Информационная безопасность молодежи как фактор устойчивого развития региона



страница4/13
Дата29.04.2016
Размер2.41 Mb.
ТипЛитература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Глава 2. Информационная безопасность молодежи и социально-политические технологии ее обеспечения.

2.1. Информационная безопасность в системе национальной безопасности России.
Понятие безопасности, тесно взаимосвязанное, как уже отмечалось, с такими категориями как стабильность и устойчивость, получило широкое признание в различных областях научного знания. Безопасность уже традиционно понимается как основное и необходимое условие существования и развития различных живых и социальных систем. Так, в модели А. Маслоу потребность в безопасности рассматривается как базовая для человека, а ее удовлетворение выступает фундаментом возникновения и реализации более высоких социальных потребностей и потребностей в развитии1. Применительно к социально-политическим системам аналогичный подход представлен, в частности, в концепции Р. Инглхарта, согласно которому именно удовлетворение потребностей в экономической и физической безопасности, «гарантированность выживания» определяет происходящие сегодня в развитых индустриальных обществах социальные изменения, отражающие переход к эпохе постмодерна2.

В настоящее время категория безопасности приобрела весьма значительное распространение в политической науке, став самостоятельным предметом политологического анализа. Как пишет В.Е. Морозов, развернувшаяся после окончания холодной войны дискуссия в отношении определения границ понятия безопасности закончилась полной победой между так называемых «расширителей» над «традиционалистами», в результате чего сейчас оно широко используется применительно к самым разным аспектам социальной жизни – от традиционно рассматриваемой безопасности в военно-политической сфере до безопасности интеллектуальной и даже генетической1. По словам автора, столь широкая интерпретация приводит к тому, что сегодня фактически любая актуальная политическая проблема трактуется как проблема безопасности. Соответственно, безопасность все чаще понимается не только как объективное состояние защищенности, но и как форма политического, как политическая практика, направленная на изменение политических приоритетов, перераспределение ресурсов, мобилизацию поддержки и т.д.

В социально-политических исследованиях до настоящего времени наиболее часто анализируются проблемы обеспечения безопасности государства и общества, рассматриваемые, соответственно, в плане государственной и социальной безопасности2. Это является отражением традиционного политологического понимания безопасности как состояния спокойствия в государстве и обществе, связанного с отсутствием реальных опасностей при наличии социально-политической стабильности. Современные подходы к пониманию национальной и социальной безопасности при этом акцентируют внимание на ее системном и динамическом характере, на ее определяющей роли в обеспечении стабильного, устойчивого развития государства и общества. Так, Д. Нельсон понимает под социальной безопасностью достижение баланса между существующими вызовами и угрозами в современном «обществе риска» и способностью противостоять им с помощью имеющихся политических средств3. В.И. Серебрянников и А.Т. Хлопьев практически аналогично определяют социальную безопасность как состояние равновесия между политическими опасностями и угрозами и результатами деятельности государственных и общественных институтов по выявлению, предупреждению и устранению этих опасностей и угроз1. В.В. Крицких также трактует безопасность как динамическое состояние равновесия системы «вызов-ответ», подразумевающее наличие баланса между постоянно возникающими политическими вызовами и угрозами, и способностью государства создавать политико-правые условия, обеспечивающие эффективное противостояние им2. По ее мнению, такое равновесие выступает необходимым условием управляемых изменений общества и, соответственно, его устойчивого развития.

В то же время, понятие безопасности сегодня престает быть применимым исключительно к государству и обществу, приобретая более объемлющее значение. Как отмечает Д.Г. Балуев, в настоящее время все большее количество исследователей призывает к внедрению более широкого понимания безопасности, к переходу от преимущественного рассмотрения проблем государственной безопасности к анализу угроз существованию отдельного человека3. В этой связи автором детально анализируется распространенное в западной политической науке понятие «Human Security», которое трактуется им как «личностная безопасность», т.е. как «свобода от угроз для жизни отдельного индивида и ее качества, при одновременном создании условий для свободного развития личности и реализации ее прав и возможностей участвовать в общественной жизни»4. Очевидно, что понимаемая подобным образом личностная безопасность тесно взаимосвязана с безопасностью социальной, выступая по отношению к последней одновременно и целью, и средством, в зависимости от выбранного приоритета.

В качестве интегративного понятия в данном контексте можно рассматривать «национальную безопасность», понимая ее как производную от безопасности государства, общества и его граждан. Так, согласно «Положению о Совете безопасности Российской Федерации» главными направлениями национальной безопасности выступают безопасность личности, безопасность общества и безопасность государства1. Основными сферами национальной безопасности, в соответствии с названным Положением, являются оборона, общественная жизнь, международная жизнь, экология, экономика и информация.

Очевидно, что на нынешнем этапе развития цивилизации, одной из существенных характеристик которого является переход к информационному обществу, значение информационной сферы в жизнедеятельности и развитии общества существенно возрастает. В философской, социологической и политологической традиции, начиная с работ таких авторов как Д. Белл, М. Кастельс, Э. Тоффлер, А. Турен, Ф. Уэбстер и др., под информационным обществом понимается такая стадия развития цивилизации, при которой большинство членов социума в той или иной степени занято работой с информацией, приобретающей в жизни общества все возрастающее значение2. Повышение роли информационных технологий, революционная информатизация самых различных сторон жизни, создание единого глобального информационного пространства, бурное развитие сетевых средств массовой коммуникации и другие феномены информационного общества по существу уже создали новую социально-политическую реальность – от организации сетевых сообществ до формирования электронной демократии. Как пишет в этой связи А.А. Марков, «в условиях информационного общества встает вопрос об информационной безопасности как объективной основе успешного функционирования социума»3. Поэтому вполне закономерно, что обеспечение безопасности в информационной сфере сегодня становится одним из наиболее актуальных направлений политической практики.

В настоящее время в этой связи многими исследователями аргументируется приоритетность обеспечения информационной безопасности перед безопасностью в других сферах. Так, В.М. Губанов, Л.А. Михайлов и В.П. Соломин в контексте глобальных процессов социально-экономического и политического развития рассматривают информационную безопасность как важнейший компонент национальной безопасности, «пронизывающий» все остальные ее составляющие, такие как военная, экономическая, социальная, политическая безопасность и, тем самым, выполняющий системообразующую функцию, оказывая возрастающее влияние на их обеспечение1. С учетом всего сказанного, мы также будем понимать информационную безопасность в качестве базового компонента в системе национальной безопасности, являющегося необходимым условием обеспечения всех остальных ее сфер.

Информационная безопасность стала предметом специального изучения целого ряда отечественных исследователей, начиная с работ И.А. Лазарева, В.Н. Лопатина, А.А. Стрельцова и др.2. При этом в зависимости от ракурса исследования информационная безопасность может рассматриваться в нескольких аспектах. Так, под информационной безопасностью может пониматься собственно безопасность информации, ее сохранность, компьютерная безопасность, защита персональных и иных данных, обеспечение конфиденциальности информации и т.д.; безопасность обладателей информации, таких как государственные или коммерческие организации; безопасность потребителей информации, защищенность от возможных информационных угроз тех или иных социальных общностей или же отдельной личности. В контексте нашей работы наибольший интерес представляют исследования информационной безопасности как защищенности от негативного воздействия информационной среды.

Данные подходы к пониманию информационной безопасности также существенно различаются по выделению ее основных объектов и характеристике соответствующих технологий и субъектов обеспечения. Нам представляется наиболее целесообразным сгруппировать основные существующие подходы в зависимости от фокусировки на том или ином ее объекте. Как указывают В.М. Губанов, Л.А. Михайлов и В.П. Соломин, основными объектами информационной безопасности являются: государство и его институты, обеспечивающие сохранение суверенитета, территориальной целостности и незыблемости конституционного строя; общество как источник и обладатель культурных и духовных ценностей; личность, обладающая возможностью пользоваться своими правами и свободами1. Соответственно, можно говорить об информационной безопасности государства, общества и отдельной личности. В определении авторов, информационная безопасность государства, наиболее тесно связанная с обеспечением национальной безопасности – это такое состояние, когда при оказании воздействия на его информационную сферу ему не может быть нанесен сколько-нибудь существенный ущерб. Информационная безопасность общества, понимаемая ими аналогичным образом, подразумевает также безопасность группового и массового сознания, защищенность от негативного информационного воздействия на морально-нравственный и социально-психологический климат в обществе. Наконец, информационная безопасность личности – это такое состояние, при котором ей не может быть нанесен существенный ущерб посредством воздействия на окружающее информационное пространство, защищенность индивидуального сознания.

В отечественной политической науке наиболее широко представлены исследования, концентрирующиеся на проблеме обеспечения информационной безопасности государства. Такие работы в большинстве случаев посвящены информационным угрозам национальной безопасности в целом, а также задачам информационного обеспечения военной, социально-политической и экономической безопасности, проблемам информационного противоборства, «информационного оружия» и «информационных войн», информационным проявлениям экстремизма и терроризма, в том числе так называемого «киберэкстремизма»1. В наиболее обобщенном виде можно обозначить основной предмет исследования названных работ как противодействие информационным угрозам со стороны реального или потенциального противника в информационном противостоянии, в качестве которого могут выступать различные иностранные государства и их коалиции, международные финансовые и иные организации, транснациональные корпорации, медиа-корпорации, виртуальные социальные сообщества, террористические и радикальные группировки и т.д. Данные исследования детально раскрывают угрозы деструктивного воздействия на информационную инфраструктуру государства и его институтов, современные направления и формы борьбы в информационной сфере, а также технологии защиты от подобных воздействий.

Обширный круг работ посвящен также информационной безопасности общественного сознания. В данном случае речь идет, прежде всего, об угрозах сохранению традиционных для российского общества ценностей, дезактуализации в массовом сознании молодежи ценностей социальной направленности, в том числе ценностей семьи, широком распространении потребительских ценностей и дегуманизированных ценностных установок, проявлений национальной и религиозной нетерпимости и т.д. В данном контексте отмеченные тенденции в сфере социально-психологического, морального, духовного здоровья российского общества также рассматриваются через призму реального или потенциального целенаправленного негативного информационного воздействия, как результат умышленного использования технологий «социальной вирусологии» и т.п. Так, Р.Р. Тотров пишет о «информационно-финансовом тоталитаризме» и «информационном терроре» со стороны зарубежных масс-медиа, которые имеют целью умышленное разрушение системы традиционных ценностей в постсоветской России. По его мнению, «социально-политической проекцией усиленно пропагандируемых и у нас, и в США неототалитарных ценностных ориентиров являются голый материализм, бездуховность, индивидуализм и эгоизм, блокирующие формирование коллективных форм сознания»1.

В этой связи вполне обоснованным является обращение ряда исследователей к проблеме обеспечения так называемой «духовной безопасности» российского общества и, прежде всего, его молодого поколения. Духовная безопасность рассматривается при этом в тесной взаимосвязи с информационной безопасностью, в ряде случаев эти понятия во многом пересекаются. Так, по словам Г.А. Фомченковой, информационная безопасность общества определяется степенью принятия молодежью его духовных и нравственных ценностей, т.е. духовной безопасностью, формирование которой, в свою очередь, основывается на информационно-идеологическом факторе1. Следует отметить, что концептуализация понятия «духовная безопасность» на сегодняшний день не является законченной, а его трактовка в политологическом дискурсе – общепризнанной. В наиболее общем виде оно связывается с состоянием духовно-нравственной сферы общества, устойчивостью его «культурных кодов», сохранением системы этических норм, моральных ценностей и других регуляторов социального поведения, обеспечивающих его безопасность и стабильность развития. Например, согласно определению А.С. Запесоцкого, духовная безопасность – это «система условий, позволяющая культуре и обществу сохранять свои жизненно важные параметры в пределах исторически сложившейся нормы»2. В понимании А.В.Коршунова, духовная безопасность представляет собой совокупность социальных условий, позволяющих обществу безопасно и стабильно функционировать на основе накопленного им социокультурного потенциала, который выступает источником инновационного развития и воспроизводства ценностных оснований3. Наибольший интерес в контексте нашего исследования имеет трактовка духовной безопасности П.Н. Беспаленко как состояния духовной сферы жизнедеятельности общества, оптимального с точки зрения поддержания социально-политической стабильности и достижения устойчивого развития4. Таким образом, духовная безопасность, являющаяся важной составляющей и фактором информационной безопасности общества, определяет и устойчивость его развития.

Применительно к отдельной личности информационная безопасность понимается как состояние защищенности информационной среды, обеспечивающей жизненно важные интересы человека (витальные, физические, психологические, репродуктивные, интеллектуальные и духовные) от внешних и внутренних угроз1. При анализе понятия информационной безопасности личности на первый план, как правило, выходят проблемы незащищенности индивида перед манипулятивными психологическими воздействиями со стороны средств массовой коммуникации, политических организаций, коммерческих структур, тоталитарных религиозных сект и т.д. В этом ракурсе во многих общественных науках используется понятие информационно-психологической безопасности. В частности, Г.В. Грачев в своих работах рассматривает информационно-психологическую безопасность как состояние защищенности субъекта от воздействия информационных факторов, вызывающих дисфункциональные социальные процессы2. В социально-психологических исследованиях информационно-психологическая безопасность личности трактуется как двойственный феномен, где сторонами обеспечения психологической защиты выступают одновременно как объект, так и субъект негативного информационного воздействия3. В этой связи важным аспектом информационной безопасности личности оказывается обеспечение противодействия потенциально негативному воздействию со стороны конкретных субъектов его осуществления – Интернета, СМИ и т.д. В этом плане интересна разрабатываемая некоторыми авторами концепция обеспечения «медиабезопасности». В определении А.А. Морозовой, медиабезопасность – это состояние защищенности индивида от представляющей опасность информации, способной причинить вред здоровью человека, его нравственности и личностному развитию4. Очевидно, что обеспечение понимаемой таким образом медиабезопасности, особенное значимое для защиты современной российской молодежи, подразумевает, наряду с фокусировкой внимания на источниках потенциально вредной информации, также и повышение психологической устойчивости самой молодежи в отношении негативного информационного воздействия.

Разумеется, как следует из приведенного выше анализа, разграничение информационной безопасности государства, общества и личности достаточно условно, поскольку, несмотря на существующие различия в подходах, выделении основных субъектов и соответствующих технологий обеспечения, по сути, оно отражает тесно взаимосвязанные грани одного общего компонента национальной безопасности. В этой связи наиболее релевантными для политической практики представляются интегративные определения информационной безопасности. В частности, подобную позицию выражают В.М. Губанов, Л.А. Михайлов, В.П. Соломин, понимая под информационной безопасностью Российской Федерации такое состояние страны, в котором гражданам, обществу и государству не может быть нанесен существенный ущерб путем оказания воздействия на ее информационную сферу1. Закономерно в этой связи, что в соответствии с Доктриной информационной безопасности Российской Федерации, под информационной безопасностью РФ понимается состояние защищенности ее национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства2.

Таким образом, в наиболее общем виде информационную безопасность можно определить как состояние защищенности государства, общества, а также отдельной личности от негативного воздействия на них различных информационных угроз, направленных на деформацию общественного и индивидуального сознания. В последующем мы будем исходить из данной трактовки, делая акцент при этом на защищенности молодежи, как специфической большой социальной группы, играющей важную роль как в поддержании, так и в развитии существующей системы социальных отношений и, тем самым, в обеспечении устойчивого развития общества в целом.



2.2. Молодежь как объект негативного информационного воздействия.
Способность человека поддаваться или противостоять информационному воздействию обусловлена, в первую очередь, характером передаваемой информации. Транслируемую информацию принято классифицировать, в частности, по мере интенсивности воздействия, в зависимости от степени активности сторон коммуникации, различая в ней сообщение, убеждение и внушение. Сообщение подразумевает обычное информирование одного участника коммуникации другим, т.е. простую передачу информации. Под убеждением понимают метод воздействия на индивидуальное или массовое сознание, основанный на логической аргументации, а также самостоятельной ее оценке и согласии с ней адресата. Внушение или суггестия, напротив, представляет собой неаргументированное, эмоционально-волевое воздействие на человека или на группу, предполагающее некритическое восприятие информации реципиентом, и, соответственно, ее пассивное усвоение в «готовом виде».

Данные формы информационного воздействия выступают основой для существования такого социально-политического феномена, как пропаганда. Начиная с работ Э. Бернейса, под пропагандой понимается система техник, позволяющая управлять общественным мнением, «сознательное и умелое манипулирование упорядоченными привычками и вкусами масс»1. Таким образом, пропаганда представляет собой целенаправленное воздействие на сознание и поведение человека, формирующее, посредством распространения информации, заданные взгляды и социальные представления. Надо отметить, что Э. Бернейсом пропаганда рассматривалась как феномен, свойственный прежде всего демократическому обществу с его свободой мнений и выступающий в нем инструментом «инженерии согласия». В то же время, в зависимости от цели использования им противопоставлялась так называемая «хорошая» и «недобросовестная» пропаганда1.

А. Цуладзе сегодня также описывает «позитивную» и «негативную» пропаганду, различающиеся характером эмоций, которые она пробуждает. При этом позитивная пропаганда, по его мнению, не преследует манипулятивных целей, осуществляясь в интересах тех, кому она адресована, и выполняет воспитательную и разъяснительную функции в обществе, содействуя социальному согласию. Негативная пропаганда, наоборот, направлена на обострение социальных противоречий и разобщения людей посредством создания иллюзорной реальности, выгодной пропагандисту, и осуществляется с целью манипулирования массами2. Таким образом, пропаганда может иметь как манипулятивный, так и неманипулятивный характер. При таком противопоставлении манипулятивная, «негативная» пропаганда может рассматриваться в качестве угрозы информационной безопасности, а «позитивная», напротив, – в качестве одного из средств ее обеспечения.

Манипулирование сознанием и поведением человека традиционно рассматривается как психологический по своему содержанию и направленности феномен. В.Е. Лепский определяет манипулятивное воздействие на индивидуальное, групповое и массовое сознание как «инструмент психологического давления с целью явного или скрытого побуждения индивидуальных и социальных субъектов к действиям в ущерб собственным интересам в интересах отдельных лиц, групп или организаций, осуществляющих эти воздействия»3. По его мнению, эффективность подобных воздействий в современном российском обществе обусловлена отсутствием психологических механизмов защиты от манипуляции у подавляющего большинства населения. Очевидно, что особенно уязвимым перед манипулятивным воздействием является молодое поколение россиян, формативные годы которого пришлись на период социально-экономического кризиса, сопровождавшегося в массовом сознании кризисом ценностного и идейного самоопределения, состоянием аномии, ростом отчуждения и нигилизма.

Манипуляция сознанием предполагает скрытый характер своего осуществления, определяющий саму ее возможность и эффективность. Так, по определению Е.Л. Доценко, манипуляция – это «вид психологического воздействия, используемый для достижения одностороннего выигрыша посредством скрытого побуждения другого к совершению определенных действий»1. С.Г. Кара-Мурза, понимающий под манипуляцией способ психологического воздействия на людей через программирование их поведения, также подчеркивает, что «манипуляция – это скрытое воздействие, факт которого не должен быть замечен объектом манипуляции»2. А.В. Шубин, критически оценивая применимость в данном случае термина «программирование» и, тем более, используемого в публицистике слова «зомбирование», понимает манипуляцию как «более широкое и менее драматичное понятие». Им предлагается следующая дефиниция манипуляции – «скрытое интеллектуально-психологическое воздействие с целью управления социальным поведением человеком»3. Механизм такого воздействия, по нашему мнению, заключается в осуществлении опосредованного контроля за социальным поведением человека посредством влияния на регулирующую его систему ценностно-нормативных представлений общества.

Таким образом, скрытое, неявное информационное воздействие потенциально способно манипулировать индивидуальным и массовым сознанием, оказывая влияние на социальное поведение человека. Понятно, что люди могут воспринимать одно и то же информационное сообщение по-разному и реагировать на него также различным образом. По данным классического исследования В.Н. Куницыной, в наибольшей степени усваивается информация, которая уже соответствует мнению человека. Лишь порядка 4% людей из тех, кто до осуществления информационного воздействия имел противоположный взгляд, и около 14% из тех, кто занимал нейтральную позицию, могут изменить свои представления под влиянием пропаганды1. Тем не менее, если эти данные, полученные при анализе эффективности традиционных СМИ, применимы к современной реальности, они свидетельствуют о весьма значительных возможностях и, соответственно, вызовах информационной безопасности общества.

Очевидно, что эффективность воздействия в массовой коммуникации будет существенно зависеть от особенностей как субъекта, так и объекта такого воздействия. Как отмечает М.В. Мамонов, в российской политической практике приняты модели четкого разделения на субъект и объект информационного взаимодействия, обладающих в процессе коммуникации различными целями. Если целью субъекта является продвижение своей системы оценок и трактовок происходящего, то цели объекта, по словам автора, менее определены и, соответственно, менее изучены2. Согласно А.В. Шубину, высказывающему более категоричное мнение, интересы сторон в процессе коммуникационного взаимодействия прямо противоположны: «вы стремитесь получить информацию, а телеманипулятор – управлять вашим мнением»3. Тем самым ролевые функции объектов и субъектов информационного взаимодействия в публичной сфере достаточно четко определены и закреплены за его сторонами.

Следует отметить при этом, что относительно доминирования и самостоятельности той или иной стороны информационного взаимодействия в теории массовых коммуникаций существуют фактически полярные точки зрения. В большинстве исследований делается акцент на пассивности и некритичности принятия личностью установок и социальных представлений так называемой «массовой культуры», транслируемых средствами массовой коммуникации. Так, в модели «убеждающей коммуникации» К. Ховланда социальные установки аудитории являются производными от СМК, «приобретенной реакцией» на воздействие «убеждающего сообщения», играющего роль внешнего стимула1. В некоторых других подходах, такая позиция, рассматривающая отношения между СМК и потребителями информации как односторонние, при которых последние выступают только в качестве пассивного реципиента, подвергается критике по причине наличия во многих обществах свободы СМК, предлагающих аудитории различную картину мира. В частности, в концепции «использования и удовлетворения» (Дж. Блумер, Э. Кац, А. Рубин и др.) подразумевается, что потребители информации сами выбирают СМК, отвечающее их вкусам и потребностям, создавая спрос, который удовлетворяется подстраивающимся под них рынком информационных услуг. Сторонники этой концепции полагают, что «скорее люди приспосабливают средства массовой коммуникации к своим потребностям, чем средства массовой коммуникации подчиняют себе людей»2. На этом основании последователи данной теории приходят к вполне ожидаемому логическому выводу, что индивидуальные характеристики членов аудитории обуславливают воздействие СМК в такой же мере, как и собственно сама медиаинформация3.

В качестве наиболее общей, интегративной такой характеристики можно рассматривать готовность объекта информационного воздействия реагировать на него определенным способом в соответствии с целями транслятора информации. В социально-психологических исследованиях подобная готовность описывается с использованием достаточно широкого спектра близких понятий, таких как психологическая незащищенность от манипулирующего воздействия, подверженность внешнему влиянию, суггестивность или внушаемость, несамостоятельность суждений и зависимость от мнения окружающих, конформность и т.д. Комплекс названных взаимосвязанных характеристик обусловлен рядом базовых психологических особенностей – прежде всего, уровнем интеллектуального, эмоционально-волевого, ценностного развития, определяющих способность к критическому восприятию информации. Так, М.С. Яницкий на основании результатов своего исследования приходит к заключению, что люди, ориентирующиеся на разные системы ценностей, обнаруживают и различные массово-коммуникационные предпочтения, особенности стратегии поиска информации и противостояния манипуляции. При этом более высокий уровень развития ценностной системы, по данным автора, сопряжен со стремлением получать информацию из разных источников, а также с предпочтением таких СМК, которые дают возможность выступать самостоятельным субъектом массовой коммуникации1.

Подверженность информационному воздействию зависит также и от ряда социально-демографических характеристик, в частности возраста, пола и уровня образования. В контексте данной работы особое внимание привлекает специфика современной российской молодежи как объекта информационного воздействия, заключающаяся, по мнению, многих авторов, в ее определенной незрелости, несформированности системы ценностных ориентаций, состоянии аномии и т.д.2. Поскольку система ценностей и установок молодых людей достаточно динамична и способна легко изменяться под влиянием внешних факторов, сознание молодежи легко поддается манипулированию, в том числе со стороны СМК. Как в этой связи справедливо отмечает П.П. Зети, посредством манипулирования несформированным сознанием молодежи можно добиться ее превращения в апатичную или же агрессивную массу1. Соответственно, в результате целенаправленного информационного воздействия политическое участие молодежи вполне может принять характер абсентеизма или, напротив, приобрести деструктивную, радикальную или даже экстремистскую направленность. Очевидно, что возможность подобного побудительного воздействия на сознание молодежи требует особого внимания при разработке и реализации стратегий обеспечения информационной безопасности.

Как уже отмечалось, эффективность информационного воздействия в значительной степени определяется и каналом его осуществления, то есть особенностями субъекта данного воздействия. В роли субъекта информационного воздействия могут выступать такие социальные институты, как семья, образовательные учреждения, формальные и неформальные сообщества, различные общественные и религиозные организации, средства массовой коммуникации и др. При этом СМК сегодня уже традиционно рассматриваются в качестве важнейшего «транслятора социального опыта», посредством которого личности передаются нормы и ценности тех или иных общностей2. Следует отметить, что влияние социальной среды на формирование социальных установок и ценностей личности в последние десятилетия опосредуется средствами массовой коммуникации все в возрастающей степени. Особенно это свойственно современному российскому обществу, в котором, вследствие ценностно-нормативного кризиса, в определенной степени нарушились механизмы трансгенерационной передачи традиционных регуляторов социального поведения, обеспечивавшие принятие молодежью норм и ценностей старшего поколения.

Особенности и характер транслируемой СМК информации в значительной степени предопределяют специфику содержания формируемой у молодежи картины мира. В представлении Л.В. Матвеевой, алгоритм такого воздействия выглядит следующим образом: объективная реальность, существующая вне индивида и представленная фактами – официальные либо неофициальные источники информации – коммуникативное сообщение масс-медиа как символическая реальность – субъективная картина мира как субъективная реальность1. Можно предположить, что в зависимости принципиальных особенностей транслятора информации, определяющих масштаб информационного воздействия и его эффективность, субъективная картина мира молодых людей может существенно различаться степенью самостоятельности либо сформированности.

В этой связи следует более детально остановиться на современных СМК, реально или потенциально способных обеспечить большую самостоятельность потребителя информации. Особого внимания, по нашему мнению, в данном контексте заслуживает концепция так называемых «новых» средств массовой информации. Д.Г. Балуев и Д.И. Каминченко выделяют целый ряд отличительных особенностей таких «новых СМИ», в частности: функционирование в сети Интернет; участие пользователей в создании контента («генерируемый пользователем контент»); коннективный (т.е. связующий) принцип распространения информации, отличающий их от традиционных СМИ2. Фактически речь идет об Интернет-СМИ и, в более широком смысле, ресурсах Интернета, альтернативных традиционным средствам массовой информации.

Противопоставляя Интернет другим СМИ, А.Н. Ильин справедливо подчеркивает, что он предполагает наличие обратной связи, двусторонней коммуникации, диалога, возможности свободно выразить свое мнение, дать комментарий и т.д. По словам автора, «такой свободный доступ можно конституировать как одно из средств борьбы против информационного давления. Когда из процесса получения информации исключается диалог, а реципиенты превращаются в пассивно воспринимающую сообщения толпу, у них ослабевает защита перед манипуляциями; именно диалогичность ее обеспечивает»1. Соглашаясь в основном с этой позицией, заметим, что Интернет, несмотря на указанные ограничительные факторы, также может выступать средством информационного воздействия и манипулирования сознанием. Так, В.А. Евдокимов, описывая особенности пропаганды в Интернете, фактически признает, что несмотря на большую настороженность и критичность Интернет-пользователей, сужение возможностей и эффективности прямолинейного, монопольного пропагандистского воздействия, применение информационных технологий «облегчает осуществление пропагандистской деятельности», при этом благодаря плюралистичности Интернета «в виртуальном пространстве распространяются как гуманистические воззрения, знания, ценности и образы, так и экстремистские взгляды»2. Как справедливо отмечает А.А. Марков, специфика Интернета заключается в оперативности и доступности появления и потребления информации, в том числе и асоциального характера. При этом, Интернет, по сравнению с традиционными СМИ, оказывается более эффективным при избирательном воздействии на целевые социальные группы, такие как спортивные фанаты или молодежные группировки3. Очевидно, что характер и направленность воздействия ресурсов Интернета во многом будет определяться целями и интересами их организаторов и собственников.

Для молодежи, как показывают современные исследования, Интернет оказывается важнейшим каналом получения информации, при этом «степень приоритетности такого канала может быть определена как по количественным показателям – совокупностью трафика проходящего через него искомого информационного контента, так и по качественным – его доступностью/популярностью для членов целевой социальной группы (в данном случае – молодежи)»1. Интернет уже является основным источником информации для подавляющего большинства российской молодежи, становясь все более доступным для возрастающего числа молодых россиян, которые посвящают Интернет-коммуникации все большее количество времени. Более того, длительное «погружение» в Интернет-пространство становится отличительной особенностью нового поколения: «постоянное пребывание в Интернете стало одним из маркеров молодежного образа жизни»2. В этой связи рядом авторов применительно к современной реальности используется понятие «онлайн-молодежь».

Предпочтение молодежью Интернета как источника информации и средства общения, по нашему мнению, определяется возможностью реализации собственной активности, двусторонней коммуникацией, удобством и оперативностью, чрезвычайно широкими возможностями, превышающими потенциал печатных СМИ, радио и телевидения вместе взятых. Высокая результативность информационного воздействия в Интернете обусловлена, в этой связи, возможностью «кумулятивного» эффекта, связанного с характером получаемой информации, одновременно и текстовым, и визуальным, и аудиальным.

Возможности, предоставляемые ресурсами Интернета, определяют выраженность как позитивных, так и негативных эффектов от его использования. А.Н. Ильин в своей работе анализирует высказываемые различными авторами «за» и «против» в плане влияния Интернета на общество и личность. К положительным сторонам использования Сети он относит, в частности, доступность и разнообразие информации, способность одновременного удовлетворения не только познавательных, но и коммуникативных целей, интерактивность и т.д. Отрицательными эффектами Интернет-коммуникации, как резюмирует автор, можно считать преизбыток информации, приводящий к поверхностности восприятия, калейдоскопичность и мозаичность формируемой картины мира, размывание и диффузность идентичности личности, эмоциональное и нравственное снижение и др.1. Д.Н. Карпова в своем исследовании описывает наиболее общие социально-психологические деформации в молодежной среде, являющиеся следствием интенсивной Интернет-коммуникации: киберзависимость и определенная утрата связей с реальным миром; изменение характера межличностной коммуникации, предпочтение виртуального общения реальному; деформация когнитивной сферы, формирование фрагментарного знания и «клипового» мышления; качественные изменения процесса социализации детей и молодежи, «перетягивание» функции социализации от традиционных ее институтов на Интернет2. Очевидно, что помимо этих недифференцированных и скорее «непредумышленных», фоновых побочных эффектов, существует и множество отдельных информационных угроз, обусловленных намеренным, целенаправленным негативным воздействием на молодежь. На основе теоретического анализа современных источников по данной проблеме мы предлагаем собственную классификацию таких Интернет-угроз молодежи:

1. Размывание традиционной системы ценностей, распространение нигилизма, пропаганда «бездуховности» и меркантилизма, формирование эгоистических установок и потребительского образа жизни.

2. Снижение значимости семейных ценностей, пропаганда сексуальной «распущенности», распространение материалов порнографического характера, увеличение числа различных сексуальных девиаций, альтернативных и нетрадиционных форм семейных и сексуальных отношений.

3. Пропаганда насилия и жестокости, рост проявлений агрессии в поведении молодежи, распространение различных форм преступного и деструктивного поведения, вспышки вандализма, массовых беспорядков и т.п.

4. Распространение экстремистских взглядов, формирование негативных установок в отношении других национальных и культурных групп, пропаганда национального превосходства и исключительности, провоцирование межэтнической и межконфессиональной напряженности.

5. Распространение аутодеструктивных и аутоагрессивных форм поведения, пренебрежения здоровьем и собственной жизнью, повышение потребности в неоправданном риске, рост нарко- и алкогольной зависимости среди молодежи, увеличение числа суицидов в молодежной среде.

6. Вовлечение молодежи в деятельность различных антисоциальных и асоциальных групп – тоталитарных религиозных сект, эскапистских молодежных субкультур и т.д., вызывающее уход от реальности, выключение из социально активной жизни;

7. Угрозы экономической и финансовой безопасности, различного рода интернет-мошенничество, вовлечение в деятельность финансовых пирамид, формирование зависимости от азартных игр и т.п.

Перечисленные угрозы определяют необходимость разработки адекватной им модели информационной безопасности молодежи. Оценка значимости и приоритетности этих и подобных Интернет-угроз для молодежи того или иного конкретного региона как со стороны самой молодежи, так и экспертов в сфере масс-медиа и информационных технологий может быть положена в основу реализации комплексной и разносторонней стратегии обеспечения информационной безопасности молодежи на региональном уровне, а также, при их оценке в динамике, в системе мониторинга показателей ее эффективности.
2.3. Социально-политические технологии обеспечения информационной безопасности молодежи.
Достижение качественно нового уровня обеспечения безопасности, адекватного глобальным угрозам и вызовам современности, требует, по словам А.Д. Урсула, создания новых информационно-управленческих структур, способных обеспечить формирование глобального сознания, ответственного за принятие важных для всего человечества решений и их реализацию1. При этом, как отмечает А.А. Марков, разработка и внедрение новых форм обеспечения информационной безопасности являются особенно актуальными для общества, уязвимого к информационным угрозам социальной стабильности. В частности, специфика российского общества в обработке и потреблении информации, приводит, по его словам, к «несбалансированному восприятию ограничения права на информацию, в т.ч. доступу к запрещенной информационной продукции». Как справедливо указывает автор, в условиях информационного общества, когда неограниченно растет способность СМК оперативно доносить до потребителя самый различный контент, в том числе конфиденциального, порнографического или экстремистского характера, тиражирование и потребление информационного продукта неизбежно должно стать объектом социального управления. Существующие угрозы определяют необходимость комплексного подхода к управлению социально-политическими, правовыми, технологическими и другими процессами в информационной сфере2. Тем самым комплексное обеспечение информационной безопасности становится важной функцией государства и общества.

Социальное и политическое управление информационной сферой осуществляется в рамках информационной политики, под которой понимается деятельность, «связанная с воспроизводством и распространением информации, удовлетворяющей интересы государства и гражданского общества, и направленная на обеспечение творческого, конструктивного диалога между ними и их представителями»1. Е.Ю. Митрохина определяет информационную политику как деятельность государственных и общественных институтов, направленную на создание предпосылок для просоциального индивидуального и общественного поведения тм ие на общественных институттовтва.стикта современности,посредством информирования различных социальных групп о происходящих в обществе событиях, процессах и явлениях. В этой связи к основным функциям информационной политики, являющейся формой осуществления государственной власти по отношению к производству информации, по ее мнению, относятся интеграция информации в систему социальных и политических институтов, а также управление социальными процессами с целью изменения их тенденций в оптимальном направлении2. Механизмом практической реализации государственной информационной политики в достижении данной цели, как следует из работы М.В. Мамонова, является формирование в массовом сознании определенных ожиданий в отношении власти и, затем, демонстрация их осуществления путем организации системы соответствующих информационных поводов3. Вполне закономерно в этой связи, что одним из наиболее важных направлений государственной информационной политики, по словам Д.Г. Балуева и Е.П. Чекулаева, является осуществление взаимодействия власти со средствами массовой коммуникации и Интернет-сообществами. При этом, по мнению авторов, «тенденцией в области информационной политики политического руководства стало формирование единого формата информационного вещания на подавляющем большинстве СМК, доступных большинству населения России»1. Приведенные трактовки информационой политики связывают ее, в первую очередь, с управлением информационными потоками. Тем не менее, несмотря на отчетливый акцент на производстве и распространении информации, делаемый многими авторами в определениях информационной политики государства, она, разумеется, не ограничивается лишь информированием и, в частности, предполагает осуществление «позитивной» пропаганды, нацеленной на поддержание социальной стабильности.

Согласно «Концепции государственной информационной политики», она тесно взаимосвязана с государственной политикой обеспечения национальной безопасности через систему информационной безопасности. В «Концепции» выделяются следующие основные направления государственной информационной политики в данной области: учет требований информационной безопасности при выработке стратегии государственной информационной политики и ее осуществлении; согласование нормативно-правовой базы развития информационного общества и обеспечения информационной безопасности; тесное взаимодействие мероприятий государственной информационной политики с мероприятиями, проводимыми в рамках государственной политики обеспечения информационной безопасности и т.д.2. Таким образом, в нашей работе мы будем исходить из того, что информационная политика Российской Федерации направлена на решение широкого круга задач, одной из которых является управление обеспечением информационной безопасности.

Залогом информационной безопасности государства и общества, как пишет В.А. Жигула, является обеспечение эффективного функционирования системы национальных информационных ресурсов. Такое обеспечение, по мнению автора, осуществляется с использованием нескольких групп общих методов, таких как правовые, организационно-технические и экономические1. В.М. Губанов, Л.А. Михайлов и В.П. Соломин выделяют следующие основные направления обеспечения информационной безопасности: развитие «информационной культуры» населения, понимаемой как развитие навыков активной и пассивной защиты от потенциально опасных информационных воздействий; развитие законодательства в информационной сфере, совершенствование правового обеспечения информационной безопасности; создание системы мониторинга информационных угроз и факторов риска путем изучения общественного мнения по данным вопросам; расширение международного сотрудничества по вопросам безопасности в информационном пространстве, включая достижение соглашений о неиспользовании информационных технологий во враждебных целях2. А.А. Морозова видит пути решения проблемы обеспечения информационной безопасности населения России, в том числе информационной безопасности молодежи, в реализации таких мер, как государственный контроль, включающий создание федерального реестра запрещенных сайтов и каналов коммуникации; обеспечение самостоятельного контроля медиаресурсов со стороны СМК и Интернет-провайдеров; медиаобразование населения и, особенно, молодежи по проблеме медиабезопасности; поддержка самообразования личности по вопросам медиабезопасности, развитие навыков самоконтроля в процессе коммуникации; введение этического кодекса коммуникации3. По нашему мнению, большинство выделяемых разными авторами путей и способов обеспечения информационной безопасности могут быть объединены в следующие группы:

- противодействие информационным угрозам со стороны государственных и правоохранительных органов посредством правового регулирования процессов в информационной сфере;

- ограничение доступа молодежи к представляющим опасность информационным ресурсам, техническая блокировка отдельных Интернет-ресурсов, контент-фильтрация и т.д.;

- формирование информационной и коммуникативной компетентности молодежи, развитие способности к критическому восприятию и анализу информации, повышение психологической устойчивости к негативному информационному воздействию.

Так как все эти политико-правовые, организационно-технические и социально-психологические методы являются средствами реализации государственной информационной политики, они, одновременно, могут рассматриваться в качестве социально-политических технологий обеспечения информационной безопасности.

Поскольку государственная информационная политика осуществляется не только на федеральном, но и на региональном уровне, актуальной задачей политической практики является создание региональных моделей обеспечения информационной безопасности, различающихся приоритетностью направлений реализации и разработанностью соответствующих им социально-политических технологий. Необходимость построения моделей обеспечения информационной безопасности, учитывающих специфику конкретного региона, по словам В.М. Юрченко и соавторов, определяется существенными региональными различиями многих характеристик информационной среды. Субъектами информационной безопасности на региональном уровне, по мнению авторов, выступают органы государственной власти субъектов Российской Федерации; органы местного самоуправления; правоохранительные органы; региональные СМК; местные отделения политических партий; некоммерческие и общественные организации. В качестве основного объекта информационной безопасности ими рассматривается население соответствующего региона1.

В силу описанных ранее социально-психологических особенностей и массово-коммуникационных предпочтений молодежи современной российской провинции, мы считаем целесообразным разработку и реализацию отдельных моделей обеспечения ее информационной безопасности, учитывающих специфику молодежного информационного пространства соответствующего региона. Например, проведенный П.П. Зети анализ молодежного информационного пространства на Юге России демонстрирует, в частности, его фрагментарность и бессистемность, недостаточность информирования молодежи о практике реализации молодежной политики и т.д. В этой связи автор обосновывает необходимость усиления деятельности по распространению информации в молодежной среде, расширения каналов информирования и просвещения молодежи, создания системы поддержки региональной молодежной прессы, направленной на увеличение аудитории данных СМК и т.д.2. Исследования особенностей молодежного информационного пространства в сибирских регионах также в целом свидетельствуют о недостаточном уровне его развития, что определяет актуальность изменения каналов и форм распространения информации среди молодежи и совершенствования направленных на нее PR-технологий3. Бесспорно, что молодежь конкретных регионов различается не только уровнем информированности и характером получаемой информации, но и степенью интерактивности во взаимодействии со СМК, вовлеченностью в те или иные сетевые сообщества, показателями общей социальной и политической активности и другими особенностями, определяющими ее способность самой выступать не только объектом, но и субъектом обеспечения информационной безопасности.

Одной из существенных отличительных особенностей молодежи является ее выраженная потребность в саморазвитии и самореализации. Как пишет в данном ключе Н.С. Павлова, состояние безопасности молодежи в итоге определяется возможностями реализации ее индивидуальной и социальной субъектности в различных сферах жизнедеятельности общества, а уровень социально-политического обеспечения безопасности молодежи, соответственно, степенью реализованности ее жизненных сил, удовлетворенностью достигнутой самореализацией, а также соотнесенностью этой удовлетворенности с возможностями молодых людей1. С.А. Пфетцер, А.А. Зеленин и М.С. Яницкий подчеркивают в этой связи, что если деятельность государственных и общественных институтов не сможет удовлетворить существующий запрос на создание условий для духовно-нравственного развития молодежи, то эту нишу могут занять, в частности, различные «виртуальные» сообщества, уже сегодня все более активно развивающиеся в сетевом пространстве, легко преодолевающие формальные организационные преграды и, по существу, неподдающиеся управлению со стороны государства2. Тем самым, одним из приоритетных направлений социально-политического обеспечения информационной безопасности молодежи следует считать поддержку ее общего, в том числе морально-нравственного, ценностного развития, способствующую повышению ее субъектности в информационном пространстве.

Итак, как следует из анализа приведенных источников, субъектами обеспечения информационной безопасности молодежи могут выступать органы государственной власти РФ и ее субъектов, органы местного самоуправления, образовательные учреждения, общественные организации, формальные и неформальные молодежные объединения, наконец – средства массовой коммуникации. Основным объектами информационной безопасности, по нашему мнению, должны являться популярные среди молодежи источники информации, прежде всего – Интернет-ресурсы, а также сама молодежь как особая социально-демографическая группа.

Как показывает практика, реальные меры, направленные на обеспечение информационной безопасности молодежи, сегодня преимущественно касаются источников информационного воздействия на молодежь. Сюда можно отнести прямое противодействие информационным угрозам со стороны государственных правоохранительных органов посредством правового регулирования процессов в информационной сфере, а также осуществляемого на этой основе технического ограничения доступа к представляющим опасность Интернет-ресурсам, контент-фильтрацию и т.д. К технологиям влияния на информационное пространство молодежи можно отнести и так называемый «астротерфинг» – использование современных программных и организационных средств для вытеснения реальных людей на веб-форумах, продуцирование массы якобы независимых «комментов», которые на самом деле могут быть написаны одним человеком или группой привлеченных «троллей» и, тем самым, создание «мнимого» общественного мнения, которое в итоге становится настоящим, выгодным для субъекта влияния. По словам А.Н. Ильина, «Интернет не получается контролировать, но его можно троллировать»1.

По нашему мнению, более эффективным в стратегическом плане является осуществление комплекса мер профилактического характера в отношении самой молодежи как объекта потенциально негативного воздействия. Как справедливо указывает Г.А. Фомченкова, «информационная безопасность» общества должна быть основана на информационно-идеологическом факторе, который формирует духовную составляющую молодежи, а значит и является основой ее безопасности»1. По словам П.П. Зети, ситуация в современной российской провинции требует создания в региональном информационном пространстве условий, при которых молодые люди могли бы получать максимально возможное количество информации, способствующей воспитанию и укреплению общечеловеческих ценностей, выработке активной гражданской позиции, формирующей у молодежи позитивные установки по отношению к другим национальностям и друг другу, высокий уровень политической культуры. Данный процесс, по мнению автора, включает следующие технологии: создание концепции и программы научно-исследовательской и информационной деятельности; создание молодежных региональных СМИ и поддержку уже существующих; подготовку специалистов научно-исследовательской и информационной деятельности в сфере молодежной политики; развитие межрегионального сотрудничества. Такая информационная политика призвана сформировать социальный диалог между государством, СМИ и молодежью2.

Соответственно, эффективное обеспечение информационной безопасности молодежи может быть достигнуто в рамках совместной деятельности ее субъектов, осуществляющих комплекс мер не только по прямому противодействию информационным угрозам, но и, одновременно, по повышению уровня ценностного развития. К технологиям содействия ценностному развитию молодежи можно отнести как целенаправленную информационную деятельность по повышению уровня морально-нравственного развития, пропаганде значимости традиционных и гражданско-патриотических ценностей, развитию правосознания, так и формирование информационной и коммуникативной компетентности молодежи посредством медиаобразования как развития способности к критическому восприятию и анализу медиатекстов, в том числе с учетом регионального социокультурного и политического контекста. Реализация данных технологий позволит оптимизировать процесс ценностного самоопределения «провинциальной» молодежи, создавая условия для самостоятельного выбора и внутреннего принятия высших, духовных ценностей.

Таким образом, для эффективной политической социализации «провинциальной» молодежи, создания условий профилактики экстремизма и радикализации политического участия в молодежной среде, и, тем самым, обеспечения устойчивого, стабильного развития общества, необходим целый комплекс мер содействия ценностному развитию, включающий собственно социально-политические, информационные и психолого-педагогические технологии, и, соответственно, требующий системной интеграции деятельности субъектов их реализации. Комплекс названных технологий может быть реализован, в частности, в совместной деятельности департаментов по работе с молодежью, молодежных общественных организаций и образовательных учреждений.

Акцент на ценностном развитии молодежи в системе мер обеспечения ее информационной безопасности определяет необходимость включения соответствующих индикаторов в число показателей эффективности социально-политических технологий, реализуемых в данном направлении. Как справедливо указывают В.М. Юрченко и соавторы, при построении региональной модели информационной безопасности центральное место занимает разработка системы ее индикаторов, под которыми понимаются пороговые значения, выход за пределы которых означает возникновение реальных информационных угроз тому или иному объекту. По мнению авторов, в качестве таких индикаторов могут рассматриваться уровень доверия к источникам информации, общественным институтам и институтам власти, степень влияния институтов гражданского общества на тематизацию политического дискурса, показатели «мигрантофобии» и межэтнической напряженности, распространенность в обществе «языка вражды» и др.1. Оценка обеспечения информационной безопасности молодежи, исходя из всего сказанного ранее, по нашему мнению, должна включать также мониторинг показателей ее медиакомпетентности и ценностного развития. С учетом контекста нашего исследования, нам близка также позиция С.И. Петрова, который считает целесообразным «соединить в одно целое перечень показателей национальной безопасности с индикаторами устойчивого развития, которые предложены для измерения его динамики на национальном и международном уровнях»2. Мы полаем вполне возможным распространение такого подхода и на региональный уровень. В этой связи для эмпирической проверки выдвинутой нами гипотезы мы будем одновременно оценивать показатели обеспечения информационной безопасности молодежи на региональном уровне и индикаторы устойчивости развития данного региона в их взаимосвязи и взаимообусловленности.
2.4. Выводы по второй главе.
В современной политической науке безопасность понимается не только как объективное состояние защищенности, но и как форма политической практики. Наиболее широким понятием в данном контексте является «национальная безопасность», понимаемая как безопасность государства, общества и его граждан. При этом в качестве базового компонента в системе национальной безопасности, являющегося необходимым условием обеспечения всех остальных ее сфер, можно рассматривать информационную безопасность. В наиболее общем виде информационную безопасность можно определить как состояние защищенности государства, общества, а также отдельной личности от негативного воздействия на них различных информационных угроз, направленных на деформацию общественного и индивидуального сознания.

Любое информационное воздействие потенциально способно манипулировать индивидуальным и массовым сознанием, оказывая влияние на социальное поведение человека. Способность человека противостоять негативному информационному воздействию обусловлена характером передаваемой информации, а также особенностями как субъекта, так и объекта такого воздействия. Особое значение здесь имеет проблема информационной уязвимости молодежи, связанная с неустойчивостью ее системы ценностей и социальных установок, способных легко изменяться под влиянием внешних факторов, в связи с чем сознание молодежи легко поддается манипулированию со стороны СМК. В результате целенаправленного информационного воздействия политическое участие молодежи может приобрести деструктивную, радикальную или экстремистскую направленность. Возможность подобного побудительного воздействия на сознание молодежи требует особого внимания при разработке и реализации стратегий обеспечения информационной безопасности.

Важнейшим каналом получения информации для современной российской молодежи, включая и молодежь российской провинции, сегодня является Интернет. Широкие возможности, предоставляемые ресурсами Интернета, определяют выраженность как позитивных, так и негативных эффектов от его использования. Потенциальные информационные угрозы сознанию молодежи со стороны СМК определяют необходимость разработки адекватной им модели информационной безопасности. Оценка значимости и приоритетности подобных Интернет-угроз для молодежи того или иного конкретного региона должна быть положена в основу разработки и реализации стратегии обеспечения информационной безопасности молодежи на региональном уровне, а также системы мониторинга показателей ее эффективности.

Социальное и политическое управление информационной сферой осуществляется в рамках информационной политики, направленной на решение широкого круга задач, одной из которых является управление обеспечением информационной безопасности. Существующие направления обеспечения информационной безопасности могут быть объединены в следующие группы: противодействие информационным угрозам со стороны государственных и правоохранительных органов посредством правового регулирования процессов в информационной сфере; ограничение доступа молодежи к представляющим опасность информационным ресурсам, техническая блокировка отдельных Интернет-ресурсов, контент-фильтрация и т.д.; формирование информационной и коммуникативной компетентности молодежи, развитие способности к критическому восприятию и анализу информации, повышение психологической устойчивости к негативному информационному воздействию. Соответственно, средствами реализации государственной информационной политики в данном направлении являются различные политико-правовые, организационно-технические и социально-психологические методы, которые одновременно выступают социально-политическими технологиями обеспечения информационной безопасности.

Актуальной задачей политической практики является создание региональных моделей обеспечения информационной безопасности молодежи, отличающихся спецификой направлений и технологий реализации. Эффективное обеспечение информационной безопасности молодежи может быть достигнуто в рамках деятельности не только по прямому противодействию информационным угрозам, но и по повышению уровня ее ценностного развития и медиакомпетентности, способствующих повышению ее субъектности в информационном пространстве. Соответственно, анализ обеспечения информационной безопасности молодежи должен включать мониторинг показателей ее медиакомпетентности и ценностного развития на региональном уровне, которые в контексте нашего исследования должны оцениваться в тесной взаимосвязи и взаимообусловленности с индикаторами устойчивого развития соответствующего региона.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал