Монография : 2009 Аннотация



страница7/13
Дата30.04.2016
Размер2.08 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Типы урбанистических ландшафтов

Составными частями как ландшафтов (экосистем), так и антропосферы (и в более узком смысле – техносферы) являются города, в большей степени формирующие антропогенные ландшафты. Любой город, тем более мегаполис, представляет собой сложную высокоорганизованную систему с множеством входящих в нее элементов, звеньев, компонентов, подсистем и связей между ними. Поначалу города в значительной степени являются частями биогеоценозов, но по мере урбанизации, модернизации (индустриализации) и технократизации, все более обосабливаются от окружающей среды и оказываемых ею влияний, становясь самостоятельными и самодостаточными единицами (системами). Земная поверхность (эпигеосфера – ландшафтная оболочка Земли) по мере развития человечества все более покрывается антропогенными ландшафтами, среди которых преобладающими становятся урбанистические ландшафты.

Город есть самоорганизующаяся и развивающаяся открытая система, представляющая наиболее ярко выраженную форму урбанистического ландшафта. Составляющими города как системами являются: неживая естественная среда – геологическая, неживая искусственная среда – техническая и информационная, живая естественная среда – биологическая, в том числе человеческая (человек как представитель вида Homo sapiens) и социальная (человек как общественное существо), живая искусственная среда – доместикатная (культурные растения и домашние животные). Таким образом, город (мегаполис) представлен не только косно механической, но и биосоциальной стороной системного образования, смешанного по своей природе (то есть естественно искусственного). Если в ранние исторические периоды (древний мир, средневековье) в городах преобладали естественные составляющие (геологическая и биологическая), то по мере общественно экономического прогресса, включающего модернизацию, урбанизацию и технократизацию, города все более выделяются из окружающих биогеоценозов, наращивая искусственный антропогенный потенциал. Итак, с одной стороны любой мегаполис есть механизм (неорганичная техноинформационная система), а с другой – организм (органическая биосоциосистема).

Населенные пункты в сельской местности (поселки, деревни, селения) более близки к природе, соответственно и связи с окружающей географической средой интенсивнее, но по мере индустриализации и они превращаются в большей степени искусственные образования – антропогенные ландшафты, заменяя элемент природного технической составляющей.



Антропотехногенный фактор коэволюции природы и общества

На окружающую природную среду общество воздействует в результате свой деятельности – прежде всего, производственно хозяйственной, а кроме того, этносоциальной и социокультурной. Наложение этих трех векторов на плоскость бытия общества дает в итоге экологическое влияние общества на природу, что подразумевает их коэволюцию – диалектически противоречивое сосуществование и совместное развитие в рамках единой биосоциосистемы. В дальнейшем ноосферный императив задает коэволюцию общества и природы как не просто совместного, но и неантагонистического развития.

Следует особо отметить, что с развитием человечества естественные (природные) ландшафты постепенно все более уменьшались, уступая место искусственным (урбанистическим) ландшафтам, созданным человеком. При этом сельскохозяйственная деятельность изменяет в большей степени состав флоры и фауны данного биогеоценоза, а промышленная деятельность – состав атмосферы (в первую очередь тропосферы). Хозяйственная деятельность в целом изменяет также рельеф (в особенности, строительство и архитектура) и физико химический состав биотопа (почвы, водных источников). Любые, населенные человеком, экосистемы подвергаются значительным изменениям антропотехногенного (а значит искусственного) характера. Можно сказать, человек с помощью техники пересотворяет уже сотворенную природу, перекраивая ее по своим меркам и на свой лад.

В древности, в средние века и даже в Новое время изменения человеком природы были еще обратимы. То есть, если этносы истощали ландшафты и нарушали связи в биоценозах, то после их (этносов, социально политических образований) гибели или ухода (миграции), природные системы восстанавливались (медленно или быстро, полностью или частично). Однако отметим, что производственно преобразовательная деятельность человека на доиндустриальной стадии, не нарушая целостности биосферы, на отдельных территориях создавала условия для экологических взрывов, ломала природное равновесие. На современном этапе (в Новейшее время) планета заселена достаточно плотно, так что тем или иным народам и населениям стран уйти, покинув отравленную и истощенную территорию, просто некуда. Да и степень воздействия и его последствия сегодня неизмеримо велики по сравнению с прошлыми эпохами. Таким образом, процессы, возникающие как следствие влияния человечества на окружающий природный мир, носят необратимый характер. Результаты социогенеза и этногенеза на сегодняшнем этапе оказались разрушительными для биогеосферы в глобальном масштабе.

При ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СПОСОБАХ ПРОИЗВОДСТВА – в рабовладельческой (античный м азиатский способы производства) и феодальной общественно экономических формациях, что соответствует ДОИНДУСТРИАЛЬНОМУ ОБЩЕСТВУ, – главенствующим средством производства и всеобщим орудием трудовой деятельности выступала земля, а также простейшие ручные орудия труда и примитивные механизмы. Соответственно в этих обществах отношение к окружающей среде, опосредованное прикреплением к земле и зависимостью от нее как земледельцев, так и скотоводов, предполагало экстенсивное ее освоение, почти полностью зависимое от плодородия почв.

Картина кардинальным образом меняется со становлением и развитием КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА, в период соответствующей ему общественно экономической формации (ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА), когда промышленная революция положила начало интенсивному освоению природных ресурсов в результате комплекса научных открытий и быстрого развития усложненной техники. Адаптационный механизм взаимодействия общества с окружающей естественно географической средой уступает место адаптирующей деятельности человека, что стало возможным благодаря бурному развитию новых производительных сил.

Необходимо учитывать такой факт, что на ранних этапах общественного развития антропогенное влияние на ландшафты, то есть на окружающую среду, было минимальным. Неоантропы, объединяясь вначале в стада, затем в племена (состоящие из родов и фратрий) и общины, из которых постепенно складывались этносы (народности), в большей степени приспосабливались к ландшафтам, нежели изменяли их сами. В древнем мире, да и в средние века антропогенное влияние традиционного общества на окружающую среду не превышало местный региональный уровень. Сегодня мы вынуждены говорить об антропогенном воздействии индустриального, а теперь и ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА – причем не только на ландшафты, но и на климат – уже на глобальном уровне. И это слишком серьезно, чтобы ссылаться на неуклонную восстанавливаемость биогеоценозов в историческом аспекте. При этом и региональные воздействия в некоторых случаях имели ранее столь высокую деструктивную интенсивность, что вели к необратимым негативным изменениям в биогеоценозах, приводили к разрушению и гибели отдельные экосистемы (например, до образования пустыни Сахара, первоначально на этом месте была цветущая равнина, вытоптанная впоследствии стадами домашних копытных и загубленная земледельцами аборигенами).

В настоящее время положение усугубляется тем, что природные ландшафты все более уменьшаются, вытесняемые урбанистическими ландшафтами. Техника в основном не ассимилируется природой, подавляющая часть продуктов жизнедеятельности современного человечества превращается в ненужный хлам, засоряющий и без того перегруженную биосферу. И процессы эти нарастают по экспоненте, набирая ускорение. Если ранее, изгадив и разрушив все вокруг себя, люди уходили в другие места, бросая поселения, оставляя природе по возможности вернуть антропогенно измененный ландшафт к естественному состоянию (подобное случилось с древним Вавилоном – остались лишь руины), то сегодня деструктивные изменения таковы, что природе уже не справиться с ними. Спасти положение может лишь глобальная катастрофа, которая сметет человечество и большую часть биосферы с лица Земли.

Связь природы и общества в узком смысле является функциональной, а в широком – носит системный характер. Как окружающая среда влияет на процессы антропогенеза, так и общество в своем становлении и развитии воздействует на природу, изменяя ее структуру и действующие в ней связи, преображая окружающий мир по своему замыслу и исходя из своих потребностей и нужд. Другой вопрос: насколько эти антропогенные воздействия оправданы с точки зрения преодоления энтропии – ведут ли они к убыванию или, наоборот, к нарастанию хаоса?

Если исключить деструктивные, а также стихийно рыночные аспекты общественной практики, то в целом практическая деятельность людей имеет антиэнтропийный вектор и потенциально ведет к негэнтропии. В реальности же происходящие в настоящее время процессы антропогенного воздействия способствуют нарастанию непримиримых, антагонистических противоречий в системе «природа общество человек» и, в конечном итоге, ведут к кризису и катастрофе на общепланетарном уровне, то есть к гибели мировой цивилизации, а возможно и всего живого на планете. Практика подтверждает преобладание негативных, деструктивных аспектов человеческой деятельности в триединой системе «природа общество человек». Изменить свое движение и развитие природа не может, значит необходимо менять свои приоритеты и свое отношение к окружающему миру человечеству.

Социум (и этнос) как система может нарушать устоявшиеся связи в системах более высокого порядка (экосистемах), являясь в них звеном (подсистемой, элементом). Но, если социум (и этнос) разрушает биогеоценоз безвозвратно, то есть уничтожает его, то это уже антисистема, проявляющая себя как деструктивное, патогенное звено (негативная подсистема). Таковы были вышеуказанные кочевники и земледельцы Северной Африки (Магриба), таковыми являлись вавилонские халдеи – оставившие за собой – и те и другие – лишь пустыни и руины. Все черты подобной антисистемы обнаруживает ультрасовременное западное общество, в первую очередь, США.

Если этнос как система – природное образование, опосредованное в своем развитии социальными аспектами, то деструктивный этнос как антисистема – не столько биологическое явление, сколько искусственное, и значит неестественное. Также и состояние борьбы с природой есть противоестественный процесс, порожденный безудержным человеческим эгоизмом и завышенными, а то и негативными потребностями, вызванными извращенной психикой и аморальным сознанием. Выходит, корень экологических проблем, вызванных антропогенными факторами, заключается в нравственности, моральном выборе человека, а также в его социопсихической ориентации. Здесь и потребительская психология, и социопатия, и отчуждение, и акты вандализма и многое другое, что превращает человека разумного в «двуногий скот», подталкивая его к «войне всех против всех».

Согласно Л. Гумилеву, в биологическом отношении человек является крупным хищником и занимает вершину любого биогеоценоза. «Биоценология показала, что человек входит в биоценоз ландшафта как верхнее завершающее звено, ибо он – крупный хищник и как таковой подвластен эволюции природы, что отнюдь не исключает наличия дополнительного момента – развития производительных сил, создающих техносферу, лишенную саморазвития и способную только разрушаться» (Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. – М.: Рольф, 2001, С. 33). В то же время следует отметить, что «тотальным хищником» человек является как раз таки не в биологическом, а скорее в социальном отношении. Человек не обладает какими либо природными механизмами (органами тела), предназначенными для нападения и убийства крупных жертв. Австрийский зоолог и этолог Конрад Лоренц совершенно верно указывал, что «человек как раз не имеет «натуры хищника». Большая часть опасностей, которые ему угрожают, происходит от того, что по натуре он сравнительно безобидное всеядное существо, у него нет естественного оружия, принадлежащего его телу, которым он мог бы убить крупное животное» (Лоренц К. Агрессия / Горелов А. А. Концепции современного естествознания: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 2002, С. 462). «Хищнический» характер человеческой самоорганизации проявляется не столько в биологическом плане – в мясоедении и охоте, сколько в плане социальном – изобретение орудий для охоты и убийства себе подобных, то есть оружия. В этом же ряду – экспансия этносов и политических образований за счет завоевания других народов и государств и присоединения и захвата территорий, населенных представителями своего вида и других видов живых существ. Вся история существования вида Homo sapiens характеризуется постоянными войнами и конфликтами меж собой, а также безжалостным истреблением флоры и фауны, представляющих важнейшие звенья биосферы Земли. В этом плане человек, несомненно, хищник и верхнее звено в пищевой цепи биоценоза. Хищнический характер деятельности человека и общества в целом привел к возникновению и нарастанию глобальных проблем современной гиперцивилизации.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал