Проскурякова Н. А



страница1/3
Дата27.04.2016
Размер0.5 Mb.
  1   2   3
Проскурякова Н.А.

                        Доктор исторических наук



профессор кафедры социальной истории

факультета истории НИУ – Высшей школы экономики

Концепты российской модернизации в постсоветском                              отечественном обществознании.
   Использование модернизационных моделей открывает большие возможности для объяснения исторического процесса нового и новейшего времени. Активное освоение модернизационной теории началось относительно недавно, лишь в постсоветской России. При этом интерес к модернизационной парадигме во многом объясняется надеждами на ее познавательную эффективность при изучении той коренной политической, экономической и социокультурной трансформации, которая началась в нашей стране с конца 1980-х гг.

Модернизационная парадигма была сформулирована в середине XX столетия в условиях распада европейских колониальных империй и появления большого количества “молодых наций” в Азии, Африки и Латинской Америке. Перед ними встала проблема выбора путей дальнейшего развития. Собственно программа модернизации (ускорения перехода от традиционности к современности) была предложена учеными и политиками США и Западной Европы странам “третьего мира” в качестве альтернативы коммунистической ориентации.

В 1950 — начале 1960-х гг. различные аналитические течения и теоретические традиции объединились в единую междисциплинарную компаративную перспективу (теория, или точнее теории, модернизации) на проблемы развития, которая казалась особенно полезной для обеспечения толчка в эволюции стран “третьего мира”. В дальнейшем, на протяжении второй половины XX в., в рамках модернизационной перспективы был накоплен значительный теоретико-методологический и эмпирический опыт изучения различных аспектов, в том числе исторических, перехода от традиционного к современному, индустриальному обществу. При этом модернизационная парадигма прошла длительный путь совершенствования, развиваясь в постоянном взаимодействии с реальными процессами развития, вносившими коррективы в ее содержание.

Можно выделить следующие этапы эволюции школы модернизации: 1) вторая половина 1950-х — первая половина 1960-х гг. — период рождения и быстрого роста модернизационных исследований в классической версии;

2) конец 1960-х — 1970-е гг. — критический период, в течение которого

модернизационная перспектива подверглась значительной критике, как

внутренней, так и внешней — со стороны конкурирующих теорий отсталости (зависимости, зависимого развития; была сформулирована в 1960-е гг.), миросистемного анализа И. Валлерстайна (вторая половина 1970-х гг.), неомарксизма; 3) 1980-е годы — посткритический период возрождения модернизационных исследований, в течение которого обнаружили себя тенденции конвергенции школ модернизации, зависимости и миросистемного анализа; 4) конец 1980-х — 1990-е годы — становление неомодернизационного и постмодернизационного анализа в значительной степени под влиянием грандиозных трансформаций в странах Центральной-Восточной Европы и Евразии.

  В общем, модернизацию можно охарактеризовать как   процесс, посредством которого, традиционные аграрные общества трансформируются в современные, индустриальные. Данный переход приводит к появлению и развитию передовых индустриальных технологий, а также соответствующих им политических, культурных, социальных механизмов, позволяющих указанные технологии поддерживать, использовать и управлять ими. Модернизационный переход редко протекает синхронно и равномерно; он оказывает воздействие на все социальные институты, всех членов общества. Термин "модернизация", таким образом, должен описывать множество одновременных изменений на различных уровнях. Модернизация сопровождается расширяющейся дифференциацией экономической, организационной, политической и культурной сфер. Тесно связаны с модернизацией процессы индустриализации, урбанизации, бюрократизации, которые, тем не менее, нельзя отождествлять.

Фактически все представители ранней модернизационной перспективы (1950-х — 1960-х гг.), несмотря на различную дисциплинарную принадлежность, разделяли ряд теоретико-методологических предположений эволюционистского и структурно-функционалистского толка, что обусловило создание в качестве первичной теоретико-методологической конструкции линеарной модели (У. Ростоу, А. Органский, М. Леви, Д. Лернер, Н. Смелзер, С. Блэк, Ш. Эйзенштадт и др.) изучения модернизации.           В рамках данной модели процесс модернизации рассматривался как линейный революционный, связанный с радикальными и всеобъемлющими трансформациями моделей человеческого существования и деятельности при переходе от традиционности к современности.

Модернизации присваивался признак комплексности, что означало несводимость ее к какому-либо одному измерению. Сторонники линеарной модели считали, что модернизация вызывает изменения практически во всех областях жизни общества, человеческой мысли и поведения. Линеарная модель порождала представление о модернизации как глобальном процессе, который обеспечивался как распространением современных идей, институтов и технологий из европейского центра по всему миру, так и эндогенным развитием неевропейских сообществ. Все общества, по мнению сторонников данной модели, можно было распределить вдоль оси, идущей от традиционности к современности, процесс модернизации рисовался как процесс унификации, постепенной конвергенции сообществ. Модернизация считалась необратимым и прогрессивным процессом.

Линеарная модель стимулировала обсуждение проблемы стандартных критериев модернизации, которые разрабатывались обычно на основе сопоставления идеал-типических образов традиционности и современности, представлявших, собственно, два полюса, между которыми и мыслился сложный процесс трансформации обществ. Данные критерии рассматривались сторонниками линеарной модели в качестве обязательных для всех обществ, вступивших на путь модернизации. В одной из своих ранних работ Ш. Эйзенштадт сформулировал набор признаков, сопровождающих модернизацию, применительно к различным сферам общества.

В качестве критериев модернизации в отдельных областях общественной жизни выделяются:

- в экономике: развитие и применение технологий, основанных на использовании научного (рационального) знания, высокоэффективных источников энергии; углубление общественного и технического разделения труда; развитие рынков товаров, денег и труда; постоянное усложнение организации производства; наличие стимулов для создания и внедрения технологических и организационных новаций; появление и расширение вторичного (индустрия, торговля) и третичного (услуги) секторов хозяйства; сокращение доли аграрного производства при его совершенствовании; преобладание капиталоемких производств над трудоемкими; тенденция к выравниванию доходов между различными секторами экономики, регионами и социально-профессиональными группами: рост значения "экономических организаций" (предприятий, банков, торговых фирм) в жизни общества; автоматический ("самоподдержива­ющийся") экономический рост;



  • в социальной области: четкая специализация людей, общественных
    и государственных институтов по видам деятельности; минимизация
    зависимости последней от таких показателей, как пол, возраст,
    социальное происхождение, личные связи людей; рост значение
    таких признаков, как личные качества человека, его квалификация,
    усердие, образование; замена отношений иерархической
    подчиненности и вертикальной зависимости отношениями равноправного
    партнерства, построенными на базе взаимного интереса;
    глубокие перемены в повседневной жизни людей - обезличивание
    обыденных отношений между ними, растворение человека из дерев­ни,
    устроившегося на работу в большом городе, среди незнакомых
    ему людей;

  • в политической области: расширение территорий и упорядочение
    административно-политических границ; образование национальных
    или федеративных государств; усиление центральной (как законодательной,
    так и исполнительной) власти, в то же время разделение властей;
    способность государства к структурным изменениям в экономике,
    политике и социальной сфере при сохранении стабильности и внутренней
    сплоченности общества; включение все более широких масс насе­ления
    в политический процесс; установление политической демократии
    или хотя бы популистского правления; изменение способов легитимации
    власти; "рекрутирование" государственной бюрократии в соответствии
    с формальными требованиями к образованию, квалификации и
    деловым качествам человека;

  • в области культуры: дифференциация культурных систем и
    ценностных ориентации; секуляризация образования и распространение
    грамотности; разнообразие школ и течений в философии и науке,
    конфессиональный плюрализм; развитие средств сообщения и трансляции
    информации; приобщение широких масс населения к достижениям
    культуры; распространение ценностей индивидуализма; рационализация
    сознания на основе научных знаний с отказом от поведения
    в соответствии с традициями.

Линеарная модель была рассчитана на изучение макросоциальных явлений (обыкновенно в масштабе страны), изучение «внутренней логики ситуации» не было включено в ее планы. Модель была разработана на основе опыта западной цивилизации и практически не учитывала многообразие цивилизационного опыта за пределами Западной Европы и Северной Америки. К существенным недостаткам данной модели необходимо отнести недооценку меняющихся условий международной среды для конкретных обществ, стремившихся модернизироваться. Упрощенным являлось представление о единой для всех лестнице к высотам современности, исключающее возможности «параллельного» развития или «неразвития» («недоразвития»).

Универсалистские претензии линеарной модели были подвергнуты критике со стороны теории отсталости, зависимости и зависимого развития, авторами которых являлись ученые развивающихся стран Латинской Америки и Африки. “Депендъентисты” (от испанского слова dependiente – зависимый) выступали против предложений авторов теории модернизации от выдаче развивающимся странам всеобщие рецепты модернизации. По их мнению, эти авторы не учитывали реалий этих стран, в частности, субъективные и специфические элементы культуры. По мнению теоретиков зависимости “следовало пересмотреть дихотомию традиционное общество/современное общество”, в которую не вмешалась многообразная действительность развивающихся стран.

Критика самой идеи модернизации стала толчком для преодоления внутренней ограниченности модернизаторских концепций. Первым результатом стала парциальная модель модернизации. “Во многих обществах — писал автор концепции Д. Рюшемейер, — модернизированные и традиционные элементы сплетаются в причудливые структуры. Часто такие социальные несообразности представляют собой временное явление, сопровождающее ускоренные социальные изменения. Но нередко они закрепляются и сохраняются на протяжении поколений”. В процессе парциальной модернизации несоответствия могут возникать как между институтами, так и внутри них, а также в сознании конкретной личности, порождая «устойчивое фрагментарное развитие». В отличие от сторонников линеарной модели авторы, придерживавшиеся парциальной модели, помещали процесс модернизации в международный контекст, признавая в качестве важнейших условий самой частичной модернизации противостояние обществ-новаторов и «стран-последователей».

В определенной степени выдвижение модели парциальной модернизации являлось шагом от линеарного видения исторического процесса в сторону парадигмы, подразумевавшей возможность многолинейной динамики. Парциальная модель, как и линеарная, ориентировалась на изучение макромасштабных социальных явлений и процессов и основывалась на структурно-системном подходе, однако, она поставила под сомнение множество признаков линеарной модели (революционный, комплексный, системный, глобальный, стадиальный, конвергенционный, необратимый характер модернизации).

       Разработка современной версии модернизационных исследований (неомодернизационный или постмодернизационный анализ) связана с именами Э. Тириакьяна, П. Штомпки, Р. Робертсона, , К. Мюллера, В. Цапфа, А. Турена, С. Хантингтона и др.

Теоретическое ядро современной многолинейной версии модернизации включает следующие положения (характеристика группы исследователей, связанных с именами указанных авторов, в качестве еди­ной модели чересчур условна — в данном случае мы стремились указать на некоторые общие черты, присущие весьма разноплановым работам):

      1. Отказ от односторонней линеарной трактовки модернизации как движения в сторону западных институтов и ценностей (подобный подход сегодня трактуется как этноцентричный); признание возможностей собственных оригинальных путей развития (национальных моделей модернизации, естественно, имеющих местную социокультурную окраску), поворотных точек, в процессе развития которых может происходить смена маршрута движения;

      2. Признание конструктивной, положительной роли социокультурной традиции в ходе модернизационного перехода, придание ей статуса дополнительного фактора развития. По мнению А.Турена, поиски синтеза modernity и социокультурных традиций становятся главной стратегией развития многих стран, поскольку нарушение равновесия между современностью и традиционности ведет к неудаче преобразований и острым социальным конфликтам. В связи с этим, Турен ввел в оборот понятие контрмодернизации. (альтернативный вариант модернизации по незападному образцу) и антимодернизации (открытое противостояние модернизации);

      3. Большое внимание к внешним, международным факторам, глобальному контексту. Модернизация рассматривается современными исследователями как эндогенно-экзогенный процесс;

      4. Историчность подхода: а) инкорпорация в теоретическую модель фактора исторической случайности. Признание необходимости рассмотрения трансформационных процессов в рамках конкретной «исторической констелляции»; б) акцент делается на пространственно-временном факторе, в соответствии с которым выстраиваются новые линии развития; в) признается зависимость между результативностью модернизации и гармонией между культурными, политическими, экономическими ценностями, приоритетами и наличными ресурсами;

        5. Отказ от трактовки модернизации как единого процесса системной трансформации. Признание возможности различного поведения сегментов конкретного общества в условиях модернизации: одни социальные группы могут сознательно постоянно следовать по пути модернизации, другие --- делают это лишь на протяжении какого-то временного отрезка. Отдельные акторы вообще могут отвергать движение по пути модернизации (например, те, кто имеет доступ к ресурсам в рамках старого институционального устройства);

      6. Осознание некорректности интерпретации модернизации как непрерывного процесса, даже если конкретным обществом пройдена стадия «взлета» («take-off» в терминологии У. Ростоу). Признание необходимости более внимательного отношения к такому аспекту динамики модернизации, как циклическая природа данного процесса;

     7. Отказ от жесткого детерминизма любого толка (экономического, культурного, политического, когнитивного и т.д.), акцент на комплиментарный, взаимодополняющий характер взаимосвязей между различными социальными факторами и системами;

     8. Корректировка эволюционистского телеологизма. Исследовательский фокус переносится с социальных структур (структурный анализ, в рамках которого первоначально исследуются и идентифицируются некоторые социальные структуры, а затем определяется место индивидуумов или других социальных акторов в этих гипотетических структурах) на изучение роли социальных акторов (коллективов и индивидов), всегда обладающих возможностью обеспечить рост или трансформацию ситуации посредством волевого вмешательства (А. Турен, У. Бек, П. Штомпка, Т.Пиирайнен) – деятельностный подход (акторная модель модернизации)1

Попытка соединения  структурного  и    деятельностного    подходов т.н. структурационная модель, предпринята шведским исследователем Г.Тернборном. В рамках структурационной модели историческая (социальная) реальность рассматривается как следствие струтурирования социальных отношений во времени и пространстве в процессе постоянной интеграции, предшествующей структуры и индивидуальной воли. Суть проблемы, иначе говоря, сводится к объяснению того, как социальные субъекты (акторы), сформировавшиеся в социальных структурах прошлого, приобретают способность выстраивать новые формы социальной организации и социальных отношений.



Итак, с возрастанием плюрализма методологии как следствием “поворота к культуре” в гуманитарных науках теории модернизации в последние годы сами подверглись кардинальной “модернизации”. Новая постановка вопроса об обществах современности, их историческом ходе развития, о социальных системах, культурных кодах и границах, конструировании и распаде идентичности, жизненного мира, о коммуникативном действии, о национальном сознании и самоопределении и т.д., позволила представить новую, более дифференцированную проблематику в связи с модернизацией, которая теперь воспринимается более комплексно, в её экономических, социальных, политических и культурных измерениях. Последние особенно приобретают самоценность в труде Рихарда Мюнха на основе глубокого восприятия идей Макса Вебера и Талкотта Парсонса. Исходя из тезиса о человеке как существе, одарённом разумом и создающим культуру, Мюнх объясняет динамику общественного развития Запада постоянным взаимопроникновением культуры и мира (или общества) как “открытых систем”. Понятие культуры по Мюнху включает направленные на достижение целей мыслительные конструкции человека.

Рихард Мюнх дал дефиницию того, что такое “культурный код”, то есть культурный образец, в соответствии с которым протекает процесс модернизации. Он имеет предпосылкой веберовскую религиозную этику Запада: монотеизм создал динамическое отношение между Богом и общиной, что побудило активную деятельность в миру. С распространением христианства впоследствии получили развитие всеобщий нравственный порядок и процесс обобществления. С ними в отдельных конфессиях появилась индивидуализация морали так как верующий как отдельная личность начал чувствовать себя ответственным за свои поступки по отношению к Богу и религиозной общине. “Код современности”, возникший в ходе секуляризации, по Мюнху, отмечен такими основными элементами как индивидуализация и рационализация, универсализм и активизм. Покоящееся на них “отношение к миру” породило неслыханную динамику общественных перемен, наблюдающуюся с XIX века.

Модернизация Нового времени принесла с собой так называемые парадоксы, которые отчётливо представлены в работе социологов Ханса Ван дер Лоо и Виллема Ван Рейса. Они проследили исторические изменения модернизации, которые медленно проявлялись в Западной Европе эпохи позднего средневековья, а в течение XIX-XX вв. ускорили прогресс и обнаружили тенденции к глобализации. Модернизация определяется ими как “комплекс взаимосвязанных структурных, культурных, физических и психических изменений, который кристаллизировался на протяжении столетий и тем самым сформировал мир, в котором мы живём в данный момент, причём, всегда движимый в определённом направлении”. Они различают четыре измерения модернизации: структурное (касающееся социальной реальности и межличностных интеракций), культурное (со своими смысловыми системами), личностное и природное. В каждом происходящем явлении следует распознавать эти измерения, которые находятся во взаимосвязанном отношении друг к другу. Ван дер Лоо и Ван Рейен классифицируют эти четыре процесса как индикаторы модернизации, связанные с этими измерениями: структура соотносится с дифференциацией (появлением новых экономических, политических и социальных структур), культура – с рационализацией (формированием новых мировоззрений норм и символов), личность – с индивидуализацией ( изменение идентичности личности, способности индивида конструировать свою идентичность в меняющихся жизненных связях), и природа – с доместикацией, то есть её “приручением” (“одомашниванием”).

Авторы подчёркивают, что модернизация может привести к парадоксам и противоречивым процессам, что тенденции способны порождать свою противоположность. Так, например, в условиях усиленной дифференциации возрастёт зависимость человека от разделения труда и ограничивается завоёванная им автономия, создание индивидуалистической идентичности тормозится новым бюрократическим аппаратом, домистикация (“приручение” природы) подрывает естественные условия жизни человека. Такие тенденции могут снизить успехи модернизации.

Таким образом, модернизационная парадигма прошла длительный путь эволюции, в ходе которой она подвергалась значительному усовершенствованию. Модернизационная перспектива – пример теории, которая развивалась в постоянном взаимодействии с реальными процессами развития, вносившими коррективы в её содержание. Пересматривались как методология исследования, так и теоретические основы данного научного направления, что, в конце концов, способствовало превращению первоначально
односторонней     и    абстрактной     теоретической     модели,     не     игравшей существенной    роли    в    эмпирических     исследованиях,     многомерную    иэластичную  по отношению к эмпирической реальности.

В мировом модернизационном процессе выделяют три главные фазы, а иногда пишут о трех модернизациях.2 Первая модернизация в странах Запада (XVI – XVII в.в.) осуществила переход от естественных производительных сил, когда преобладало индивидуальное аграрное и ремесленное производство, к общественным – таким, которые, во-первых, могли использоваться людьми только сообща, что предполагало кооперацию и разделение функций в процессе труда; во-вторых, представляли собой результат самого общественного развития (мануфактура). Эту модернизацию часто называют доиндустриальной или протоиндустриализацией. В социальном плане в ходе первой модернизации на смену отношениям личной зависимости пришли “свободные” рыночные отношения.



Второй крупной модернизацией в истории Запада было преобразование самих общественных производительных сил – переход от мануфактуры к машинному или фабрично-заводскому производству (промышленный переворот или раннеиндустриальная модернизация). Её исходный пункт – превращение орудия труда из ручного в механическое, появление машин, что сопровождалось расслоением общества на буржуа и пролетариев и развитием классовой борьбы. Отчуждение человека от труда и собственности привело к возникновению радикальных проектов переустройства общества, один из которых - “советский” - был осуществлен в России.

В западных же обществах разрешение острых социальных конфликтов раннеиндустриального общества было осуществлено на путях проведения третьей крупной модернизации – позднеиндустриальной (США, 1900-1929 г.г.; Западная Европа , 1930-1950 г.г.; Япония, 1950-1960 г.г.). Её исходный пункт в технологическом отношении – преобразование процессов труда на основе научной инженерной организации. Возникает поточно-конвейерное производство, ориентированное на массовый выпуск стандартной продукции. Позднеиндустриальная модернизация позволила заметно преодолеть отчуждение трудящихся от средств существования. Она значительно сгладила классовые противоречия раннеиндустриального капитализма, превратив их в основу поступательного развития западного общества в 1930-1970 г.г. Позднеиндустриальная модернизация привела к первому этапу НТР – соединению производительного труда с научным знанием.



Применительно к России данная схема фаз или волн модернизации должна быть несколько модифицирована. Можно говорить о доиндустриальной модернизации (протоиндустриализации) на протяжении примерно XVIII – первой половины XIX в.в. Попытка индустриализации (раннеиндустриальная модернизация) была предпринята царской Россией в конце XIX – начале ХХ в.в., однако, война и революция не позволили её завершить. “Сталинскую модернизацию” 1930-1940 г.г. можно рассматривать как продолжение раннеиндустриальной модернизации. В течение отечественной позднеиндустриальной модернизации 1950-1960 г.г. расширялась сфера применения механизированного, поточного производства, начался процесс соединения производительного труда с научным знанием (НТР).


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал