Оао «кольский геологический информационно-лабораторный центр»



страница9/15
Дата23.04.2016
Размер1.13 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15

3.2. Редкие и особо ценные растительные сообщества и принципы их охраны


Один из наиболее ценных природных объектов на территории – малонарушенные лесные территории и отдельные малонарушенные лесные массивы (приложение 13). Своеобразная черта лесов данной территории - при в целом слабохолмистом рельефе (урочища севератаежные низкие вараки по ландшафтной классификации, Атлас Мурманской области, 1971), наличие значительного количества ущелий и скальных выходов, расположенных как непосредственно внутри лесных массивов, так и по берегам рек и озер. Данные участки представляют значительную ценность, равно как редкие растительные сообщества и убежища редких видов флоры. Совершенно очевидно, что успешное существование скальных растительных сообществ в лесных массивах, равно как и составляющих их редких видов растений, тесно связано с экологическим равновесием лесов в целом. Однако вопросы этой взаимосвязи пока плохо изучены. В данном разделе, речь ведется преимущественно об особенностях типично лесной растительности поздних стадий сукцессии и условиях поддержания равновесия этих сообществ.

Старовозрастные леса - международный термин, среди отечественной ботанической и лесоводственной терминологии ему наиболее соответствует понятие "коренные леса". Последние представляют собой финальную относительно устойчивую фазу естественного развития лесных сообществ, наиболее соответствующую экологическим условиям данной местности. Близкими понятиями являются "климаксовые лесные сообщества" и "выработавшиеся лесные сообщества". (Сукачев, 1964 и др.). Термин "старовозрастные" подчеркивает, что леса достигли значительного возраста именно как сообщества (а не только максимального возраста господствующего поколения древостоя, что соответствовало бы лесоводственным терминам "высоковозрастные" и "спелые и перестойные насаждения"), хотя в прошлом могли иметь место какие-либо естественные и антропогенные нарушения. По оценкам различных специалистов, возраст последнего сильного нарушения в таких лесах должен быть не менее 200-500 лет (для северотаежных сообществ), после чего сообщество развивалось без вмешательства человека.

Многие исследователи (Волков, 1999; Громцев, 1999; Заугольнова, Платонова, 1999; The mosaic-cycle..., 1991), выбирая тот или иной термин, сходятся в определении основных признаков данных сообществ. Для коренных (старовозрастных) лесов, помимо перечисленных, характерны следующие признаки:

1) максимально полное наличие видов растений, экологические свойства которых соответствуют экотопу ("потенциальной флоры");

2) все популяции древесных видов и кустарников характеризуются полночленными онтогенетическими спектрами, а древостой - абсолютной разновозрастностью (т.е. присутствием всех групп возраста); вследствие этого естественное возобновление леса идет непрерывно;

3) за счет постоянного естественного отпада старших поколений древостоя, присутствие разновозрастного ветровального и буреломного валежа, ветровально-почвенных комплексов (ВПК), сухостоя и соответствующих им окон распада; большая структурная неоднородность (мозаичность).

При этом первый признак определяет существенную роль старовозрастных лесов в сохранении биологического, и в том числе генетического разнообразия растений, а третий – в сохранении разнообразия также и других организмов, использующих различные субстратные группы (валеж, сухостой, элементы ВПК): грибов, насекомых, некоторых позвоночных животных и др. Второй признак, наряду с сопутствующими признаками структурной разнородности и "вертикальной" сомкнутости сообществ, способствует сохранению устойчивости сообществ при катастрофических нарушениях: пожарах, нашествиях вредителей леса, а также различных антропогенных нарушениях (химическом загрязнении и проч.). В этом заключается стабилизирующая роль лесных экосистем такого типа; они менее подвержены различным воздействиям и дольше сохраняют свои экологические (водоохранные, почвозащитные и др.) функции.

Особенно велика роль старовозрастных лесов в сохранении стабильности северотаежных и в целом приарктических экосистем, характеризующихся большой неустойчивостью и подверженностью катастрофическим воздействиям (Семенов и др., 1998).

Сказанное относится в полной мере к лесам Кольского полуострова. Благодаря достаточно позднему освоению человеком, здесь сохранились относительно крупные уникальные для Фенноскандии массивы коренных малонарушенных, близких к девственным лесов.

Некоторые редкие биологические виды, зависят от существования старовозрастных малонарушенных лесов. Таковы, некоторые виды из сокращающего разнообразие во всем мире семейства орхидных - например, вид Красной книги России калипсо луковичная (Calypso bulbosa), произрастающая в старовозрастных ельниках, лишайник Красной книги России бриория Фремонта (Bryoria fremontii), произрастающий преимущественно на старых соснах в пределах массивов коренного леса, а также виды позвоночных животных, обитающие в дуплах. От наличия старовозрастных лесов зависит и гнездование видов крупных хищных птиц, многие из которых ныне повсеместно редки и занесены в Красные книги высших уровней, в т.ч. России и МСОП (скопа, беркут). Для гнездования данные виды используют крупные деревья внутри массивов старовозрастных лесов с минимальным фактором беспокойства.

При различных видах антропогенных нарушений: вырубки, в том числе выборочные, пожары и другие виды воздействий, структура леса как сообщества упрощается, а биологическое разнообразие резко уменьшается. Экосистема становится менее устойчивой. В частности, в нарушенных лесах изменился характер возобновления деревьев. В естественных условиях возобновление ели идет преимущественно по ее валежу, возобновление мелколиственных пород - на обнаженном субстрате ветровально-почвенных комплексов. В лесах, нарушенных пожарами или выборочными вырубками, такого постоянного возобновления не происходит, так как нет или мало ветровала и валежа. Леса возобновляются волнами, после распада предыдущего поколения и более-менее одновозрастны. Это делает их более подверженными последующим нарушениям, как естественным, так и антропогенным (в том числе пожарам, нашествиям вредителей), что подвергает повышенному экологическому риску большие территории одновозрастных лесов.

Поскольку на рассматриваемой территории промышленные заготовки леса начаты относительно недавно, а подсечно-огневое земледелие, оказавшее огромное влияние на более южные леса, не практиковалось, значительное количество участков старовозрастных лесов с естественной структурой являются одновременно девственным лесом, который никогда не подвергался значимому антропогенному воздействию. Здесь представлены все особенности пространственной и возрастной структуры древостоя, нижних ярусов леса, почвенного покрова, животного мира, а также характер изменения структуры древостоя во времени. Экологическое равновесие в таких лесах, при отсутствии значительных антропогенных нарушений, может поддерживаться неопределенно долгое время. Процесс возобновления лесных пород идет естественным путем и не требует вмешательства человека. Одновременно эти леса являются убежищами для биологических видов поздних стадий лесной сукцессии, так как в ряде случаев требуются сотни лет развития экосистемы для появления определенных видов, и источниками зачатков таких видов для окружающих территорий.

Основная область распространения старовозрастных лесов (преимущественно еловых) рассматриваемой территории находится преимущественно к югу и юго-западу от реки Кутсайоки. Расположенные здесь леса Мурманской области (общей площадью около 25 тыс.га) составляют единый массив с продолжающими их на юг лесами Республики Карелия (около 64 тыс.га); последние также находятся в основном в бассейне реки Кутсайоки и к юго-востоку от него, в бассейнах более мелких рек Кувжденьга, Падь, Сыртань и Левгус. Вместе с лесами Мурманской области они составляют единый природный комплекс и в перспективе должны рассматриваться и охраняться вместе. Прочие отдельные малонарушенные лесные массивы рассматриваемой территории сильно фрагментированы сплошными вырубками и имеют площадь не более 2 тыс.га каждый,

Лесопользование на рассматриваемой территории имеет достаточно долгую историю. Первый этап освоения территории кочевыми племенами саамских охотников и рыболовов практически не изменил характера лесной растительности, хотя частота пожаров, возможно, увеличилась уже в то время по сравнению с доантропогенным периодом. Также некоторое влияние оказывал и выпас оленей, однако, незначительный: по историческим данным, каждая саамская семья имела лишь 3-4 оленей, всего, следовательно, на территории 2-х погостов (значительно превышающих территорию проектируемого расширения национального парка) могло содержаться не более 100 оленей.

Более сильное влияние, начиная с 18 века, оказывают финские поселения. Как крупные селения, так и хутора, и охотничьи избушки, очевидно, были почти на всех крупных озерах. Они могли быть источником пожаров, выборочных вырубок и выбора сухостоя. В лесу выпасался крупный рогатый скот и олени. Общая численность населения на рассматриваемой нами территории в начале 20 века была не менее 500 человек (в основном сосредоточенных в деревне Вуориярви).

Первые промышленные вырубки (выборочные) имели место около Вуорияври в конце 19 и в начале 20 века. Древесина сплавлялась по рекам Вуорийоки, Кутсайоки и Тумче к лесопилкам морского побережья. В 1920–1930-х годах древесина уже транспортировалась машинами в Финляндию. Оценить объемы этих вырубок сложно, но при полевых исследованиях отмечены следы выборочных вырубок (преимущественно сосны, но также и самых крупных елей) во всех массивах старовозрастных лесов, ближайших к Вуориярви. В массиве еловых лесов к югу от реки Кутса таких следов не выявлено.

Следующий этап освоения лесов продолжается с послевоенных лет до современности. За это время была вырублена основная масса лесов, частично пройденных к тому времени выборочными рубками. Основная часть лесов в центральной, северной и восточной части рассматриваемой территории - 2-6 класса возраста, в основном сосновые.

Один из современных факторов антропогенного воздействия на леса – это водный туризм. Однако воздействие водных туристов на территорию в основном не выходит за пределы полосы в 100 метров по берегам Кутсайоки, Тунсайоки и некоторых их притоков. Кроме того, некоторые озера территории посещаются рыбаками, в том числе при помощи вездеходного транспорта. Самое сильное вероятное отрицательное воздействие туристов - это увеличение частоты антропогенных пожаров.

Как в других лесах Мурманской области, на рассматриваемой территории преобладают насаждения ели сибирской (с примесью ели финской) и сосны обыкновенной. В большинстве своем старовозрастные леса представлены еловыми древостоями с примесью других пород. Участки старовозрастных лесов с преобладанием сосны имеются в нижнем течении реки Кутсайоки и на отдельных участках на скальных выходах по долинам рек и по ущельям. Также присутствуют небольшие участки старовозрастных березняков, как правило, со значительной примесью молодых деревьев ели, местами выходящих в первый ярус.

Во всех лесах во втором, реже в первом ярусе обычна береза бородавчатая (реже береза пушистая), иногда уже очень старые большие деревья с многочисленными отпрысками вокруг. Нередка в 1-ом или 2-ом ярусе примесь сосны, осины, ивы, рябины. Наличие в древостое взрослых деревьев всех пород, потенциально могущих обитать в северотаежных лесных сообществах, является характерным признаком коренных лесов (Заугольнова, Платонова, 1999). Кроме того, эти древесные породы выполняют важные экологические функции в сообществе, в том числе как субстрат для существования видов эпифитной флоры грибов, лишайников, мохообразных, а также некоторых насекомых. Так, именно на старых ивах и осинах произрастает лишайник Красной книги России лобария легочная (Lobaria pulmonaria). За счет достаточного количества таких деревьев, этот лишайник в рассматриваемом лесном массиве достаточно многочисленен.

По составу нижних ярусов, среди старовозрастных лесов основную долю (около 90%) составляют ельники зеленомошно-кустарничковые (как правило, с преобладанием черники, однако нередка значительная примесь брусники, голубики, вороники, на влажных местах - багульника). Примесь видов влажно- и широкотравья имеется обычно лишь на влажных местах и в долинах ручьев; в умеренно дренированных местообитаниях наличие такой растительности служит признаком достижения поздних стадий сукцессии (что подробнее описано ниже). Остальные старовозрастные лесные сообщества представляют собой гидроморфные и эдафические варианты: ельники хвощевые, приручьевые влажнотравные и, наконец, сфагновые или сфагново-кустраничковые в местах с застойным увлажнением.

Во всех лесах достаточно мало свежего валежа. Валеж встречается участками и в основном он буреломного, а не ветровального происхождения.

Одной из характерных черт, отмечаемых исследователями для типичных естественных старовозрастных лесов, является абсолютная разновозрастность преобладающих пород древостоя – присутствие особей всех возрастных категорий. Таковы и леса бассейна Кутсайоки. Однако, как можно видеть из графиков (рис. 3.2.1.), в демографическом спектре, как правило, недопредставлены ранние стадии. Данная тенденция наиболее выражена в лесах, подвергавшихся выборочным рубкам, например, в лесном массиве окрестностей Лехтопильковарры. Глазомерные оценки недостаточности подроста и валежа (основного субстрата для возобновления ели) были подтверждены учетом древостоя по возрастным состояниям (рис. 3.2.2.). Подобные леса находятся на склонах ущелья Пюхякуру; во всех таких сообществах найдены также старые рубочные пни.

Как уже указано, лесные сообщества к югу от реки Кутса содержат гораздо меньше следов прямого антропогенного воздействия. Так, нигде на этой территории, за исключением небольшого участка близ оз. Таккулампи и некоторых участков, ближайших к реке Кутса и действующим дорогам, не обнаруживались остатки рубочных пней (в том числе старых - "финского периода"). Таким образом, структура и динамика данных лесов преимущественно естественная. Можно предположить, что она во многом обусловлена особенностями развития послепожарных сообществ (пирогенной динамикой). Такая гипотеза объясняет недопредставленность молодых возрастных поколений древостоя (распад первого поколения древостоя только начался, и субстрата для возобновления немного). Мы можем видеть различные стадии восстановления сообщества после гипотетического крупного нарушения.



Рис. 3.2.1. Демографическая структура популяций ели и березы на пробной площади 0,04 га в окрестности г. Лехтопильковары (территория подвергалась выборочным рубкам 50 и более лет назад)

Рис. 3.2.2. Демографическая структура популяций ели, березы и осины на пробной площади 0,04 га в окрестности оз. Кискинлампи (по имеющимся данным, территория не подвергалась вырубкам в течении по крайней мере 100 лет и пожарам в течении 200)

Восстановление ельников может происходить и часто происходит на гарях ельников же, через короткую стадию преобладания в 1-ом ярусе березы. Так, именно такого происхождения участок старовозрастного березового леса близ реки Сиеминки площадью около 700 га. Здесь ель уже начинает выходить в первый ярус; судя по возрасту старших елей и берез, возраст всего сообщества (после последнего сильного нарушения) - около 150 лет.

Старовозрастный лес к западу от оз. Кискинлампи может иллюстрировать следующую стадию возобновления. Здесь полог леса составляют в основном ели виргинильного (неплодоносящего взрослого) и молодого генеративного поколений. Плакорные сообщества находятся здесь на стадии послепожарной сукцессии, которая мало распространена на окружающих территориях (возраст нарушения - приблизительно 200 лет).

Наиболее южные леса рассматриваемой, к юго-востоку от г. Таккулампи и западу от Пязивары, представляют собою и наиболее старые леса из обследованных (в пределах Мурманской части массива); возраст сообществ везде превышает 300-350 лет. Вероятно, именно следствием долговременного развития почти без нарушений является постепенное восстановление присущей естественным лесам структуры и динамики: относительно большое количество подроста всех возрастов, значительная площадь ветровальных почвенных комплексов (ВПК), восстановление различных пород деревьев на элементах ВПК. Той же причиной – долгим развитием сообществ, вероятно, объясняется и другое заметное отличие от ранее описанных лесов - повсеместное присутствие орхидного гудайеры ползучей (Красная книга Мурманской области), что может быть связано с более влажным микроклиматом сообщества, а также достаточным временем для восстановления популяции.

К наиболее сохранившимся и, вероятно, никогда не повреждавшимся пожарами относятся участки высокотравных ельников, развивающиеся на почвах с хорошо выраженным гумусовым горизонтом, достигающим 40-55 см. Площадь высокотравных ельников колеблется от десятых долей гектара до нескольких гектаров. Приурочены они, как правило, к нижним и средним частям склонов, дренированным ложбинам стока, крутым каменистым склонам и другим участкам, где вероятность распространения пожара крайне низка. Облик высокотравных ельников определяется хорошо выраженной гэп-мозаикой (разновозрастной мозаикой окон возобновления и ветровально-почвенных комплексов, связанной с вывалами старых деревьев), а также доминированием в живом напочвенном покрове папоротников (Gymnocarpium dryopteris, Phegopteris connectilis, Diplasium sibiricum, Dryopteris assimilis и др.) и заметным участием высокотравья (Cicerbita alpina, Cirsium heterophyllum, Angelica sylvestris, Geranium sylvaticum, Calamagrostis phragmitoides, Chamaenerion angustifolium).

Древостои абсолютно разновозрастны. Возраст древостоев колеблется от 164 до 320 лет. Помимо крупных елей, в древостое единично присутствуют большие березы, осины, ивы. Возобновление ели приурочено к разлагающимся стволам в окнах распада старых деревьев, возобновление берез и осины, главным образом, к обнаженному субстрату около вывернутой, корневой системы. Интересным во флористическом отношении фактом является участие в травяном покрове неморального комплекса видов (Milium effusum, Melica nutans, Elymus caninus, Paris quadrifolia, Dryopteris filix-mas и др.) Участие кустарничков и зеленых мхов, которые доминируют в послепожарных сообществах, здесь значительно меньше и они приурочены обычно к микроповышениям, связанным с ветровально-почвенными комплексами (комли лежащих еще не разложившихся стволов) В западинах вывалов доминируют мохообразные из родов Sphagnum и Mnium, а также печеночники. Участие лишайников крайне незначительно и ограничивается лишь комлями вывалов.

Как микрорефугимы в составе лесов с преобладающей пирогенной динамикой, можно рассматривать приручьевые и долинные сообщества, а также заболоченные леса. Это места концентрации максимального числа видов высшей флоры и источники их зачатков для окружающих территорий. Здесь присутствуют многие из перечисленных видов лесного высокотравья, а также виды неморального комплекса.

Таким образом, можно предположить, что для лесов рассматриваемого региона характерна пирогенная динамика с циклом возобновления около 300-400 лет. Малонарушенные леса поздних сукцессионных стадий пирогенной динамики, наряду с сопредельными приручьевыми и заболоченными лесами, являются ценнейшими территориями с точки зрения сохранения естественных сообществ в целом и биологического разнообразия в частности. Массивы таких лесов должны быть включены в заповедные зоны и зоны особой охраны проектируемого расширения национального парка.




1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал