Кризис и механизмы глобальной координации: пример рынка нефти



Скачать 119.45 Kb.
Дата02.05.2016
Размер119.45 Kb.
Александр Курдин

аспирант экономического факультета МГУ им. Ломоносова,

начальник отдела проблем мировой энергетики ФГБУ «Российское энергетическое агентство»

Кризис и механизмы глобальной координации: пример рынка нефти

В ходе глобализации мировой экономики все большим вниманием стали пользоваться проблемы мирового хозяйства, возникшие вследствие усиления международной взаимосвязанности или приобретшие из-за этого процесса специфические черты.

Наиболее ярким примером в этой связи являются глобальные проблемы человечества: глобальное потепление, загрязнение окружающей среды, глобальные проблемы развития (голод и массовая бедность в наименее развитых странах), распространение пандемий и т. д. Все эти явления так или иначе связаны с международными внешними эффектами (экстерналиями): «побочными» воздействиями деятельности или положения экономических агентов в одних странах на состояние экономических агентов в других странах. Если такие эффекты отсутствуют, то исчезает глобальный или региональный характер проблемы: тогда, даже если проблема распространена в различных странах или регионах, в каждом конкретном случае она может быть решена на уровне национальной экономики.

В основе глобальных проблем лежат глобальные внешние эффекты, но сферы появления последних ни в коей мере не ограничиваются перечисленными выше проблемами. Глобальные экстерналии способны появиться и появляются в любой сфере экономической деятельности, где, по крайней мере, наличествуют активные международные отношения, в частности на мировых рынках товаров и факторов производства.

В мире с пренебрежимо малыми трансакционными издержками внешние эффекты были бы интернализованы путем обмена.1 Но уровень трансакционных издержек осуществления обменов на международном уровне по сравнению с национальным в ряде случаев достаточно высок (из-за отсутствия единой институциональной среды и большого числа контрагентов). Это может привести к сохранению существующих экстерналий и субоптимальному состоянию любого рынка в глобальном масштабе.

Решение проблемы интернализации внешних эффектов в широком смысле слова состоит в создании специальных институтов2, позволяющих экономическим агентам структурировать свои отношения по поводу тех или иных ресурсов или активов – собственно говоря, именно с этим и связан процесс эволюции институтов3. Институты минимизируют издержки проведения трансакций4, необходимых для интернализации внешних эффектов. Если рассмотреть этот процесс более детально, то для осуществления трансакций необходимо установить первоначальное распределение прав собственности. Фактически это позволяет наделить участников взаимоотношения полномочиями относительно дальнейшего регулирования трансакций. На следующем шаге устанавливаются правила осуществления трансакций. Эта процедура фактически означает применение для каждого внешнего эффекта схемы двустороннего общественного договора Дж. Бьюкенена5. Вместе с тем конкретные трансакции, которые собственно и служат средством интернализации внешнего эффекта, могут необязательно носить рыночный характер. Они могут регулироваться в рамках одного из трех обобщенных режимов управления трансакциями, выделенных О. Уильямсоном: рынка, гибрида или иерархии6. Иерархия подразумевает наличие единого центра управления трансакциями, определяющего движение прав собственности между агентами. В случае рынка перемещение прав осуществляется на основе решений независимых агентов, способных свободно заключать и прекращать контракты друг с другом и тем самым использовать механизмы конкуренции. Гибрид предусматривает промежуточную ситуацию: стороны контракта автономны, но сам контракт носит долгосрочный характер, содержит дополнительные процедуры адаптации сторон друг к другу, пролонгации взаимодействия и разрешения споров без прерывания контрактных отношений. Важно отметить, что выбор сторонами одного из механизмов происходит под влиянияем ряда факторов: специфичности объекта (возможности использования объекта каждой из сторон вне данной трансакции, иными словами, сравнительная важность адаптации конкретных агентов друг к другу), уровня неопределенности, частоты трансакций.

Распределение правомочий собственности и выбор механизмов управления трансакциями в глобальном масштабе являются основой для создания механизма глобальной координации, позволяющего приступить к проблеме интернализации внешнего эффекта. Безусловно, более подробно можно рассмотреть другие существенные компоненты решения: механизм распространения формируемого института7 и наличие эффективных механизмов принуждения в международных масштабах8, но это выходит за рамки исследования.

Интересный и важный пример развития международного регулирования в долгосрочном периоде представляет мировая нефтяная отрасль. Географическое разделение мировых центров добычи и потребления нефти обусловило большую роль международных трансакций в рамках нефтяной индустрии. В то же время отрасль перенесла и продолжает переносить значительные потрясения, ведущие к модификации регулирования9.

Кризис (в совокупности с предкризисным пиком) указал на колоссальный потенциал глобальных внешних эффектов в системе мировых нефтяных рынков. В условиях глобального экономического кризиса 2008 – 2009 гг. произошли резкие колебания цен на нефть: в июле 2008 г. они превышали 140 долл./барр., а в начале 2009 г. находились ниже отметки 40 долл./барр. Спад цен, вызванный значительным сокращением спроса в отдельных регионах мира, временным лагом приспособления добычи к сокращению спроса, сокращением инвестиционного спроса, колебаниями на финансовых рынках, а до этого – бурный рост цен, вызванный теми же факторами, но с противоположными знаками, обусловили возникновение периода высокой неопределенности и расширения спектра прогнозов развития нефтяного рынка. В 2011 – 2012 гг. вновь произошёл ценовой всплеск.

Колебания цен на основных торговых площадках нефтяного рынка оказывают влияние на целый ряд важных показателей как в пределах нефтяной отрасли мира, так и вне ее, включая показатели бюджетов и долгов, доходов и инфляции, спроса и цен на иные энергоресурсы. Рост и спад цен могут приносить прибыли и убытки в краткосрочном периоде, но в целом высокая нестабильность конъюнктуры, периодически обостряющаяся вследствие отдельных событий в конкретных странах и регионах, повышает риски для большого количества экономических агентов по всему миру.

Существующая институциональная основа глобального рынка нефти, порождающая эти внешние эффекты, может быть рассмотрена в историческом контексте. Она складывалась с начала XX века, когда значение нефти для мирового хозяйства стало активно возрастать.

После экспансии западных нефтяных компаний за рубеж, в частности на Ближний Восток, в середине прошлого века сформировались довольно однородные режимы собственности и механизмы управления трансакциями на международном уровне. Правомочия собственности на ресурсы в развивающихся странах формально принадлежали государствам, но они были ограниченными: добыча полностью контролировалась западными компаниями, закупавшими нефть не по рыночным, а по справочным ценам, на которые они оказывали решающее влияние в ходе переговоров. Фактически на выходе из скважины нефть переходила в собственность концессионеров – международных нефтяных компаний (IOC). В дальнейшем она двигалась в рамках вертикально интегрированной структуры до стадии сбыта. Таким образом, на начальном этапе (апстрим) компании и государства взаимодействовали на основе гибридных взаимоотношений, а последующие трансакции регулировались преимущественно в иерархическом порядке. Рыночное регулирование начиналось только на стадии реализации нефтепродуктов.

Следует заметить, что в условиях формирования добывающей промышленности и инфраструктуры шла не просто торговля товаром общего назначения – нефтью. Одновременно с этим компании оказывали специфические услуги в сфере развития нефтяной промышленности, требовавшие для обеих сторон достаточно высокой степени адаптации друг к другу. В этой связи рыночное регулирование отношений на данном этапе могло быть менее эффективным по сравнению с фактически действовавшими механизмами.

В 1970-х – 1980-х гг. произошли изменения в международных механизмах регулирования отрасли. Во-первых, ряд национализаций добывающих предприятий в 1970-е гг. привёл к тому, что правомочия собственности на значительную часть мировых запасов нефти оказались сконцентрированными в руках ряда национальных нефтяных компаний. Ранее западные компании, владеющие мощностями, фактически оказывали конкретной стране специфическую услугу обслуживания недр. Заменить конкретную компанию, собственника мощностей, в краткосрочном периоде было невозможно. При этом сами государства не получали добытую нефть. После национализации концессий государства (и их национальные нефтяные компании – NOC) смогли распоряжаться именно нефтью. Обслуживание месторождений на основе долгосрочных сервисных контрактов могли продолжать те же западные компании, но не они теперь обладали ключевыми правомочиями собственности на саму добытую нефть.

Следует отметить, что легитимность изменения прав собственности была подтверждена международным сообществом. Декларация ООН об установлении Нового международного экономического порядка от 1 мая 1974 года провозгласила, в том числе, «полный неотъемлемый суверенитет каждого государства над своими природными ресурсами».

Государства и национальные нефтяные компании в нефтедобывающих странах, уже обладающие добывающими мощностями и инфраструктурой, получили в своё распоряжение актив общего назначения – нефть. В условиях высокого и растущего спроса 1970-х гг. она могла быть продана широкому кругу конкурирующих потребителей. Оптимальным механизмом управления трансакциями при этом для производителей стал рыночный механизм.

Переговорная сила нефтедобывающих стран была, безусловно, увеличена за счёт формирования поверх национальных нефтяных иерархий наднациональной гибридной структуры – ОПЕК, которая участвовала в управлении трансакциями за счёт ограничения прав собственности каждого из членов Организации. Но это порождало негативные экстерналии для потребителей нефти.

Последующее повышение цен на нефть, сделавшее рентабельными новые разработки даже на сложных месторождениях, и новые открытия вывели на рынок нефти альтернативных производителей, в частности страны Северного Моря и СССР. Это означало появление у покупателей возможности переключения между продавцами, тем более после возникновения разлада в ОПЕК и разделения СССР. В совокупности со стабилизировавшимся в 1980-х гг. потреблением нефти это означало повышение спроса на рыночные механизмы и со стороны потребителей нефти. В этих условиях переход от прежних механизмов управления трансакциями на рынке сырой нефти к рыночным механизмам стал неизбежным.

Политические факторы тоже сыграли свою роль в распространении рыночных механизмов, но они находятся за рамками данного исследования.

Сложившаяся в 1980-е и 1990-е гг. система: иерархические структуры в добыче и переработке нефти, ряд долгосрочных сервисных контрактов или СРП10 западных компаний на территории развивающихся стран, свободные рынки нефти и нефтепродуктов с высокой и растущей ролью бирж и финансовых деривативов, гибридная структура ОПЕК на стороне предложения – все это сохраняется до сих пор, но перед системой встали новые вызовы.

На сегодняшний день стабильность энергетических рынков, и в первую очередь рынка нефти, также вошла в число глобальных проблем. Особенности действующего рынка нефти способны порождать глобальные внешние эффекты. Это объясняется рядом факторов. Во-первых, в условиях тесной взаимозависимости международных товарных и финансовых рынков и национальных экономик колебания цен на ресурсы могут вызвать широкомасштабную нестабильность и спровоцировать макроэкономические шоки, неблагоприятные для большинства агентов. Во-вторых, возникает угроза постепенного истощения запасов традиционной нефти, что требует разработки более сложных месторождений, постоянных масштабных инвестиций в разведку и поддержание добычи и, возможно, изменения характеристик переработки. В-третьих, активизация климатических проблем требует реформирования мировой энергетики, но колебания цен на традиционные энергоресурсы ухудшают инвестиционный климат в сфере «новой энергетики».

Преодоление нестабильности возможно за счет применения существующих на стороне спроса и предложения объединений стран – фактически гибридных механизмов регулирования со стороны спроса и предложения – это МЭА и ОПЕК соответственно. В частности, сокращение квот ОПЕК на 4,2 млн. барр./день на рубеже 2008 – 2009 гг. (при фактическом снижении добычи примерно на 3 млн. барр./день) создало положительный внешний эффект для многих участников рынка, заинтересованных в стабилизации уровня цен на нефть. Но этот положительный внешний эффект был фактически «оплачен» из кармана ОПЕК без компенсации в адрес Организации в явном виде. Он также является неинтернализованным.

Кризис 2008 – 2009 гг. породил сомнения в том, что действующий режим регулирования международных трансакций способен справиться с этими вызовами. Его перспективы с точки зрения решения глобальных проблем связаны с ответами на ряд вопросов:


  • возможно ли добровольное изменение прав собственности участниками рынка – к примеру, принятие ограничений на свободу ценообразования или определения объёмов поставок?

  • послужит ли введение гибридных или иерархических механизмов управления трансакциями на рынке нефти интернализации внешних эффектов, и не породят ли эти механизмы слишком высокие трансакционные издержки?

На данном этапе не сложилось глобального консенсуса относительно механизма преобразования организации глобальных рынков энергоносителей, в частности нефтяного рынка, хотя в этом направлении предлагался ряд инициатив разного масштаба: от совершенствования информационного взаимодействия между участниками до формирования глобального регулятора.

Вероятное повышение относительной редкости нефти в будущие годы в сочетании с попытками сдерживания нестабильности цен может привести к модификации существующих глобальных механизмов координации. Альтернативы должны рассматриваться уже сейчас. В их числе: минимизация трансакционных издержек в рамках действующего рыночного механизма за счет максимально прозрачной информации о нефтяных рынках, добывающей отрасли, и состоянии спроса в глобальных масштабах; создание мирового трехстороннего механизма во главе с международной регулирующей структурой (наподобие МВФ), осуществляющей изъятия из запасов или их пополнение для стабилизации цен и/или регулирующей инвестиционные процессы в нефтяной отрасли; переход от спотовых поставок и краткосрочных фьючерсов к долгосрочным двусторонним контрактам на поставки нефти; развитие вертикальной и горизонтальной интеграции в нефтяной отрасли вплоть до перехода к директивному планированию в рамках единой иерархической структуры. Эти модели соответствуют различным механизмам управления трансакциями по О. Уильямсону.

Выбор оптимального механизма будет зависеть от ряда будущих технологических и институциональных параметров мировой нефтяной отрасли, но для облегчения процесса трансформации конкретные формы механизмов управления должны быть проанализированы заранее на основе метода сравнения дискретных институциональных структурных альтернатив.

Сценарий развития институциональной базы глобального регулирования нефтяного рынка зависит от ряда «входных параметров» для анализа, включая уровень специфичности активов, неопределенности и частоты трансакций (в соответствии с методологией Оливера Уильямсона). На выходе это позволяет сформулировать рекомендации относительно оптимального режима управления международными трансакциями на нефтяном рынке в зависимости от объективных обстоятельств.

Ключевое решение будет зависеть от необходимости адаптации сторон друг к другу. Нефть сама по себе по ряду параметров является и будет являться товаром с низкой специфичностью (в условиях развитой мировой торговли, ограниченной дифференциации между сортами и наличия взаимозаменяемых производителей). Поэтому рыночный механизм, хотя и усовершенствованный, должен сохранить доминирующее положение. В то же время при необходимости активных дополнительных инвестиций в разработку новых сложных месторождений и инфраструктуры в расчете на спрос со стороны определенных потребителей или их групп повышается т. н. целевая специфичность актива и, следовательно, необходимость адаптации сторон друг к другу. В этой ситуации возможно развитие альтернативных механизмов регулирования. В случае повышения неопределенности, в частности при обострении кризиса, следуя логике О. Уильямсона, вероятность формирования гибридных механизмов снижается11. Таким образом, при высоком уровне неопределенности и необходимости инвестиций в новые дорогостоящие разработки для удовлетворения высокого, но неустойчивого спроса возможен переход даже к иерархической модели регулирования мирового нефтяного сектора.

Безусловно, данный анализ должен продолжаться и корректироваться по мере развития объективной ситуации. Решение проблемы глобального регулирования позволит существенно снизить угрозу широкомасштабных международных негативных экстерналий, идущих от мирового нефтяного сектора.




1 Coase R. The Problem of Social Cost // Journal of Law and Economics. 1960. Vol. 3. P. 1 – 44; Buchanan J., Faith J. Entrepreneurship and the Internalization of Externalities // Journal of Law and Economics. 1981. Vol. 24, No. 1. P. 95 – 111.

2 Здесь и далее «институт» интерпретируется как правило или система правил, снабженных внешним механизмом принуждения к исполнению.

3 Demsetz H. Toward a Theory of Property Rights // The American Economic Review. 1967. Vol. 57, No. 2. P. 347 – 359.

4 Понятие «трансакция», подразумевающее переход прав собственности, не эквивалентно понятию «обмен». Подробнее см. Шаститко А. Новая институциональная экономическая теория. 4-е изд. – М.: ТЕИС, 2010. С. 234 – 237. Классические примеры интернализации экстерналий связаны с обменами, которые одновременно являются трансакциями, но с точки зрения новой институциональной экономической теории, в рамках которой проводится исследование, для интернализации приоритетное значение имеет понятие «трансакция».

5 Buchanan J. The Limits of Liberty: Between Anarchy and Leviathan / The Online Library of Liberty // http://oll.libertyfund.org/?option=com_staticxt&staticfile=show.php%3Ftitle=1827&chapter=103255&layout=html&Itemid=27. 1975.

6 Williamson O. The Mechanisms of Governance. – Oxford University Press, 1999; Comparative Economic Organization: The Analysis of Discrete Structural Alternatives // Administrative Science Quarterly. 1991. Vol. 36, No. 2. P. 269-296; Williamson O. Transaction-Cost Economics: The Governance of Contractual Relations // Journal of Law and Economics. 1979. Vol. 22, No. 2. P. 233 – 261.

7 Подробнее о механизмах распространения институциональных изменений: Тамбовцев В. Экономическая теория институциональных изменений. М.: ТЕИС, 2005. С. 202 – 273.

8 Подробнее о механизмах гарантирования международных обязательств см. Фуруботн Э., Рихтер Р. Институты и экономическая теория: достижения новой институциональной экономической теории / Пер. под ред. В. С. Катькало, Н. П. Дроздовой. – СПб: Издат. дом СПбГУ, 2005. С. 536 – 543.

9 История развития нефтяной отрасли в XX веке рассматривается нами на основе: Ергин Д. Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. – М.: Альпина Паблишер, 2011; Лоран Э. Нефть: ложь, тайны, махинации. – М.: СТОЛИЦА-ПРИНТ, 2007; Капусткин В., Маргания О. Основные этапы развития международной нефтяной промышленности и мирового рынка нефти / Нефть, газ, модернизация общества / под ред. Н. Добронравина, О. Маргания. – СПб: «Экономическая школа» ГУ ВШЭ, 2008. С. 53 – 100.

10 СРП – соглашение о разделе продукции.

11 Williamson O. Comparative Economic Organization…



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал