всеобщей нехватке времени, что в свою очередь заставляет исчезать понятие графика и организации рабочей деятельности по распорядку – в современном обществе становится трудно планировать повседневную жизнь. Точно так же и место теряет свою прежнюю дефиницию. Среди представителей креативного класса преобладает тяготение к горизонтальной мобильности на рынке труда – осуществляемой возможности сменять место и сферу работу, делая выбор в пользу собственного комфорта и самореализации. Причем, комфорт в контексте креативного класса вовсе не отождествляется со стабильной высокооплачиваемой работой или близким расположением офиса от дома. Чувство удовлетворения, исходя из понимания креативного класса, рождается посредством удовлетворения своих истинных потребностей, которые не обязательно должны быть рациональны. Таким образом, Флорида также заявляет о несостоятельность на сегодняшний момент убеждения в том, что деньги являются для всех людей самоцелью выражающейся в постоянной потребности наращивать капитал и совершать лишь безрисковые операции, получая гарантированную прибыль. Впервые данную новоявленную особенность современного общества, заключающуюся в изменении природы труда, заметил американский экономист П.Друкер.25 Сознание этой черты современного общества заставляет бизнес-компании и госструктуры создавать для представителей креативного класса новые нематериальные стимулы. В бизнесе этот процесс представить легче, чем в государстве, так как вопрос распределения власти и права принимать решения на всех граждан государства является одной из сложнейших задач в политологии. Для бизнеса существует на данный момент достаточно большое количество успешных стратегий, ведущих к совместному росту и развитию, как владельцев корпораций, так и тех, кто работает в ней. К примеру, можно перевести талантливого сотрудника из статуса сколь угодно высоко оплачиваемого, но наемного рабочего в статус партнера по бизнесу с некоторой долей в акциях. В том числе большое влияние на выбор места работы для представителей креативного класса оказывает культура компании, но не типичная корпоративная культура, а культура аутентичности, где каждый сотрудник действительно ощущает себя членом семьи и искренне любит своего работодателя. Представители креативного класса не стремятся осесть, и даже не увенчавшийся огромным успехом в итоге поиск для креативного класса лучше именно обычной, «серой», обыденной работы, пусть и хорошо оплачиваемой. Следовательно, даже крупные преуспевающие корпорации, обладая консервативной корпоративной культурой, вынуждены подстраиваться под вышеописанный zeitgeist – новые ценностные приоритеты креативного класса, который на сегодняшний день становится определяющим исход преимуществом. «Динозавры обречены», - пишет Флорида.26 Поэтому большинства крупных компаний создают целые программы поддержки креативности с целью дальнейшего управления, применяя стратегию «мягкого контроля» - например, Microsoft. Также Флорида в очередной раз соглашается с П.Друкером и подчеркивает важность осознания перехода развитых стран, т.е. передовой части человечества, к новому типу экономики, основанному на информации и управляемому знаниями – «экономике знания». Флорида отмечает некоторые особенности и выявляет параметры роста креативной экономики, представленные на Графике 2, представленном ниже.

График 2.

Классовая структура, 1900-1999. Измерение классовой структуры идет в тысячах человек на период времени.27

2графикизфлориды.jpg

В основном, эти особенности сводятся к тезису о том, что реально значимым впоследствии наследием 1960-х оказались не рок-музыканты и прочие представители контркультуры, как это принято считать, а Силиконовая долина, где зародился этос креативности.

Отдельно Флорида рассуждает о человеческой креативности как таковой. Флорида утверждает и приводит несколько эмпирических наблюдений, интервью в качестве доказательства, что на протяжении всей предыдущей истории человечества люди играли те роли, которые им доставались. Таким образом, в противовес нынешней индивидуализации раньше происходила институализирование личности, так как индивидуальность и собственное мнение не поощрялись, и только институты определяли личность и ее развитие. Флорида перечисляет основные современные ценности креативного класса:


  • Меритократия, предполагающая учет личных качеств и достижений, ориентирование на личность, прежде всего;

  • Индивидуальность;

  • Разнообразие и открытость.

В выявлении ценностей креативного класса Флорида не может не обращаться к Инглхарту, социологу мирового масштаба, выдвинувшему теорию постматериализма, которая была описана мной в данной исследовательской работе ранее. Флорида соглашается с концепцией Инглхарта перехода от ценностей выживания к ценностям самовыражения. Касаемо культуры молодого поколения креативного класса Флорида делает следующее наблюдение: представители так называемой богемы живут в состоянии личного отстранения от массовой культуры, в сущности, находясь в самом ее эпицентре. Отсюда получается эффект двойной идентичности – нахождение внутри культуры, но и отдельно от нее.

Завершая свое масштабное исследование, Флорида говорит об образовании своего рода креативных центров. Креативными центрами Флорида называет города или целые географические регионы, отличающиеся высоким процентом представителей креативного класса среди населения, а также высоким уровнем притока представителей креативного класса из других городов и регионов в эти места. Самое интересное, что основными чертами подобных креативных центров являются далеко не присутствие высочайших технологий или богатство урбанистического устройства. Флорида сформулировал следующие основополагающие характеристики креативных центров:



  • Высокоразвитая инфраструктура;

  • Поощрение индивидуальных отличий и разнообразия;

  • Возможность проявить себя как креативную личность;

  • Плотный рынок труда;

  • Аутентичность.

При этом Флорида подмечает, тем не менее, подтверждение своей первоначальной гипотезы – отсутствие осознания креативным классом себя как класса. Креативные центры быстро формируются в условиях меняющейся реальности, но развитие креативного сообщества находится только в начале пути. Тем не менее, Флорида в качестве итоге выявляет основное предназначение креативного класса: креативность – не самоцель, а средство или даже сила, способствующая в современном мире достижению различных целей. Целью, в свою очередь, может выступать духовное развитие, гражданственность, например.28 Флорида считает креативный класс мощнейшим на сегодняшний день механизмом для решения человечеством сложных духовных задач. Но, как и любой мощный механизм, креативный класс несет в себе большую долю опасности использования его не во благо человечества. Поэтому в конце своей книги Флорида дает следующий совет – осторожно вести себя с понятием креативного класса и не повторять прошлых ошибок человеческой цивилизации.

Креативный класс неожиданно трансформируется в социально-инициативную и постоянно самоопределяющуюся массу, которая пусть и не восторгает представителей властных структур, но становится, скорее всего, единственным значимым союзником в деле преобразования общественной жизни. В каждой эпохе образуется собственный идеальный класс. XXI век, пожалуй, ознаменовал конец буржуазной эры и осознание того, что никакая социальная группа не может застолбить за собой стабильность. В итоге, при условиях постоянного роста социальной динамики только такой класс, который открыт саморазвитию и социальной самокритике, не повязан узкогрупповыми социальными привилегиями, способен превратиться в социальный авангард.



За последнее время креативный класс стал особенно популярен в России. Эта популярность стала причиной массовых дискуссий и споров относительно, во-первых, обоснованности использования данного термина в контексте современных российских реалий, а, во-вторых, о характере деятельности так называемого креативного класса. креативный класс в России действительно является крайне условным в связи с расхождением понимания данного понятия в российском обществе с классическим пониманием данного термина по Флориде. Таким образом, в контексте исследования российского общества в дальнейшем я буду говорить исключительно о так называемом, или условном, креативном классе. Итак, некоторые российские исследователи связывают так называемый креативный класс в России не с конкретной политической стратой, а с профессиональной прослойкой служащих, работников коммерческих предприятий и особенно представителей творческих профессий и массмедиа. Зачастую так называемый креативный класс приравнивается к понятию «рассерженных горожан». Отдельные эксперты придерживаются взгляда, что условный креативный класс в России не в состоянии обеспечить себе устойчивое место в политической системе. Однако нынешняя власть не принимает притязаний креативного класса и пытается сохранять status quo. К примеру провокационная российская журналистка Е.Сурначёва в одной из своих констатирует факт появления креативного класса в России, хотя у него и не получается на сегодняшний день выстроить внятный диалог с властными структурами, также как и с самостоятельными единицами существующей политической оппозиции ─ конструктивной или альтернативной.29 Описанная выше социальная группа российского населения сконцентрированная в крупных городах значительно увеличилась за последнее десятилетие вследствие определённой экономической стабильности, что неизбежно вело её к политизации. Российский политолог А.Окара подмечает стремление отечественного так называемого креативного класса развиваться путём создания форм самоуправления и самоорганизации.30 Тем не менее, Окара соглашается с Сурначёвой в признании своеобразной неприкаянности условного креативного класса в России, который не способен найти своим силам и идеям применение в существующей политической системе. Таким образом, можно заключить, что так называемый креативный класс постепенно обретает некие свойства политической страты, но, если это политическая страта и сформируется окончательно в дальнейшем, её характерные особенности интересы и права на данный момент остаются мало изученными. Так называемый условный креативный класс не выказывает доверия политическим лидерам российской конструктивной оппозиции и существующим российским политическим партиям в целом. Соответственно рождается противоречие: условный креативный класс заявляет требования большей демократизации, но в то же время отказывается соблюдать традиционные правила политики. Эта противоречивость ведёт к бессистемности, импульсивности и спонтанности различных политических акций, участниками которых являются представители так называемого креативного класса. Между тем креативный класс в классическом понимании является свободным от социального позиционирования и социального разделения, объединяя внутри себя представителей различных социальных групп. Классической концепции креативного класса чуждо столкновение социально-классового и либерального представлений: представление о среднем классе и представление о поляризации. Соответственно творческая потребность общества в политической сфере выражается в тяготении к демократии участия с высокой долей социальной самоорганизации вместо ставшей уже привычной модели представительной демократии.

В российской научной среде существуют позитивные прогнозы. Сам процесс формирования даже условного креативного класса в России характеризует общество как рефлексирующее, способное к модернизационному рывку.31 По мнению некоторых политологов именно так называемый креативный класс должен суметь использовать накопленный научный потенциал России и социальную энергию тех групп населения, которые в условиях ресурсорастратной экономики вынуждены менять профессию или эмигрировать.32 Тем не менее, условный креативный класс всё ещё обладает статусом интеллектуальной «обслуги», или в лучшем случае группы интеллектуалов, озабоченных исключительно зарабатыванием денег. Отличительной чертой так называемого креативного класса можно назвать профессионализм в качестве альтернативы дилетантизму. Российский так называемый креативный класс пытается добиться правовых гарантий и занять престижные социально-профессиональные ниши, участвуя в диалоге между обществом и государством. Данную категорию, несмотря на несомненную условность понятия, нельзя относить к продуктам социологического воображения, но необходимо учитывать сложность анализа, заключающуюся в формировании новой исследовательской стратегии. Данная исследовательская стратегия должна основываться не на перенесении зарубежных образцов, что случилось со средним классом, а на самобытном изучении особенностей, интересов и деятельности ещё только начавшего социального слоя в России с опорой на фундаментальные научные труды.



Но существуют и научные точки зрения на российское общество, содержащие в себе более негативные, а может более реалистичные, оценки. Одна из подобных точек зрения показалась мне крайне интересной и всеобъемлющей ─ это теория сословного общества в России, автором которой является С.Кордонский. Данная концепция подробно изложена и проанализирована на современных российских примерах в последних работах Кордонского: «Россия как поместная федерация» и «Ресурсное государство». Кордонский утверждает, что в России успешно существует и функционирует тысячелетняя модель сословного государства, впервые закреплённая законодательством ещё Петром I.33 Современная Россия под влиянием глобальных трансформаций содержит в себе элементы и классовой, и корпоративной, и сословной культуры. При распределении ресурсов или материальных благ или льгот в России до сих пор действует логика распределительной справедливости.34 На сегодняшний день, по мнению Кордонского заново формирующиеся российские сословия институционализируются, то есть пытаются конституционно оформить свои права, обязанности и преференции, после перекроя государственного устройства в 90-х. Другими словами российские сословия, считает Кордонский, стремятся стать полноценными: здесь полноценность выражается в совпадении сословия, к которому себя относит сам человек, с сословием, к которому он относится в действительности, по внешним социальным характеристикам. Кордонский утверждает, что нынешняя сословная система в России интуитивна, а не рациональна. Кордонский не видит ничего плохого в полноценной сословной системе, так как она отражает социальную справедливость. Если делить социальную справедливость на уравнительную и распределительную, то сословная система ─ это система распределения ресурсов между сословиями. Сословия договариваются под началом одного лидера, неважно царя или президента по мнению Кордонского. В вопросе способов воздействия сословий на решения лидера теория сословного общества перекликается с теорией «раздаточной» экономики под авторством О.Бессоновой. Главным институтом в процессе принятия решения является институт жалобы, в последствии к нему прибавляется институт угрозы. Действительно на лицо признаки формирования сословно-корпоративного государства в современной России. Можно вспомнить фрагмент речи В.Путина: «…государство и бизнес должны вести себя как единая корпорация…».35 Также можно привести в пример организацию «Путингов»: расположение участников представителей различных сословий по соответствующим секторам ─ муниципальные работники, почтовые служащие, дворники и т.д.36 Тем не менее, Кордонский в своих научных трудах всё же отмечает возможность перемен в российском обществе, хотя вектор этих перемен на данный момент остается неопределенным. Постоянный рост аппетитов сословий в купе с уменьшением объёма ресурсов ведёт к переделу ресурсов. Классической стратегией властных структур, направленной на мирное перераспределение в пользу силовых структур (что выгодно и даже необходимо для поддержки существующего режима власти), является стратегия искусственного создания угрозы и соответственно необходимости выделения средств на мобилизацию сил для борьбы с якобы возникшей угрозой. Последнее время такими угрозами в России были объявлены «белоленточники», «оранжевые революции» и коррупция.37 Таким образом был затронут тот самый пресловутый так называемый креативный класс. Хотя, что интересно, России необходимо модернизация только не инновационная, а мобилизационная. В России нет человеческого ресурса, ─ есть трудовой ресурс. Но так называемый российский креативный класс Кордонский в свою очередь характеризует как лиц свободных профессий, живущих на гонорар. Их задача, по мнению Кордонского, ─ выражение интересов других сословий, собственного же интереса у них нет; и всё, что сделал этот креативный класс в представлениях Кордонского, так это вышел на Болотную, собственно и всё. Тем не менее, Кордонский признаёт существование пограничного слоя общества, «чьи ноги, если говорить образно, находятся в слое трудового ресурса, а голова рассуждает о свободном рынке, демократии и креативном классе».38 Несмотря на достаточно жёсткие позиции, Кордонский рассматривает возможность реализации потенциала пограничным слоем общества за счет самооформления в политической сфере жизни общества.

Заключая данную главу, можно следующим образом охарактеризовать условный креативный класс современной России: наличие социально-профессионального статуса; человеческий капитал, выраженный в высоком образовательном уровне; совпадение экономического статуса и ощущения собственной принадлежности, приближенные к среднему классу.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал