Художественный гиперконцепт пространство в поэзии конца ХХ века



Скачать 312.58 Kb.
Дата27.04.2016
Размер312.58 Kb.
ТипАвтореферат

На правах рукописи



КАЛУЖЕНИНА Дарья Васильевна



Художественный гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО

в поэзии конца ХХ века

(на материале лирики К. Кинчева, Д. Ревякина,

Ю. Кузнецова и А. Кушнера)

Специальность 10.02.01. – Русский язык



АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени


кандидата филологических наук

Саратов – 2008




Работа выполнена


на кафедре теории, истории языка и прикладной лингвистики

Института филологии и журналистики

ГОУ ВПО «Саратовский государственный университет

имени Н.Г. Чернышевского»




Научный руководитель

Доктор филологических наук, профессор Любовь Викторовна Балашова


Официальные оппоненты


Доктор филологических наук, профессор Ирина Анатольевна Тарасова
Кандидат филологических наук

Елена Викторовна Аленькина





Ведущая организация

Пермский государственный университет

Защита состоится «1» октября 2008 г. в «17» час. на заседании диссертационного совета Д 212.243.02 при Саратовском государственном университете им. Н.Г. Чернышевского (410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83) в XI корпусе.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского.


Автореферат разослан « 29 » августа 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Ю.Н. Борисов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


В науке не подвергается сомнению тот факт, что пространство относится к числу основных категорий мировосприятия. «Пространство, наряду со временем, является основным атрибутом материи, основной формой бытия» (В.Г. Гак). Представления о структуре данного феномена, способность ориентироваться в нем играют важную роль в жизни человека. Таким образом, являясь универсальной категорией концептуальной картины мира, пространство антропоцентрично и входит в ядро языковой картины мира этноса. Вследствие этого ПРОСТРАНСТВО характеризуется нами как гиперконцепт – ментальная структура, отражающая взаимосвязь концептов, вербализованных в системе текста, фокусирующая его обобщенный смысл, являющийся результатом интерпретационной деятельности адресата (Н.С. Болотнова), в другой терминологии – концепт высшего уровня (С.Г. Воркачев), метаконцепт (Г.Г. Слышкин), то есть такой концептуальный конструкт, который образуется в результате осмысления продуктов предыдущей концептуализации и в которых реализуется рефлексия носителей языка. Таким образом, изучение концепта ПРОСТРАНСТВО находится в русле основополагающей на данный момент антропоцентрической парадигмы в лингвистике.

Противопоставление языковой и концептуальной картин мира как явлений разной природы (соответственно – языкового и ментального) предполагает разные подходы к изучению и трактовке концепта-универсалии и художественного концепта. В частности, художественный концепт, фиксирующий индивидуальное сознание, представляет собой часть концептосферы автора. Следовательно, наполнение и средства языковой репрезентации художественного концепта подчинены авторскому замыслу.

Два последних десятилетия ХХ века в жизни России ознаменовались глобальными экономическими и социальными изменениями, которые осмысляются в лирике современных поэтов, влияют на восприятие и репрезентацию художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО.

Актуальность работы обусловлена повышенным вниманием современной науки к концепту как к единице представления знаний, динамичным развитием теории художественного концепта. Гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО имеет универсальный характер и является важным элементом не только национальной концептосферы, но и индивидуальных концептосфер отдельных поэтов. Русская рок-поэзия сформировалась как самостоятельное литературное явление во второй половине ХХ в., но лишь в 1990-е годы попала в центр внимания исследователей, причем в основном – литературоведов. Стихотворения К. Кинчева и Д. Ревякина функционируют преимущественно как тексты рок-песен и предполагают исполнение в музыкальном сопровождении, т.е. являются вербальным компонентом субкультуры (рок-культуры). Лирика Ю. Кузнецова и А. Кушнера – поэтов одного («старшего») поколения, продолжающих разные традиции русской поэзии ХХ в., предназначена для чтения и ориентирована на литературную, книжную культуру. Сопоставительное исследование гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО на материале поэзии одного временнóго периода, которая различается формами бытования и ориентирована на разные типы культуры, позволяет выявить универсальные черты и индивидуальные особенности в структуризации данного феномена как части идиостиля и мировосприятия поэта конца ХХ в.

Объектом исследования стал художественный гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО, репрезентированный в русской поэзии двух последних десятилетий ХХ в.

Предметом исследования является структура художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО и средства его репрезентации в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова и А. Кушнера).

Цель работы – выявить специфику структуризации художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в русской поэзии конца ХХ в. на примере рок-поэзии и «книжной» поэзии, определить его общепоэтические черты и индивидуальные особенности, обнаружить этнокультурные маркеры.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:



  1. проанализировать корпусы поэтических текстов К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова, А. Кушнера и вычленить контексты, репрезентативные для вербализации исследуемого гиперконцепта;

  2. выявить основные средства вербализации исследуемого гиперконцепта в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова, А. Кушнера;

  3. установить структуру художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова, А. Кушнера;

  4. определить наличие и характер взаимосвязи художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО с другими концептами в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова, А. Кушнера;

  5. установить наличие этнокультурных особенностей репрезентации художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова, А. Кушнера.

Цель и задачи исследования определяют использование комплексной методики анализа материала, включая современные методы лингвоконцептологического, семантического и стилистического анализа; применяются методы сплошной выборки, моделирование типа пространства, построение оппозиций и лингвокультурное комментирование.

Теоретическую базу работы составляют исследования по лингвокультурологии (Н.Ф. Алефиренко, С.Г. Воркачев, В.И. Карасик, В.В. Колесов, Г.Г. Слышкин; Ю.С. Степанов, В.Н. Телия), психолингвистике (А.А. Залевская, В.А. Пищальникова, Р.М. Фрумкина), когнитивной лингвистике (А.П. Бабушкин, Н.Н. Болдырев, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин), стилистике художественной литературы (М.Б. Борисова, В.В. Виноградов, В.П. Григорьев, Д.С. Лихачев, Б.А. Ларин), когнитивной поэтике (И.А. Тарасова), коммуникативной стилистике (И.И. Бабенко, Н.С. Болотнова), а также концептуальные исследования на материале художественных текстов (Л.Г. Миллер, Е.В. Сергеева).

Материалом послужили стихотворения и тексты песен К. Кинчева (140 текстов – 12 115 словоупотреблений) и Д. Ревякина (176 текстов – 16 720 словоупотреблений), стихотворения Ю. Кузнецова (245 текстов – 19 543 словоупотребления) и А. Кушнера (308 текстов – 29 315 словоупотреблений), написанные в 80-90-е годы ХХ в.

Научная новизна работы заключается в том, что в ней впервые установлено общее и специфическое в структуризации и репрезентации гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в русской поэзии конца ХХ в. – в творчестве поэтов, лирика которых различается формами бытования и ориентирована на разные типы культуры; выявлено, какое место гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО занимает в концептосферах К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова и А. Кушнера; каким образом данный феномен репрезентируется и из каких структурных компонентов состоит.

Теоретическая значимость работы обусловлена дальнейшей разработкой теории художественного концепта; анализом художественного гиперконцепта как совокупности взаимосвязанных концептов; разработкой методики сопоставительного анализа художественного гиперконцепта в творчестве нескольких авторов.

Практическая значимость работы заключается в том, что его результаты могут найти применение в спецкурсах по когнитивной лингвистике, лингвокультурологии, лингвистическому анализу художественного текста.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. ПРОСТРАНСТВО в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова и А. Кушнера является художественным гиперконцептом, поскольку его структура в самом общем виде состоит из набора концептов, сопоставимых на основании общих концептуальных признаков (неоднородность и протяженность пространства, взаимодействие субъекта с пространством). Индивидуально-авторская специфика структуризации художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО у каждого из исследуемых поэтов заключается в неодинаковом наборе концептов (имена которых входят в ряд наиболее частотных и значимых в тексте лексем) и в их оценочном компоненте.

  2. К основным средствам репрезентации художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО относится лексика с изначально присутствующей пространственной семантикой (существительные даль, простор, окраина и т.п.; наречия там, далеко, вдаль, вперёд, вблизи и т.п.). Индивидуальность авторского мировосприятия наиболее ярко проявляется в отборе предметной лексики, глаголов с семантикой движения и статики, топонимов. Предметная лексика называет те материальные объекты, за счет которых конституируется пространство в сознании конкретного человека; глаголы движения и статики указывают на особенности перемещения человека в пространстве; с помощью топонимов осуществляется ориентация в пространстве, дается представление о протяженности пространства.

  3. Художественный гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО занимает центральное место в концептосферах К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова и А. Кушнера, поскольку он включает в себя большое количество концептов (ГОРОД, ДОМ, СТЕНА, ЛЕС, РЕКА, ПОЛЕ, СТЕПЬ, МОРЕ и т.д.) и тесно взаимосвязан с универсальным концептом СМЕРТЬ.

  4. Этнокультурная специфика художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО обусловлена: (а) обращением К. Кинчева и Д. Ревякина к славянской мифологии; (б) обращением Ю. Кузнецова к фольклору и более архаичной мифологии; (в) связью лирики А. Кушнера с петербургским текстом русской литературы; (г) передачей представления о размерах пространства (его широте и протяженности) через соотнесение с размерами России.

Апробация работы. Основные положения диссертации были представлены в виде докладов на Всероссийской научной конференции молодых ученых «Филология и журналистика в начале XXI века» (Саратов, 2003 – 2007), Международной научной конференции «Изменяющаяся Россия – изменяющаяся литература: Художественный опыт XX – начала XXI веков» (Саратов, 2007), Международном конгрессе «Русская литература в формировании современной языковой личности» (Санкт-Петербург, 2007). По теме диссертации опубликовано 10 статей общим объемом 3 печатных листа.

Структура работы: диссертация состоит из введения, пяти глав (одной теоретической и четырех практических), заключения, библиографического списка, включающего списки источников фактического материала для исследования, словарей, литературы.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении обосновывается актуальность темы, приводится теоретическая база работы, определяются предмет и объект исследования, цели и задачи, методы, материал, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту.
Первая глава «Теоретические проблемы исследования концепта в современной лингвистике» содержит реферативное изложение научных работ, посвященных исследованию концепта в рамках различных направлений лингвистики; описание особенностей рок-поэзии как материала исследования и пространства как мировоззренческой категории и как гиперконцепта.

В частности, рассматриваются работы С.А. Аскольдова-Алексеева и Д.С. Лихачева, считавших концепт заместителем понятия и во многом определивших развитие теории концепта. Особое внимание уделяется лингвокультурологической (Н.Ф. Алефиренко, С.Г. Воркачев, В.И. Карасик, В.В. Колесов, Г.Г. Слышкин, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия), психолингвистической (А.А. Залевская, В.А. Пищальникова, Р.М. Фрумкина) и лингвокогнитивной (А.П. Бабушкин, Н.Н. Болдырев, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин) трактовкам концепта. Несмотря на разнообразие подходов, основная часть исследователей определяет концепт как сложный когнитивный конструкт, отражающий знания человека об определенном фрагменте действительности как реальной, так и идеальной, опыт, с ним связанный, хранящий информацию об этой части действительности (Н.Д. Арутюнова, А.П. Бабушкин, А. Вежбицкая, В.И. Карасик, В.В. Колесов, Д.С. Лихачев, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия, А.Д. Шмелев).

Особое внимание уделяется становлению теории художественного концепта и его современным трактовкам, особенностям концептуального анализа художественного текста (М.Б. Борисова, В.В. Виноградов, В.П. Григорьев, Д.С. Лихачев, Б.А. Ларин, Л.Г. Миллер, Е.В. Сергеева, И.А. Тарасова).

Мы ориентируемся на определение художественного концепта, предложенное Н.С. Болотновой с позиций коммуникативной стилистики: «Концепт – это элемент поэтической картины мира автора, отраженный в тексте в образной форме в соответствии с определенными интенциями создателя». Процедура смысловой интерпретации текста на основе его лексического структурирования предполагает выявление ассоциативно-смысловых полей ключевых слов и объединяющих их концептов, определение их связи между собой (пересечение, включение, контраст, наложение, дополнение) и установление ключевого концепта, отражающего авторский замысел.

Изучение художественного концепта учитывает достижения разных областей лингвистики. Выбор методики во многом зависит от предмета исследования (средств оязыковления концепта), от типа концепта, который подвергается изучению (этнический концепт, индивидуально-авторский и т.д.). При этом нельзя не учитывать также следующие сущностные свойства художественного концепта: обязательную лексическую репрезентированность, этнокультурную маркированность, субъективность, эстетическую природу, динамичность и изменчивость в сочетании с устойчивостью (выявляемые при анализе корпуса текстов).

Поскольку в русской культуре последних двух десятилетий ХХ века прочное место начинает занимать рок-культура, специальный параграф посвящен анализу специфики рок-поэзии как материала лингвистического исследования.

В частности отмечается, что внимание к рок-поэзии как объекту литературоведческого и лингвистического исследования во многом обусловлено тем, что рок-поэзия существует в русле национальной культуры, ориентируясь на весь ее массив от фольклора до начала XX в., и являет собой новый этап в развитии русской словесности (Ю.В. Доманский).

Специфической особенностью рок-поэзии считается тесная взаимосвязь (часто – одновременное появление) поэтического текста и мелодии, предназначение стихов для исполнения в музыкальном сопровождении – мотивация для рок-авторов говорить о своих текстах не как о стихах, а как о песнях (и они, как правило, разводят эти понятия, ср.: в названии книги К. Кинчева: «Стихотворения, песни, статьи…»). Вследствие этого предлагается изучать синтетический объект – текст с музыкальным сопровождением в рамках рок-концерта (своеобразного театрального действа) (А.В. Щербенок, В.В. Свиридов). Однако в лингвистических исследованиях рассматривается именно вербальный компонент, т.к. «собственно текст рок-композиции по аналогии с текстом фольклорным или драматическим может являться объектом самостоятельного изучения. Кроме того, очень многие рок-стихи к настоящему времени изданы в печатном виде, что не только предполагает возможность их восприятия в отрыве от музыки и исполнения, но и, несомненно, свидетельствует о самостоятельном функционировании рок-стихов как фактов литературы» (Русская рок-поэзия… 1998).

Мы считаем, что именно при анализе вербального компонента рок-текста можно составить представление о мировоззрении рок-поэтов и об авторских концептах, выявить особенности концептуализации действительности и, в частности, определить место концепта ПРОСТРАНСТВО в поэтических системах рок-поэтов К. Кинчева и Д. Ревякина.

При анализе современных точек зрения на пространство как глобальную универсальную категорию бытия отмечается, что данный феномен понимается как мировоззренческая категория и как гиперконцепт. Рассматриваются особенности вербального описания пространства. Излагаются концепции пространства, сменявшие друг друга в ходе формирования мировоззрения человечества и развития научной мысли (в частности, «архаическая модель» В.Н. Топорова, концепции Ньютона, Лейбница, современная философская трактовка пространства).

Для нашего исследования наиболее актуально определение пространства, предложенное Е.С. Кубряковой. Пространство есть обобщенное представление о целостном образовании между небом и землей, которое наблюдаемо, видимо и осязаемо (имеет чувственную основу), частью которого ощущает себя сам человек и внутри которого он относительно свободно перемещается или перемещает подчиненные ему объекты; это расстилающаяся во все стороны протяженность, сквозь которую скользит его взгляд (про-стран-ство) и которая доступна ему при панорамном охвате в виде поля зрения при ее обозрении и разглядывании.

Мы считаем целесообразным сопоставить особенности репрезентации художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова и А. Кушнера по трем важным концептуальным признакам – тем основаниям, на которых происходит уподобление, сравнение или отождествление явлений мира (М.В. Пименова):

1) неоднородность пространства (характер выделяемых фрагментов пространства и их соотношение, взаимное расположение, оценка; особенности заполняющих пространство материальных объектов);

2) протяженность пространства (количество и параметрические характеристики фрагментов пространства);

3) взаимодействие субъекта (лирического героя) с пространством (особенности передвижения лирического героя, выделение благоприятных и неблагоприятных для передвижения участков пространства).

В понимании пространства как концепта мы идем вслед за С.Г. Воркачевым, который допускает рассмотрение в качестве концептов универсальных, наличествующих в любой этнокультуре онтологических категорий пространства и времени, входящих в «обыденное» (языковое) сознание. Мы солидарны с Е.С. Кубряковой в рассмотрении пространства как величины, включающей ряд концептов и подводимой под некое стандартизированное описание при панорамном охвате в виде поля зрения при ее обозрении и разглядывании. Поэтому ПРОСТРАНСТВО в творчестве названных авторов рассматривается как гиперконцепт (в терминологии Н.С. Болотновой применительно к исследованиям на материале художественного текста).

Вторая глава «Гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО в лирике К. Кинчева» посвящена анализу средств репрезентации и выявлению структуры художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО.

Глобальная оппозиция «цивилизация / природа» в лирике К. Кинчева получает специфическую реализацию за счет конкретизации обоих членов и концентрируется в противопоставлении ГОРОДА и ПРОСТРАНСТВА вне ГОРОДА. Исследование показало, что представление о цивилизации воплощается в концепте ГОРОД (участке пространства, конституированном артефактами), а представление о природе в целом совпадает с общеязыковым – как о местах вне городов (поля, леса, горы, водные пространства). Оппозиция «ГОРОД / ПРОСТРАНСТВО вне ГОРОДА» наиболее адекватно выражает специфику мировоззрения К. Кинчева, отражает представление о неоднородности и протяженности пространства и ложится в основу реализации художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО.

Полюсы бинарной оппозиции «ГОРОД / ПРОСТРАНСТВО вне ГОРОДА», как и гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО, обладают концептуальным признаком ‘неоднородность’ и, в свою очередь, состоят из более мелких структурных компонентов, которые можно задать двумя списками (составные части ГОРОДА и ПРОСТРАНСТВА вне ГОРОДА).

Составные части ГОРОДА – концепты СТЕНА, КРЫША, КВАРТИРА, ДВЕРЬ, ОКНО, ДОМ.

Преобладание форм множественного числа и количественные числительные подчеркивают обилие ГОРОДОВ (И в дождь ушел колесить по городам; Сотни городов, тысячи дорог, / Миллионы лиц обжигает рок). На большой размер ГОРОДА указывают регулярность употребления определения большой и лексемы столица, многолюдность ГОРОДА (миллионы лиц). Лирический герой К. Кинчева стремится покинуть ГОРОД, но помехой на его пути являются СТЕНЫ, которые вызывают негативные ассоциации с крепостью или тюрьмой: Кто-то очень похожий на стены / Давит меня собой.

Концепт КРЫША выступает своего рода антиподом СТЕНЫ, т.к. с КРЫШИ открывается панорамный обзор, появляется возможность рассматривать явления и материальные объекты с большой высоты и постичь их истинную сущность. Амбивалентность оценки концепта КРЫША основана на его взаимосвязи с концептами ТВОРЧЕСТВО (ср.: Здесь стены дарили лишь стены, асфальт – только асфальт, / И только крыши дарили мне небо, крыши учили меня танцевать) и СМЕРТЬ (Визг тормозов, музыка крыш – / Выбор смерти на свой риск и страх).

Особым пространством на территории ГОРОДА является его уменьшенная копия – КВАРТИРА, наполненная обитателями и однотипными предметами: Беседы на сонных кухнях, / Танцы на пьяных столах, / Где музы облюбовали сортиры, / А боги живут в зеркалах. Внутри помещения герой ощущает недостаток не только простора и обзора, но и воздуха: Спёртый воздух стен; Но в комнатах воздух приторный.

ГОРОД является замкнутым, но проницаемым участком ПРОСТРАНСТВА. Концептуальные признаки ‘замкнутость’, ‘проницаемость’ свойственны основным компонентам ГОРОДА – концептам ДОМ и КВАРТИРА благодаря их тесной взаимосвязи с концептами СТЕНА, ДВЕРЬ, ОКНО.

Составные части ПРОСТРАНСТВА вне ГОРОДА – концепты ЛЕС, РЕКА, ОЗЕРО, РУЧЕЙ, БОЛОТО, ОВРАГ, МОРЕ, ГОРА, СКАЛА, ХОЛМ. Они структурируют внегородское ПРОСТРАНСТВО, но осознаются предельно обобщенно, практически лишены отличительных признаков дискретных объектов, которые таким образом как раз и узнаются – познаются и тем самым «о-свой-иваются» – осваиваются (А.Б. Пеньковский).

Так, при описании главного компонента внегородского ПРОСТРАНСТВА – концепта ЛЕС – в текстах отсутствует детализация пейзажа, редко упоминаются названия растений и животных, преобладают формы множественного числа: А я гуляю в лесах и заправляю у реки аккумулятор; Лысые поляны да топи в лесах, / Это пляшет по пням весна. Немаловажной для реализации концепта нам представляется неоднозначность его восприятия в связи с тем, что ЛЕС является неоднородным, разделяясь на благоприятные и враждебные по отношению к человеку участки пространства.

Концепты РЕКА, ОЗЕРО, РУЧЕЙ, БОЛОТО мыслятся как нерасчлененные множества, о чем свидетельствует активное употребление форм множественного числа: Ходит дурак по земле босиком, / Берегами рек, да опушкой леса; Он блеск звезды в тумане озёр.

В лирике К. Кинчева внегородское ПРОСТРАНСТВО предстает как неосвоенное, не в полной мере обжитое, «чужое» для городского человека. Однако именно оно представляет собой ту территорию, которая в большей мере реализует «внутреннюю форму слова пространство, апеллирующую к таким смыслам, как “вперёд”, “вширь”, “вовне”, “открытость”, “воля”» (В.Н. Топоров).

Специфика мировосприятия К. Кинчева и особенность концептуализации действительности заключается в том, что ГОРОД также можно рассматривать как один из элементов «исконного» внегородского ПРОСРАНСТВА. Для этого есть два основания. Во-первых, по Кинчеву, ГОРОД – это поврежденная часть ПРОСТРАНСТВА вне ГОРОДА: рубцы городов, бородавки квартир; Землю покрыла вонь городов, / Переиначив суть. В ГОРОДЕ все естественное вытеснено артефактами, и всему живому находятся искусственные заменители: Мои цветы – вата; Мой ветер – вентилятор; Моя земля – асфальт. По структуре ГОРОД напоминает ЛЕС – он состоит из «растущих» в беспорядке домов и фонарей: заброшенные квартиры, разбитые витрины, слепые фонари; «коряг и рвов» – в виде множества помоек. Петляющие лесные тропы превращаются в лабиринты улиц, РЕКИ и ОЗЁРА – в лужи на тротуарах, а аналогами БОЛОТ можно считать многочисленные сортиры и сырые углы. Во-вторых, ГОРОДА попадаются лирическому герою, странствующему по внегородскому ПРОСТРАНСТВУ, в череде РЕК, ОЗЁР и ЛЕСОВ, мимо которых он проходит.

К общеязыковым средствам передачи представления о протяженности можно отнести: (1) перечисление размещенных в ПРОСТРАНСТВЕ материальных объектов; (2) визуальную удаленность линии горизонта; (3) указание на расстояние между составными частями ПРОСТРАНСТВА – населенными пунктами, водоемами и т.п.


Индивидуально-авторские особенности отражают: (1) специфический отбор структурирующих ПРОСТРАНСТВО концептов. В лирике К. Кинчева это в основном очень крупные объекты – ГОРОД, ЛЕС, РЕКА, БОЛОТО и т.п.; (2) использование определенных названий городов, территорий и рек (Петербург, Москва, Алма-Ата; Камчатка, Колыма; Дон, Ангара, Нева и т.д.), расположенных на большом расстоянии друг от друга. Отметим, что в этой функции наиболее частотны названия рек, а не городов, что на наш взгляд, объясняется особенностью концептуализации этих объектов в лирике К. Кинчева.

Безусловно, для концептуализации ПРОСТРАНСТВА значим способ взаимодействия лирического героя с окружающей средой в процессе движения. ГОРОД и ПРОСТРАНСТВО вне ГОРОДА предоставляют неодинаковые условия для передвижения, что отражается в специфическом отборе лексики. Движение лирического героя по ГОРОДУ в подавляющем большинстве случаев обозначается нейтральными лексемами идти, ходить; для описания передвижения вне ГОРОДА используются разнообразные глаголы движения с усложненной семантикой (блуждать, болтаться, бродить, гулять, заплутать).

Связь гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО с концептом СМЕРТЬ ярко проявляется в рамках оппозиции «движение – статика». В ГОРОДЕ передвижение затруднено, поэтому малоподвижность или статичность могут быть причиной медленной смерти лирического героя. Свобода движения в ПРОСТРАНСТВЕ вне ГОРОДА, возможность двигаться без каких-либо внешних ограничений воспринимается как сама жизнь. Однако необходимо помнить, что ПРОСТРАНСТВО вне ГОРОДА является не вполне обжитым, «чужим», поэтому в нем лирический герой может заблудиться, подвергнуться опасности.

Анализ лирики К. Кинчева позволил выявить следующие этнокультурные маркеры художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО:



  • передача представления о размерах ПРОСТРАНСТВА (его протяженности) осуществляется через соотнесение с размерами России по схеме «от – до»: И от Чудских берегов / До ледяной Колымы. / Всё это наша земля!; Со всей земли / Из гнёзд насиженных, / От Колымы / До моря Чёрного, / Слетались птицы на болота;

  • основными компонентами ПРОСТРАНСТВА являются характерные для территории России ЛЕС, РЕКА, ОЗЕРО, РУЧЕЙ, БОЛОТО, ХОЛМ, ОВРАГ, тогда как ГОРА, СКАЛА, МОРЕ не встречаются на пути лирического героя, в большей степени относятся к «чужому» ПРОСТРАНСТВУ, давая представление о том, что такое «далеко» (Алая заря, за ночь за моря, / К берегам чужим летела; За морями ищем свет медного гроша; Там, где рождаются тучи, / Кто-то шлёт нам привет от снежных вершин);

  • источником художественной образности является обращение к славянской мифологии (Смотри, как кровью дурманит болота кикимора-клюква), к противопоставлению язычества и христианства ([ветер] Исповедывал на помеле, / Храм хлестал, да лизал кресты, / Жирно чавкал по рясе болот, / Хохотал обвалами гор). Отсюда восприятие БОЛОТА как «дурного» пространства и обиталища языческой «нечисти».

В третьей главе «Гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО в лирике Д. Ревякина» анализируются средства репрезентации и выявляется структура художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО.

Полюсы оппозиции «ГОРОД / ПРОСТРАНСТВО вне ГОРОДА» можно считать основными компонентами ПРОСТРАНСТВА в лирике Д. Ревякина, т.к. они в полной мере реализуют концептуальный признак ‘неоднородность’: делают неоднородным ПРОСТРАНСТВО и при этом сами состоят из более конкретных элементов, которые можно представить в виде списков.

Составные части ГОРОДА – СТЕНА, ДВЕРЬ, КАРНИЗ; разновидности помещений: ДОМ, БЕРЛОГА, НОРА, ЗАГОН, ПОГРЕБ, ПОДВАЛ, ТЕМНИЦА.

Характерное для К. Кинчева и Д. Ревякина представление о ГОРОДЕ как о неупорядоченном нагромождении СТЕН обусловливает наличие отрицательного оценочного компонента в структуре концепта ГОРОД. Здесь показателен фрагмент, в котором за счет синтаксического параллелизма стена и беда становятся контекстными синонимами, создавая ощущение тесноты и психологической напряженности: За стеною – стена, / За бедою – беда.

Негативные ассоциации, связанные с ГОРОДОМ и СТЕНАМИ, обусловливают неоднозначное отношение Д. Ревякина к помещениям вообще и, в частности, к жилищам. В лирике рок-поэта выделяется три типа помещений: (1) ДОМ; (2) БЕРЛОГА, НОРА, ЗАГОН; (3) ПОДВАЛ, ПОГРЕБ, ТЕМНИЦА. Общими для них являются функции жилища и отправной точки в путешествии лирического героя. Концепт ДОМ, связанный с такими важными явлениями, как семья, уют, трапеза, получает положительную оценку. Отрицательная оценка всех остальных концептов, составляющих ГОРОД, обусловлена наличием концептуальных признаков ‘теснота’, ‘неуютность’, ‘опасность’, ‘темнота’. Ср.: Остатки полков боевых / Ютятся в берлогах, / Стареют; Он за год постарел на десять лет, / Он Солнце застудил в сырых погребах; Гнев лишает сна / Затхлых берлог, – / Мы точим штыки / Нам пресытило тлеть.

Поэтому ГОРОД в лирике Д. Ревякина – это враждебный, «неуютный» участок ПРОСТРАНСТВА, где лирический герой ощущает свою чужеродность, теряется и мечется. Ему угрожает медленная бесславная смерть в результате старения, болезни, пыток, суицида.

Составные части ПРОСТРАНСТВА вне ГОРОДА – РЕКА, РУЧЕЙ, РОДНИК, БЕРЕГ, СТЕПЬ. Специфической особенностью лирики Д. Ревякина является то, что главным, организующим компонентом ПРОСТРАНСТВА является РЕКА – концепт, наиболее тесно связанный с концептом СМЕРТЬ, но при этом обладающий положительной оценкой. РЕКА располагается в непосредственной близи от поля боя и места захоронения погибших: Ров у реки - пни да коряги, / Здесь сопляки-соколы лягут / Плечо в плечо. Для Д. Ревякина актуально представление о РЕКЕ как о границе между мирами живых и мертвых, поэтому смертельно раненный лирический герой отправляется к РЕКЕ или РОДНИКУ: Ветер с реки: / Порывы его хоронятся в скалах высоких. / Безжалостно рвут облака. / Туманится след мой, / Щетинится верный пес – неизбежное чует, / Тревожно скулит, провожает до брода. Однако РЕКА является свидетельницей, а не причиной гибели лирического героя, кроме того, СМЕРТЬ на поле битвы расценивается как героическая и получает положительную оценку. РЕКА тесно связана с концептом ЖИЗНЬ как источником сил и исцеления, местом пробуждения природы от зимнего сна: обладает мудростью, даром всепрощения, она светлая, чистая, быстрая, могучая.

Представление о протяженности ПРОСТРАНСТВА в лирике Д. Ревякина передается за счет общеязыковых средств в сочетании с индивидуально-авторскими. К первым можно отнести: (1) указание на расстояние в единицах измерения (вёрсты, километры); (2) употребление лексики с семантическими компонентами «даль», «простор»; (3) перечисление большого количества расположенных в ПРОСТРАНСТВЕ материальных объектов. Однако характер этих материальных объектов полностью обусловлен авторской позицией. Так, протяженное ПРОСТРАНСТВО Д. Ревякина вмещает главным образом РЕКИ, РУЧЬИ, РОДНИКИ, СТЕПИ.

В рок-поэзии протяженность ПРОСТРАНСТВА осознается при указании на отдаленные друг от друга объекты, функциональные в качестве ориентиров для лирического героя. Этот способ позволяет выявить индивидуальные черты мировоззрения каждого из поэтов, т.к. набор топонимов неодинаков, в частности, у К. Кинчева присутствуют названия рек, территорий и населенных пунктов, у Д. Ревякина доминируют названия рек. Это можно объяснить большей значимостью концепта ГОРОД в концептосфере К. Кинчева и концепта РЕКА в концептосфере Д. Ревякина.

Способ взаимодействия лирического героя с ПРОСТРАНСТВОМ – движение – способствует освоению и структурированию ПРОСТРАНСТВА, но не позволяет покорить и подчинить его. В качестве основы для вычленения отдельных участков ПРОСТРАНСТВА выступают способы и характер передвижения лирического героя. В ГОРОДЕ он мечется или долгое время остается неподвижным в пределах своего жилища. В ПРОСТРАНСТВЕ вне ГОРОДА путь лирического героя пролегает по СТЕПЯМ, где можно разгуляться (отправится в любую сторону). Однако значительно чаще БЕРЕГ РЕКИ представляет собой заранее предопределенную траекторию движения, которой лирический герой полностью доверяется. Отметим, что наличие фиксированной траектории движения не получает отрицательной оценки, в отличие от лирики К. Кинчева.

Связь художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО с концептом СМЕРТЬ проявляется, во-первых, в рамках оппозиции «движение – статика» и противопоставления ГОРОДА и ПРОСТРАНСТВА вне ГОРОДА. В ГОРОДЕ тесное жилище буквально сковывает лирического героя, делает его малоподвижным; СМЕРТЬ в результате старения, болезни, пыток, самоубийства является бессмысленной и бесславной. Напротив, СМЕРТЬ в ПРОСТРАНСТВЕ вне ГОРОДА – это героическая гибель на поле битвы, достойный финал жизни.

Главным этнокультурным маркером художественного гиперконцепта в лирике Д. Ревякина мы считаем то, что основными компонентами ПРОСТРАНСТВА являются крупные российские РЕКИ (Обь, Лена, Дон, Днепр, Енисей, Ока, Волга, Ангара) и СТЕПИ. Это позволяет говорить о соотнесенности широты (протяженности) ПРОСТРАНСТВА с размерами России.

В четвертой главе «Гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО в лирике Ю. Кузнецова» рассматриваются особенности концептуализации ПРОСТРАНСТВА на материале поэзии одного из самых неоднозначных русских поэтов конца ХХ века.

Неоднородность пространства в лирике Ю. Кузнецова осознается в рамках противопоставления концепта РОССИЯ (РОДИНА) концептам МРАК (ТЬМА), ТУМАН (МГЛА), ДЫМ, объединяемых на основе доминирующего общего когнитивного признака ‘плохая видимость, отсутствие видимости’. Особенностью мировосприятия Ю. Кузнецова является пристальное внимание не к неоднородности каждого из этих фрагментов ПРОСТРАНСТВА по отдельности, а к их неразрывной связи, напоминающей единство противоположностей. Модель мира Ю. Кузнецова выглядит следующим образом: в центре находится РОССИЯ (РОДИНА), со всех сторон окруженная и постепенно поглощаемая МРАКОМ (ТЬМОЙ), ТУМАНОМ (МГЛОЙ), ДЫМОМ – бесформенным, необъятным первозданным ПРОСТРАНСТВОМ, откуда появляется и куда погружается все сущее: Твою родину мрак обступает. / А она, как свеча перед Богом, горит… / Буря мрака её задувает.

РОССИЯ (РОДИНА) возникает из единого источника (подобно архаическому ПРОСТРАНСТВУ), является живой, т.к. проходит полный цикл от рождения через гибель к возрождению. Идея происхождения РОССИИ (РОДИНЫ) из «мирового яйца» обусловливает представление об округлой форме этой части ПРОСТРАНСТВА и ее замкнутости (она огорожена забором, накрыта куполом, которые напоминают скорлупу «мирового яйца»), ср.: Я скатаю родину в яйцо / И оставлю чужие пределы, / И пройду за вечное кольцо, / Где никто в лицо не мечет стрелы. / Раскатаю родину мою, / Разбужу её приветным словом, / И легко и звонко запою, / Ибо всё на свете станет новым.

МРАК (ТЬМА), ТУМАН (МГЛА), ДЫМ функционируют в качестве заполнителей ПРОСТРАНСТВА, а в результате метонимического переноса воспринимаются как отдельные участки ПРОСТРАНСТВА, где мало или вообще нет света: Светились пули густо в пустоте, / Летели, мое тело огибая, / И гасли, исчезая в темноте. / О близкой смерти я гадал по звуку. / Как страшно в этом мраке погибать!.

Размеры и форму этой части ПРОСТРАНСТВА лирический герой не в состоянии оценить в процессе пешего передвижения из-за плохой видимости или ее полного отсутствия.

В лирике Ю. Кузнецова наряду с общепоэтическими средствами передачи представления о протяженности ПРОСТРАНСТВА присутствует индивидуальная особенность – концепт РОССИЯ (РОДИНА) обладает отчетливо выраженными пространственными характеристиками. Протяженность ПРОСТРАНСТВА осознается не за счет использования топонимов, задающих некие координаты, а при прямом соотнесении размеров ПРОСТРАНСТВА с размерами РОССИИ (РОДИНЫ) с помощью лексем простор, даль, широкий, великий, огромный, бесконечный, вселенский, ср. обращение «К Родине»: Взгляд в себя и вселенский размах… / Как тебя величать, он не знает. / На твоих бесконечных холмах / Он ладони вкруг солнца смыкает;

Именно в данном случае представление о протяженности является наглядным, т.к. соотносится с материальными объектами, обладающими определенными размерами. Центральные в концептосфере Ю. Кузнецова концепты МРАК (ТЬМА), ТУМАН (МГЛА), ДЫМ также обладают признаком ‘протяженность’, т.к. они способны поглотить или заполнить собой обширную часть ПРОСТРАНСТВА – РОССИЮ (РОДИНУ).

К индивидуально-авторским особенностям концептуализации ПРОСТРАНСТВА можно отнести не очень пристальное (особенно по сравнению с рок-поэтами) внимание к категории движения. Лексика пешего перемещения не отличается разнообразием (глаголы ходить, идти, брести), стандартным можно считать противопоставление частей ПРОСТРАНСТВА в зависимости от материальных объектов, которые встречаются на пути лирического героя. Индивидуальность мировосприятия Ю. Кузнецова проявляется в том, что во МРАКЕ (ТЬМЕ), ТУМАНЕ (МГЛЕ), ДЫМУ лирический герой видит только дымку, пелену, сквозь которую невозможно ничего разглядеть. Поэтому более значимым для поэта является движение двух составных частей ПРОСТРАНСТВА – РОССИИ (РОДИНЫ) и МРАКА (ТЬМЫ), ТУМАНА (МГЛЫ), ДЫМА – навстречу друг другу и негативные последствия этого движения для РОССИИ (она погружается во МРАК, поглощается им): Твою душу никто не спасёт / Не смотри на заморские страны. / До твоих непоклонных высот / Доползли мировые туманы; Туман остался от России / Да грай вороний от Москвы. / Ещё покамест мы живые, / Но мы последние, увы! / Шагнули в бездну мы с порога / И оказались на войне.

Здесь проявляется взаимосвязь гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО с концептом СМЕРТЬ. Погружение «живой» части ПРОСТРАНСТВА – РОССИИ (РОДИНЫ) – в первозданный МРАК (ТЬМУ), ТУМАН (МГЛУ), ДЫМ означает ее гибель, но предполагает последующее возрождение, обусловленное цикличностью бытия.

Основными этнокультурными маркерами художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в лирике Ю. Кузнецова мы считаем следующие:



  • модель мира Ю. Кузнецова состоит из РОССИИ (РОДИНЫ) и окружающего ее со всех сторон МРАКА (ТЬМЫ), ТУМАНА (МГЛЫ), ДЫМА. Таким образом, РОССИЯ (РОДИНА) для поэта собственно целый мир, кроме которого существует только первозданный МРАК;

  • протяженность ПРОСТРАНСТВА осознается при прямом соотнесении размеров ПРОСТРАНСТВА с размерами РОССИИ (РОДИНЫ).

Пятая глава «Гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО в лирике А. Кушнера» посвящена анализу репрезентации гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в стихотворениях А. Кушнера 1980-1990-х годов.

Основными компонентами художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в лирике А. Кушнера являются члены оппозиции «КОМНАТА – ПРОСТРАНСТВО вне КОМНАТЫ». Гиперконцепт ПРОСТРАНСТВО и, соответственно, полюсы этой бинарной оппозиции обладают концептуальным признаком ‘неоднородность’ – состоят из более мелких структурных компонентов, которые можно задать списком.

Основные компоненты КОМНАТЫ – СТОЛ, ДИВАН, КРЕСЛО, ЛАМПА, ШКАФ, ОКНО.

Составные части ПРОСТРАНСТВА вне КОМНАТЫ – ГОРОД, САД, ПАРК, РОЩА, ТОПОЛЬ, МОРЕ.

Необходимо обратить внимание на точки соприкосновения с творчеством рок-поэтов и Ю. Кузнецова. Так, для А. Кушнера актуально противопоставление выделенных членов оппозиции на основании концептуального признака ‘замкнутость / разомкнутость’, очень значимое для рок-поэтов. В лирике Ю. Кузнецова и А. Кушнера один из членов оппозиции представляет собой центр, вокруг которого организуется ПРОСТРАНСТВО в целом (РОССИЯ (РОДИНА) и КОМНАТА соответственно).

КОМНАТА представляет собой центр мироздания лирического героя, важную часть ПРОСТРАНСТВА: Весь мир, и комната, с диваном и портретом, / Весь мир и комната, и что это, Тибет, / Скорей по живописи, чем из книг известный. Но замкнутость КОМНАТЫ обусловливает амбивалентность ее оценок: безопасность и комфорт сочетаются с теснотой и рутинностью быта. Связь гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО и концепта СМЕРТЬ не акцентируется, а осуществляется по цепочке «комната – сон – смерть» (СМЕРТЬ уподобляется выходу из жизни как из КОМНАТЫ).

Анализ показал, что в лирике А. Кушнера соотношение ГОРОДА и природы не носит характера оппозиции, т.к. в ГОРОДЕ органично переплетаются природные явления и урбанистические черты, ср.: И птицам нравится в бойницах гнёзда вить; Кто-то томится, и тополь подходит к нему, / Сбить предлагая жестокое пламя и пыл. Кроме того, концепт ГОРОД содержит представление о конкретном, любимом городе лирического героя – Санкт-Петербурге, и поэтому получает положительную оценку: Дует ветер с Невы, тополя прижимаются к зданью. / Я скажу тебе, где хорошо: хорошо в Ленинграде.

Специфика концептосферы А. Кушнера проявляется в наличии и особой значимости концепт МОРЕ (чего мы не обнаружили в творчестве трех других авторов): МОРЕ представляет собой важную составную часть ПРОСТРАНСТВА вне КОМНАТЫ, а не границу между «своим» и «чужим» мирами.

Протяженность пространства осознается в рамках оппозиции «КОМНАТА – ПРОСТРАНСТВО вне КОМНАТЫ». КОМНАТА является замкнутой, поэтому в полной мере представление о протяженности передается за счет правого члена оппозиции. При этом используются общеязыковые способы описания протяженности ПРОСТРАНСТВА (перечисление большого количества материальных объектов, употребление лексики с пространственной семантикой простор, размашистость, ширь, большой, огромный, бесконечный в подавляющем большинстве случаев по отношению к России). К числу универсальных можно отнести функционирование топонимов и передачу представления о протяженности ПРОСТРАНСТВА через соотнесение с Россией. К индивидуально-авторским особенностям проявления данного феномена можно отнести следующие: (1) топонимы в лирике А. Кушнера достаточно редко упоминаются как точки, между которыми располагается «протяженное» ПРОСТРАНСТВО; (2) описание протяженности ПРОСТРАНСТВА через соотнесение с размерами России актуализирует важную для поэта связь гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО и концепта СНЕГ: протяженным является заснеженное огромное ПРОСТРАНСТВО России: Там, где не считан простор, где метель завывает протяжно…; нас же пленяет впотьмах / Причастность к пространствам заснеженным этим. / Как холоден воздух, ещё оттого, / Что в этом просторе, взметённом и пенном, / С Карениной мы наглотались его, / С Петрушей Гринёвым и в детстве военном).

Способ взаимодействия лирического героя с ПРОСТРАНСТВОМ и оппозиция «движение – статика» в лирике А. Кушнера не выполняют такой важной функции, как в творчестве К. Кинчева, Д. Ревякина и Ю. Кузнецова. Малозначительность оппозиции «движение – статика» обусловлена индивидуально-авторскими особенностями концептуализации ПРОСТРАНСТВА. Лирический герой А. Кушнера не предстает в роли передвигающегося наблюдателя, который таким образом осваивает и покоряет ПРОСТРАНСТВО. Для него наиболее характерно созерцание, работа за письменным СТОЛОМ – любимые занятия, которым присуща статичность.

Основными этнокультурными маркерами художественного гиперконцепта в лирике А. Кушнера являются следующие:



  • представление о размерах ПРОСТРАНСТВА (его протяженности) через соотнесение с размерами России – обширной, огромной, заснеженной, что обусловливает взаимосвязь гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО и концепта СНЕГ;

  • продолжение традиций петербургского текста русской литературы, воплощение в концепте ГОРОД представления о Санкт-Петербурге (Ленинграде).

В Заключении изложены основные результаты исследования.

В частности, отмечается, что к универсальным средствам освоения и концептуализации ПРОСТРАНСТВА, осознания его неоднородности и протяженности, особенностей взаимодействия с ним субъекта можно отнести бинарные оппозиции.

Индивидуально-авторские особенности концептуализации ПРОСТРАНСТВА в полной мере предопределяют то, какие именно концепты или группы концептов окажутся на полюсах такой оппозиции, какую оценку они получат. Суть ПРОСТРАНСТВА как гиперконцепта заключается в том, что структурирующие его концепты можно представить в виде списка (своего для каждого из авторов, чье творчество было проанализировано).

Репрезентация художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО отражает особенности мировосприятия и самоидентификации поэта. Так, для рок-поэтов характерна более тесная связь художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО с оппозицией «движение – статика», члены которой получают резко противоположную оценку: движение – безусловно положительную, статика, в подавляющем большинстве случаев, – отрицательную. Здесь можно увидеть продолжение утверждения «движение – жизнь», в соответствии с которым «статика – смерть». Лирические герои К. Кинчева и Д. Ревякина – путники, странники, чей смысл жизни заключается не в достижении конкретной цели, а в самом движении. Для Ю. Кузнецова и А. Кушнера данная оппозиция не настолько актуальна, а оценка ее членов не однозначна.

Общей для творчества всех исследуемых поэтов является связь гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО с концептом СМЕРТЬ. При этом мировосприятие рок-поэтов и Ю. Кузнецова находит точку соприкосновения: ГОРОД связан с концептом СМЕРТЬ более тесно, чем ПРОСТРАНСТВО вне ГОРОДА. Для рок-поэтов характерно обобщенное восприятие ГОРОДА как мегаполиса или столицы, основными когнитивными признаками которого можно считать ‘замкнутость’, ‘ограниченность обзора и возможностей для передвижения’, ‘враждебность’ по отношению к лирическому герою. В лирике Ю. Кузнецова Москва становится средоточием морального падения и гибнет, погружается во МРАК (ТЬМУ). Для А. Кушнера, напротив, ГОРОД (прежде всего – Санкт-Петербург, Ленинград) – культурное пространство, где элементы живой природы (САД, ПАРК, РОЩА) органично вписаны в топос ГОРОДА. ГОРОД для А. Кушнера (тоже Санкт-Петербург, Ленинград) – обжитое, «свое», не враждебное и не гибельное ПРОСТРАНСТВО.

Специфика художественного гиперконцепта ПРОСТРАНСТВО в лирике К. Кинчева, Д. Ревякина, Ю. Кузнецова и А. Кушнера по сравнению с общеязыковым заключается в индивидуально-авторском понимании структуры ПРОСТРАНСТВА, расширением в рамках поэтического текста узуального значения репрезентантов гиперконцепта.


По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Публикация в журнале, рекомендованном ВАК РФ:

  1. Калуженина Д.В. Концепт ПРОСТРАНСТВО в рок-поэзии (на материале лирики К. Кинчева) // Вестник Саратовского госагроуниверситета им. Н.И. Вавилова. – 2006. – № 6. – Вып. 3. – С. 65-67.

Другие публикации:

  1. Калуженина Д.В. Концепт города (в его пространственном аспекте) в лирике К. Кинчева // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. – Саратов: Изд-во Латанова В.П., 2004. – Вып. 7. – Ч. III. – C. 159-164. ISBN 5-94184-078-0

  2. Калуженина Д.В. Концепт пространства в лирике К. Кинчева // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. – Саратов: Изд-во Латанова В.П., 2005. – Вып. 8. – Ч. III. – C. 77-81. ISBN-5-94184-107-4

  3. Калуженина Д.В. Реализация концепта ПРОСТРАНСТВО в лирике К. Кинчева // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. – Саратов: Научная книга, 2006. – Вып. 9. – Ч. III. – C. 23-27. ISBN 9-9758-0327-6

  4. Калуженина Д.В. Неоднородность и протяженность как свойства концепта ПРОСТРАНСТВО (в лирике К. Кинчева и Ю. Кузнецова) // Новое в когнитивной лингвистике: Материалы I Международной научной конференции «Изменяющаяся Россия: новые парадигмы и новые решения в лингвистике» (Кемерово, 29-31 августа 2006 г.) / Отв. ред. М.В. Пименова. – Кемерово: КемГУ (Сер. «Концептуальные исследования». Вып. 8), 2006. – С. 353-358. ISBN 5-7489-0211-7

  5. Калуженина Д.В. Черты архаического восприятия пространства в лирике Ю. Кузнецова // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. – Саратов: Научная книга, 2007. – Вып. 10. – Ч. III. – C. 134-138. ISBN 978-5-9758-0413-6

  6. Калуженина Д.В. Категория движения как средство репрезентации концепта «ПРОСТРАНСТВО» в лирике К. Кинчева // Ethnogermeneutik und kognitive Linguistik / Hrsg. von R.D. Kerimov. – Landau: Verlag Empirishe Pädagogik, 2007. – C. 271-277. ISBN 978-3-937333-59-5

  7. Калуженина Д.В. Концепт ПРОСТРАНСТВО в лирике Ю. Кузнецова и К. Кинчева // Русская литература в формировании современной языковой личности. Материалы конгресса. Санкт-Петербург, 24-27 октября 2007 г. Литература в формировании языковой личности: этапы и варианты / Под ред. П.Е. Бухаркина, Н.О. Рогожиной, Е.Е. Юркова. – В двух частях. – Ч. I. – СПб.: МИРС, 2007. – С. 280-285. ISBN 978-5-91395-005-5

  8. Калуженина Д.В. Оппозиции «движение – статика», «свой – чужой», «мы – они» как средство реализации концепта пространство в лирике К. Кинчева // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2008. – Вып. 11. – Ч. III. – С. 89-93. ISSN 1997-3098

  9. Калуженина Д.В. Концепты МРАК (ТЬМА), ТУМАН (МГЛА) и ДЫМ в лирике Юрия Кузнецова // Изменяющаяся Россия – изменяющаяся литература: Художественный опыт ХХ – начала ХХI веков: Сб. науч. тр. / Сост., отв. ред. проф. А.И. Ванюков. – Саратов: ИЦ «Наука», 2008. – Вып. II. – С. 361-367. ISBN 978-5-91272-559-3




Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал