Проблемы структурной сбалансированности российской экономики и социально-экономической сферы



Скачать 160.65 Kb.
Дата02.05.2016
Размер160.65 Kb.
Иванова Л.Н., к.э.н.

Институт экономики РАН


Проблемы структурной сбалансированности российской экономики и социально-экономической сферы

Обширность российской территории, ее насыщенность природными ресурсами и образованное население вполне позволяет ей быть самодостаточной. Причем эта потенциальная самодостаточность отнюдь не означает автаркию, а просто свидетельствует о том, что страна может устойчиво развиваться за счет своей собственной ресурсной базы и гармонизации отношений с внешним миром. То, что в настоящее время экономика России далека от подобного состояния, во многом объясняется наличием серьезных диспропорций в развитии ее секторов и отраслей. Эти несоответствия возникли еще в советский период и усугубились в период шоковых реформ, трансформационного кризиса 90-х и сырьевого роста 2000-х гг. Несмотря на высокие темпы ВВП, промышленного производства и инвестиций в основной капитал эти диспропорций в период межкризисных и относительно благополучных 1999-2007 гг. так и не были ликвидированы. Инвестиции, поступавшие в Россию после кризиса 1998 г. были в значительной мере сбалансированы с точки зрения задач мировой экономики, но не с точки зрения задачи выравнивания диспропорций внутри страны. В этом смысле постсоветская Россия оказалась интегрированной во внешний мир значительно больше, чем нужно для ее поступательного и устойчивого развития. К кризису 2008 г. страна подошла с обширным набором экономических и социально-экономических диспропорций, среди которых наиболее важными представляются следующие:

1. Разбалансированность в развитии производственной сферы и производственно-инфраструктурных сетей, когда изменения в пропускной способности последней не соответствуют темпу роста первой.

В известной мере несоответствие между развитием производства и транспортной инфраструктуры достались современной России в наследство от советской экономики, но дополнительно усугубились в период экономической стагнации 80-х и трансформационного кризиса 90-х гг., когда прекратилось не только расширенное, но и простое воспроизводство транспортных коммуникаций, и дороги перестали не только строиться, но и ремонтироваться. В межкризисные 1999-2007-е гг. на фоне роста ВВП и индекса промышленного производства произошло как абсолютное, так и относительное увеличение объема инвестиций в транспортные сети, однако эти инвестиции направлялись преимущественно на строительство трубопроводов, а также на поддержание в рабочем состоянии и «очаговую» модернизацию существующих транспортных коммуникаций. При этом пропускная способность железных и автомобильных магистралей продолжала оставаться недостаточной и даже усугублялась, поскольку ввод в действие дорог и других инфраструктурных объектов хронически отставал от потребностей реального сектора и населения. Не смотря на определенное обновление дорожного хозяйства в 1999-2007 гг. следует помнить, что общая протяженность автомобильных дорог общего пользования увеличилась только на 2 тыс. км, а эксплутационная длинна двухколейных и многоколейных железнодорожных путей общего пользования – на 0,5 тыс.км.

Аналогичная ситуация сложилась и с энергетическими сетями, когда их состояние не соответствует возросшим нагрузкам, связанным с ростом объемов производства и энергопотребления домохозяйств. В настоящее из-за высокого износа уровень потерь в энергосетях составляет более 10 %. Это неизменно ведет к росту аварийности и увеличивает риск внеплановых остановок предприятий-потребителей электроэнергии, а также снижает качество жизни населения. В совокупности с низким уровнем покрытия территории энергосетями это препятствует расширению старых и строительству новых производственных объектов и населенных пунктов. Реформа энергетики, которая заключалась не только в разделении генерирующих и сетевых активов и приватизации первых, но и в усилении контроля и ответственности государства за состоянием вторых, пока не привела к кардинальному улучшению количественных и качественных показателей состояния энергетической инфраструктуры.

Дополнительным сетевым ограничителем развития выступает неудовлетворительное состояние газовых, тепловых и водопроводных сетей, медленные наращивание и модернизация которых не соответствует потребностям и темпам развития производственной сферы и систем жизнеобеспечения.

2. Несоответствие финансовой системы потребностям экономики и объему накопленных в стране сбережений.

Как известно поддержание макроэкономического равновесия требует равенства объемов сбережений и инвестиций. Однако в России норма накопления в России устойчиво находится на уровне 60 % от нормы сбережений (Таблица 1).

Таблица 1.

Динамика нормы сбережения и нормы накопления в 1999-2007 гг.

в % к ВВП




1999

2000

2001

2002

2003

2004

2005

2006

2007

Норма валового накопления

15,0

18,6

21,9

20,1

20,7

20,9

20,2

21,5

24,7

Норма валового сбережения

28,2

36,2

32,5

29,3

28,7

30,8

31,2

31,3

31,3

Источник: Национальные счета России в 1997-2004 гг. – М., 2005. – С. 22,23; Национальные счета в России в 2000-2007 гг. – М., 2008. – С. 21,24.


Одной из причин подобной несбалансированности является несовершенство российской финансовой системы, которая пока далека от реализации своей основной задачи, а именно превращения финансовых ресурсов экономических агентов в фонды денежных средств, их аккумулирование и трансляцию в точки экономического роста внутри страны. В 2000-2007-х гг. этот изъян был частично компенсирован возможностями мировой финансовой системы, которая в тот период отвечала задачам активизации экономического роста мировой экономики и имела развитую систему институтов, механизмов и инструментов, а также достаточный объем финансовых ресурсов, позволяющих обеспечить кредитование компаний из стран с формирующимися финансовыми рынкам, к которым относится и Россия. Однако положительный эффект подобной компенсации был относительным, поскольку к зарубежным кредитам могли прибегать только крупные компании, известные в западном мире, в то время как малый и средний бизнес не имел возможности кредитоваться за рубежом и оставался без необходимой кредитной поддержки. Устойчивое сохранение непропорциональности развития финансовой системы и потребностей растущей экономики обеспечило втягивание России в мировой финансовый кризис, снизив и без того недостаточно высокую инвестиционную обеспеченность модернизационного маневра в реальном секторе.

3. Несоответствие уровня развития и структуры сельского хозяйства потребностям населения в продовольствии, а также обеспечению продовольственной безопасности.

В известном смысле можно говорить о том, что в последние годы в отдельных секторах сельского хозяйства наметились позитивные перемены, связанные с увеличением объемов производства продукции, ориентированной на внутренний рынок. Получил развитие птицеводческий и свиноводческий комплексы, увеличились усредненные показатели надоев молока и т.д. Однако одновременно с появлением этих весьма локальных зон роста, усилилось нарастание диспропорций в других сельскохозяйственных сферах. Например, в угоду мировой конъюнктуре в последние годы за счет неоправданного сокращения площадей под кормовыми культурами произошло расширение посевных площадей под техническими культурами, что дополнительно сузило кормовую базу скотоводства. Поголовье крупного скота неуклонно сокращается. Несмотря на то, что в некоторых отраслях животноводства последние годы наблюдался определенный рост производства, доля импорта на внутрироссийском рынке остается весьма высокой: в товарных ресурсах мяса эта доля составляет 40 %, в молочных продуктах – 30 %.

4. Дисбаланс в развития электрогенерации и добывающих и обрабатывающих отраслей промышленности.

Если в 1999-2006 гг. рост индекса физического объема добывающих отраслях составил 45 %, а в обрабатывающих – 54 %, то объем генерируемой электроэнергии увеличился только на 18 %. При этом непропорциональность развития электрогенерации темпам и потребностям развития остальных отраслей промышленности выглядит особенно серьезно в разрезе регионов, когда наиболее динамично развивающиеся и инвестиционно привлекательные территории оказываются устойчиво энергодефицитными. Классическими примерами регионов, где складывается подобная ситуация являются Краснодарский край, Москва и Московская область. Однако этот список можно расширить за счет большого числа регионов европейской части России, чей потенциал роста не соответствует возможностям и темпам роста генерирующих мощностей. Недостаточные темпы развития электрогенерации в совокупности с неудовлетворительным состоянием сетевых активов являлись явились одним из факторов ограничения роста производства в межкризисный период.

5. Наряду с межотраслевым дисбалансом в российской промышленности наблюдается внутриотраслевой дисбаланс, который проявляется как разрыв производственных цепочек и развитие одного или нескольких производственных уровней, в то время как другие развиваются более медленными темпами или деградируют.

Одной из причин подобной внутриотраслевой разбалансированности является, во-первых, вывоз за пределы страны продукции низких переделов, во-вторых, технологический разрыв между переделами. Данная ситуация наиболее отчетливо видна в лесопромышленном комплексе, когда деревообработка оказывается ослабленной, в то время как круглый лес поступает на экспорт, а отечественные мебельные предприятия импортируют плиты ДСП и МДФ для производства мебели. Подобные проблемы наблюдаются так же в агропромышленном комплексе, когда расширение экспорта зерна происходит на фоне отсутствия положительной динамики в его производстве и переработке внутри страны. Наиболее остро данная проблема стоит в высокотехнологичных отраслях, и, прежде всего, в транспортном машиностроении, когда ликвидация или перепрофилирование смежных производств мешают восстановлению основного производства, а значительную часть деталей и узлов необходимо приобретать за границей в условиях, когда зарубежные мощности зачастую перегружены заказами.

6. Серьезной экономической проблемой является кадровое разбалансирование экономики, когда количественные и структурные показатели состояния рабочей силы не соответствуют задаче увеличения объема производства.

Это касается как модернизационного и инновационного аспекта производственной деятельности (когда не хватает опытных и квалифицированных инженеров, техников, рабочих, организаторов и, главное, менеджеров), так и сугубо утилитарного аспекта, связанного с необходимостью привлечения больших объемов рабочей силы низкого и среднего уровня квалификации, прежде всего в сферу строительства и ремонтных работ. Качество инженерного образования в России с постперестроечный период ухудшилось: сказалось недостаточное финансирование и низкий спрос «падающего» производства на представителей инженерных специальностей. Большое количество выпускников экономических специальностей, включая менеджмент, как правило, недостаточно привязаны к отраслевой специфике, что до последнего времени облегчало трудоустройство выпускников, но создавало, и будет продолжать создавать кадровый голод на «управленцев» на предприятиях реального сектора. Система профтехобразования, готовившая квалифицированных рабочих, и учитывающая потребности промышленности в значительной мере свернута, а естественная убыль квалифицированных представителей рабочего класса, препятствует налаживанию системы ученичества на производстве. Отдельной проблемой, свидетельствующей о критическом характере несоответствия кадрового обеспечения задачам перехода экономики России на инновационный путь развития является профессиональной неготовностью представителей экспертного сообщества оценивать перспективность модернизационных и инновационных производственных проектов 1.

Устранение кадровой несбалансированности – чрезвычайно сложная задача. Ее решение может носить только многоплановый характер и потребует серьезных целевых инвестиций в образовательную сферу. Поэтому однозначно можно сказать, что если в ближайшее время не будут предприняты стратегические инициативы по постепенной ликвидации данных диспропорций, проблема кадровой несбалансированности сохраниться, и будет серьезно тормозить развитие экономики не только в среднесрочной, но и в долгосрочной перспективе.

Дальше всего в решении проблемы кадровой несбалансированности экономические власти продвинулись пока только в одном направлении, а именно в насыщении экономики неквалифицированной рабочей силой из стран Содружества. Однако для того, что бы максимально эффективно и с минимальными социальными издержками использовать данный экстенсивный фактор необходимо решить ряд очень серьезных задач, связанных с необходимостью ввести деятельность трудовых мигрантов рамки правового поля и определенной социальной защиты, а самое, главное, снизить уровень невосприятия миграционной политики значительной частью российского общества путем создания условий для поддержания экономической активности коренного населения.

7. Нет необходимости говорить о том, что все российские регионы обладают разными потенциалами и возможностями роста, что создает объективную основу для диспропорции в региональном развитии. Как показывает практика в той системе отношений, которая сложилась между федеральным центром и регионами депрессивное состояние значительной части регионов оказалось достаточно устойчивым. Отдельные наиболее благополучные в географическом или ресурсном плане регионы развиваются, перетягивая на себя инвестиционные и кадровые ресурсы, в то время другие регионы пребывают в депрессивном состоянии. В последние годы наблюдалось увеличение числа регионов не получающих финансовую помощь из Федерального фонда финансовой поддержки субъектов РФ. В 1996 году в России насчитывалось 14 регионов-доноров, а в 2006 г. – 24 2: Однако, несмотря на рост числа бездотационных регионов, региональная дифференциация продолжает оставаться достаточно глубокой. В 2006 г. показатель ВРП на душу населения в наиболее богатом регионе России Тюменской области составлял 670,9 тыс. рублей, а в наиболее бедном регионе Республики Ингушетии – 15,5 тыс. рублей, различаясь между собой в 43,3 раза. Анализ показателей, отражающих инвестиционные процессы в российских регионах показывают еще большее расхождение. Например, в 2006 г. разница между объемами инвестиции в основной капитал в двух бездотационных регионах Ненецком и Усть-Ордынском Бурятском автономных округах составила 234 раза: 1,1 млн. руб. и 4,6 тыс. рублей соответственно.

Подобные разрывы в основных макроэкономических показателях отражаются на уровне и качестве жизни населения регионов. Сохранение глубоких различий в темпах регионального развития на фоне низкой территориальной мобильности населения угрожает сохранению России как целостного экономического, а возможно и политического пространства.

8. Помимо указанных экономических диспропорций, в межкризисный период в России продолжали накапливаться диспропорции социально-экономического характера, а именно разбалансированность развития производственной и социальной сфер и углубление социального неравенства.

На фоне роста ВВП и промышленного производства, которые в 1999-2007 гг. росли со среднегодовыми темпами 7 и 6,7 % соответственно, наблюдалась либо слишком медленная, либо даже отрицательная динамика некоторых показателей, отражающих состояние социальной сферы. Несмотря на повышение общего уровня жизни на фоне бурного роста экономики, в межкризисный период произошло углубление социальной дифференциации населения. Коэффициент фондов, характеризующий степень социального расслоения и определяющийся как соотношение между средними уровнями денежных доходов 10% населения с самыми высокими доходами и 10% населения с самыми низкими доходами, вырос с 14,1 до 16,8 раз. А коэффициент Джини, отражающий уровень концентрации доходов, в 2007 г. составил 0,422 против 0,400 в 1999 г.

Несмотря на высокие темпы строительства жилья (в 1999-2007 гг. ежегодно вводилось порядка 40 млн. мобщей площади жилых домов), кардинального улучшения обеспеченности российского населения жильем не произошло. Общая площадь жилых помещений, приходящаяся на одного российского жителя, увеличилась с 18,9 м² до 21,5 м² на человека, однако при этом доля аварийного и ветхого жилья увеличилась с 2,4 % до 3,2 % жилого фонда.

Негативные тенденции наблюдаются также и в сфере здравоохранения, являющегося важнейшим элементом социальной инфраструктуры. На фоне роста показателей заболеваемости (в 2000 г. на 100  тыс. человек населения приходилось 131,4 тыс. зарегистрированных больных, в 2006 г. этот показатель составил 151,7 тыс. больных) и смертности населения в трудоспособном возрасте (число умерших на 100 000 человек в 2000 г. составило 729,9 человек, в 2006 г. - 746,1 человек) произошло сокращение общего числа лечебных заведений (с 10704 до 7478 лечебных заведений) и относительного показателя обеспеченности населения местами в лечебных учреждениях (число койко-мест в расчете на 100 000 человек населения уменьшилось с 115,0 до 109,2). Хотя в российское здравоохранение поступал значительный объем инвестиций (за 2000-2007 гг. в здравоохранение и социальное обеспечение было инвестировано 617,1 млрд.рублей или 2,5 % всех инвестиций в основной капитал), они носили избирательный характер и были недостаточно сбалансированными. Улучшение в техническом оснащении отдельных медицинских учреждений и появление новых высокотехнологичных региональных медицинских центров сопровождалось общим снижением доступности медицинских услуг для населения, что сыграло дополнительного фактора углубления социального неравенства.

Социально-экономическая дифференциация проявляется в России по и по многим другим направлениям. В частности, оплата за схожий по содержанию и квалификации труд имеет существенную отраслевую и региональную дифференциацию. Возможность жить в благоустроенной среде и иметь доступ к некоторым видам услуг зачастую имеют только жители столицы и областных центров. Серьезной самостоятельной проблемой являются диспропорции в социально-экономическом развитии городов и сельской местности. Подобная непропорциональность социально-экономического развития приводит к гипертрофированному росту столицы, спекуляциям с недвижимостью в крупных городах, оттоку населения из малых городов и потенциально-перспективных районов и т.д.

Исправление любой структурной диспропорции требует, прежде всего, двух вещей: воли и средств. Долгое время, придерживаясь рекомендаций Вашингтонского консенсуса, российское правительство предполагало, что участие государства в исправление структурных диспропорций должно быть минимальным. На протяжении длительного периода деятельность правительства в этом направлении ограничивалась преимущественно федеральными целевыми программами, эффективность которых оставалась незначительной в связи ограниченным финансированием в условиях бюджетного дефицита. Переход к профицитному бюджету существенно не изменил ситуацию: распыленность средств между значительным количеством ФПЦ и их неравномерное поступление способствовали тому, что в реальности федеральные целевые программы способствовали не столько исправлению тех или иных диспропорций, сколько предотвращению их дальнейшего углубления.

Однако, если в условиях ограниченности средств власть была готова мириться с подобным положением дел, полагая, что при дефиците бюджета и низких доходах населения структурные реформы будут способствовать нарастанию социальной напряженности, то приток денег в экономику на волне моста мировых цен на сырьевые ресурсы обусловил изменение отношения региональных и федеральных властей к структурным проблемам. Природа этих изменений была различной, однако в совокупности это привело к тому, что государство начало предпринимать определенные действия по исправлению некоторых структурных диспропорций.

Основным методом их исправления являлся программно-целевой. Для федеральных властей это означало разработку и начало реализации национальных проектов в сфере образования, сельского хозяйства, здравоохранения и жилья, а также целого ряда отраслевых стратегий развития, основной целью которых являлось обеспечение структурной перестройки инвестиционными ресурсами, в том числе и за счет развития частно-государственного партнерства. К осени 2008 г., когда неизбежность втягивания России в мировой кризис тала очевидной по одной только промышленности было утверждено семь отраслевых стратегий развития (авиастроение, автопром, транспортное машиностроение, судостроение, электронная промышленность, металлургия, химический комплекс), а также ожидалось утверждение правительством еще трех отраслевых стратегий (фармацевтическая отрасль, лесопромышленный комплекс, энергетическое машиностроение. Серьезные инвестиции предполагалось направить в развитие транспортной инфраструктуры в рамках транспортной стратегии России, в том числе на расширение железнодорожной сети и начало строительства скоростных железнодорожных магистралей.

Аналогичную работу в межкризисный период проделали и в российских регионах, где местные власти приступили к разработке и реализации региональных программ социально-экономического развития. В некоторых регионах пошли по пути принятия специальных программ, направленных на развитие промышленности или производительных сил региона. В частности подобные документы были приняты в Москве, Краснодарском крае, Нижегородской области, Республике Саха (Якутия), а также в ряде других субъектах федерации. Важнейшими задачами этих программ являлась ликвидация экономических и социально-экономических диспропорций внутри региона, а также налаживание и оптимизация межрегиональных экономических связей.



Остается только сожалеть, что большинство этих отраслевых и региональных стратегий и проектов было утверждено относительно недавно и финансовый кризис, в лучшем случае, отодвинет начало их реализации. С другой стороны, кризис может в известной мере способствовать сокращению непроизводственных расходов крупных компаний и совершенствованию национальной финансовой системы. Кроме того, важно, что, занявшись подготовкой стратегий и проектов, власть и бизнес вступили на путь взаимодействия и поиска оптимальной структуры российской экономики. На этом пути возникают как минимум две проблемы. Первая связана со степенью согласованности утвержденных отраслевых и региональных программ и стратегий. А вторая – с тем, хватит ли средств для их реализации (подобные сомнения высказывались и до наступления кризиса). Но если на фоне кризиса власть и бизнес сумеют прейти к консенсусу относительно оптимальной структуры экономики, и будут придерживаться согласованных стратегий, то многое из того, что было задумано, может быть воплощено в жизнь. Это тем более возможно, что финансовый кризис, как и любой кризис, будет способствовать исправлению структурных перекосов. Однако реализация подобного сценария будет требовать от властей пристального внимания к оптимизации внешнеэкономических связей страны, стимулированию развития внутрироссийского рынка, а также смягчению социального недовольства, потенциал которого в период благополучных для власти 1999-2007 гг. был явно недооценен.


1 Эксперт. 2008, № 43. – С. 18

2 В 2006 г. бездатоционными являись российские регионы: республики Башкортостан, Коми, Татарстан, Астраханская, Вологодская, Ленинградская, Липецкая, Оренбургская, Пермская, Самарская, Свердловская, Томская, Тюменская, Челябинская, Ярославская области, Москва, Санкт-Петербург, Агинский, Бурятский, Ненецкий, Таймырский, Усть-Ордынский Бурятский, Ханты-Мансийский, Эвенкийский, Ямало-Ненецкий автономные округа.


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал