Рассказы из цикла «Приключения частного детектива Краснощекова»



страница1/11
Дата24.04.2016
Размер3.5 Mb.
ТипРассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
ЮРИЙ КОРЕНЕВ

ПРОКЛЯТИЕ

ШАМАНА

Приключения частного детектива

Издательский центр «Сибирь»

Иркутск


2010

Коренев Ю.Д. Проклятие шамана. — Иркутск:

Издательский центр «Сибирь», 2010. — 288 с.

В книгу Юрия Коренева «Проклятие шамана»

вошли остросюжетные рассказы из цикла

«Приключения частного детектива Краснощекова»,

а также рассказы автора на другие темы,

написанные в последнее время.

Первая книга Юрия Коренева

«Иркутские истории»

увидела свет в 2009 году

и была тепло встречена читающей публикой.

© Коренев Ю.Д., 2010

© Издательский центр «Сибирь», 2010

ББК 84Р7

К48


Приключения частного детектива

ЗОЛОТОЙ ТРЕУГОЛЬНИК
Я люблю ловить рыбу, но не умею готовить

снасти и подбирать нужную наживку.

Мне не нравится собираться на рыбалку,

грести на веслах, пробираться, по непроходимой

тайге. Я выезжаю порыбачить только когда кто-

нибудь из моих знакомых предлагает взять меня

с собой. Поэтому за тридцать лет моего земного

пребывания, я по-настоящему рыбачил не более

десяти раз.

Однажды ко мне обратился Алексей Викторо-

вич Краснощеков — отец моего ученика — допол-

нительно позаниматься с его чадом русским язы-

ком и литературой для поступления в университет.

Его сын был способным молодым человеком, и я

согласился. Алексей Викторович тогда был одет

по-походному, и это меня заинтересовало. Он

признался, что после разговора со мной поедет на

рыбалку, и оказалось, что этим делом он занима-

ется очень давно и серьезно. Оттого вместо платы

за свои услуги я попросил приобщить и меня к его

достойному делу. Так началось мое незабываемое

приключение.

В середине августа — самое удачное время для

путешествий по Сибири, когда активность клещей

и других кровососущих паразитов идет на убыль и

одновременно созревают многие сибирские плоды,

а погода еще балует теплотой земных покровов и

водоемов, — Краснощеков предложил мне поуча-

ствовать в рыбалке на северо-востоке Иркутской

области, где, как он сказал, много нетронутых мест

и лов крупной рыбы гарантирован. Так я оказал-

ся на быстрой и горной реке Киренге — крупном

притоке самой длинной в России реки Лены. Об

этом я даже мечтать не мог, так как, по рассказам

бывалых людей, она очень богата разнообразной

рыбой, особенно хариусом, ленком и тайменем.

В Карам мы прилетели в полдень на маленьком

самолете. В этом большом селе у Краснощекова

жил старый знакомый Платон Сафонов — бывший

сослуживец по Афганистану, родом из этих мест.

Он работал в местной школе учителем истории, а

в свободное время занимался охотой и рыбалкой.

У него была деревянная удлиненной формы лод-

ка, которую он сам смастерил и приспособил к ней

движок «Вихрь».

На рыбалку мы отправились ранним сол-

нечным утром втроем. Киренга в верхнем тече-

нии стремительна и извилиста. Берега с отвес-

ными скалами сплошь покрыты лиственницей,

кедром и невиданной высоты елями, стоящи-

ми стеной у самой воды, а там, где берега под-

мыты, эти исполины каким-то чудом держат-

ся корнями за землю, наклонившись над рекой.

Лодка летела вниз по течению. За одним из мно-

гочисленных поворотов мы увидели одинокую

круглую, слегка накренившуюся юрту, построен-

ную из лиственничного кругляка. Она стояла при-

мерно на метра полтора выше береговой черты на

небольшом полуострове, образовавшемся в ре-

зультате разрушения части крутого склона. Жи-

лье пустовало, и мы решили здесь организовать

стоянку. Мои спутники занялись восстановлени-

ем дома, а я взял спиннинг, настроенный Красно-

щековым на верховую ловлю. Уже первый заброс

на незнакомом плесе принес мне добычу: не успел

я натянуть настрой с искусственными мушками,

как почувствовал резкий рывок: через несколь-

ко секунд у меня в руках был киренгский хариус.

Он был значительно меньше ангарского и другой

расцветки. Голова разных фиолетовых оттенков,

брюшко золотистое, а все тело матового серебра

с крапинками. К вечеру рыбы было поймано на

хорошую уху. К тому времени мои партнеры за-

кончили ремонтные работы, превратив зимовье в

пригодный для ночлега дом. Посередине его кры-

ши было небольшое отверстие, через которое вы-

ходил дым из костра-очага в центре жилища. По

краям юрты из досок были сооружены нары, а

возле очага небольшой стол и лавки. Было очень

тепло и в доме, и на сердце. На такой рыбалке мне

бывать не приходилось. Раньше мой самый боль-

шой улов представлял несколько окуней или соро-

жек. Доводилось мне ловить и хариуса на Байкале.

Но там можно было просидеть целый день и в ито-

ге остаться без рыбы.

Бывшие сослуживцы после ужина увлеклись

военными воспоминаниями, а мне захотелось

подышать свежим воздухом. Вечерняя рыбалка

отменялась, все устали. Платон попросил меня

затащить лодку на берег и получше ее закрепить.

Выйти на лов рыбы решили с утра пораньше.

Уже стемнело. Яркие звезды заполонили все

безоблачное небо. Светила полная луна. Дул лег-

кий ветерок. Я подтащил лодку поближе к юрте

и привязал ее якорным тросом к толстому ство-

лу лиственницы, валявшейся вблизи нашего жи-

лища. Проверив надежность узлов, я, удовлетво-

ренный, присел на берегу. Течение было быстрым

и шумным, движение воды сопровождалось эхом,

отраженным от противоположного высокого ска-

листого берега. Гнуса и комаров у воды не было,

видно, ветерок от течения сдувал их. Из-за него и

я продрог, ежась в брезентовой куртке, и хотя не

хотел уходить, все же сдался. Костер в очаге дого-

рал. Мои попутчики уже спали...

Я проснулся от нарастающего шума снаружи.

Платон уже был на ногах, он будил Краснощекова.

Мы выскочили на улицу. Моросил мелкий дождь.

Быстро прибывала вода в реке, которая дошла уже

до основания юрты. Лодки нигде не было.

— Куда ты привязал лодку? — обратился ко мне

Платон.


— Сюда, — показал я на место, где должна была

быть она.

— Но ведь здесь не за что ее было уцепить?!

— Здесь лежало большое бревно... — неуверен-

но заговорил я, понимая, что лодку вместе с ним

унесло вниз по течению.

— Так, все ясно, — крикнул Платон, — надо

срочно собирать вещи и перебираться, иначе нас

может затопить.

Он побежал в юрту, мы за ним. Новую базу мы

соорудили на косогоре, выше прежнего дома ме-

тров на десять. Берег был крутой, и мы с трудом по

нему взбирались с грузом. Вскоре увидели неболь-

шую площадку, которую как будто специально

подготовили для нас. Между деревьями натянули

прорезиненный брезентовый тент и сложили под

него вещи.

— Теперь нам придется здесь куковать несколь-

ко дней, — уверенно сказал Платон. — Река будет

прибывать. Видно, ночью в горах прошел ливень,

и пока вода не сойдет, нам никуда не деться. Лодку

унесло и ее теперь не найти. Ее не жаль — она дело

поправимое, но мотор... И почему я не снял его с

лодки? Расслабился вчера за разговорами. А ведь у

нас этого делать никак нельзя.

— Но кто же мог знать? — попытался я оправ-

даться. — Ведь когда я вечером выходил, небо

было идеально чистое, ни одного облачка.

— Нашему небу, паря, верить нельзя. У нас се-

вер с резко континентальным климатом. Погода

может на дню несколько раз измениться. Это я

маху дал. Черт меня попутал! — он в задумчиво-

сти почесал затылок.

— А рыба будет ловиться в такую погоду? — не

к месту спросил я.

— С рыбой тоже придется немного повреме-

нить. Но ничего, потом наверстаем, — Платон за-

лез в спальный мешок и быстро уснул.

Я днями засиживался на берегу реки и смотрел,

как прибывающая бурлящая мутная вода несла

множество деревьев, траву, сено, доски, бревна и

даже иногда мелких животных. Наблюдая за ре-

кой, я случайно обратил внимание на то, что под

нами ниже метра на три, напротив юрты, из земли

торчало бревно, как будто направленное на вер-

шину скалы противоположного берега. Оно явно

не могло само закрепиться, и даже самое сильное

течение не в силах было его так глубоко и акку-

ратно установить. Кроме того, оно и не могло само

вырасти из берега. Ствол верхушкой был в земле.

Веток на нем не было. Я спросил товарищей, что-

бы это могло значить. Они внимательно посмо-

трели и равнодушно отвернулись.

— Ничего.

— Но как это? Посмотрите. Ведь это дерево

явно было установлено руками человека. Может,

это древняя стоянка эвенков?

Но они только улыбнулись и промолчали. Я стал

рассматривать ствол. На его свободном конце я за-

метил какую-то полоску, отличавшуюся от общего

фона дерева. Тогда я не выдержал и осторожно стал

спускаться к нему под неодобрительные взгляды.

Но взобраться на бревно самостоятельно я не смог.

Платон и Краснощеков мне помогли. Медленно пе-

редвигаясь по нему к краю, я осторожно периоди-

чески проверял его устойчивость, но оно не давало

повода усомниться в своей прочности. На основа-

нии дерева я обнаружил кожаную полоску санти-

метров десять шириной, окутавшую ствол. На ней

по ее середине был прикреплен металлический

треугольник, по сторонам которого были выбиты

буквы — по одной на каждой.

— Вы представляете, — возбужденно загово-

рил я, — на конце дерева какие-то обозначения.

На металлическом треугольнике по его сторонам

выбиты буквы.

— А какие буквы? — поинтересовался Красно-

щеков.


— Их трудно различить, они выцвели.

— А вы плюньте на них, — предложил он.

— Действительно, стало виднее. Треугольник

равносторонний, слева буква С, справа — Ч, а на

основании — Б.

— СБЧ?! — удивился Краснощеков. — Вы не

путаете? Посмотрите повнимательнее.

— А вы что, где-то раньше это уже встреча-

ли? — изумился я.

— Встречал, встречал, — произнес в задумчи-

вости Краснощеков, — было дело. Попробуйте хо-

рошенько запомнить, как выглядит треугольник,

и точно перерисуйте его на бумаге, когда слезе-

те. Я должен обязательно его увидеть.— Я пока-

зал. — Да, это он. Тот самый! Около двух лет на-

зад я расследовал одно дело по факту ограбления

антиквара. При осмотре его найденных вещей я

обнаружил на многих золотых изделиях клеймо в

виде треугольника с указанными буквами. Он ска-

зал мне, что ему те вещи достались от его матери,

а та, в свою очередь, получила их в наследство от

своего дяди Якова Черных, который был купцом.

Оказывается, тот до революции в Бодайбо владел

магазинами, скупал пушнину, а затем стал хозяи-

ном нескольких золотых приисков. И это клеймо

было его фирменным знаком.

— А буквы что означают? — заинтересовался я.

— «Б» — означает Бог, «Ч» — это первая буква

фамилии купца, а «С» — начальная буква фами-

лии Сюткина Никифора — старателя, который в

1842 году на Урале на Царево — Александровском

прииске, нашел самый крупный золотой слиток на

земле весом в тридцать шесть килограммов. Он до

сих пор хранится в нашем национальном Алмаз-

ном фонде под названием «Большой треугольник»

из-за своей формы.

— Тридцать шесть килограммов?! — вскрикнул

я — Ничего себе! Разве такое бывает?

— Было всего один раз. История этого откры-

тия удивительна, — продолжил Краснощеков. — Я

этим фактом, как и вы теперь, так был поражен,

что и после закрытия уголовного дела не мог успо-

коиться, и полазил по библиотекам и архивам.

Никифору Сюткину — крепостному крестьянину,

тогда было всего семнадцать лет. Он оказался мо-

лодым, да ранним знатоком старательского дела.

Самородок был облеплен со всех сторон плотным

слоем глины. Она прикипела к золотому гиганту

так, что, когда самородок вытащили на поверх-

ность, огромный золотой кусище нужно было,

чтобы очистить от нее, обколачивать молотком,

потом варить несколько часов в мыльном щело-

ке, потом вытирать медной проволочной щеткой.

Да, самородок-исполин на трехметровой глубине

в земле был надежно «упакован» в слой глины, по-

падаться на глаза не собирался. Прятался, и, тем

не менее, был обнаружен. Руководство рудника

вначале даже не решалось Никифору из-за его

возраста премию выдать за находку. Но затем ему

дали вольную и деньги в сумме 1266 рублей. По со-

хранившимся сведениям после этого он, якобы не

выдержав свалившего как снег на голову счастья

от воли и шальных денег, запил вглухую и кончил

плохо. Но я докопался до других данных. Потом

про него просто все забыли. Он действительно хо-

рошо погулял, но ум и немалую часть денег сохра-

нил. Впоследствии Никифор продолжал работать

на том же прииске еще несколько лет, пока его не

позвали на работу в Бодайбо иркутские купцы. Но

это отдельная история.

— Но вы же не хотите на этом закончить? —

возмутился я.

Все это время Платон молчал, внимательно слу-

шая рассказ Краснощекова, и, видимо, не выдер-

жав, заговорил:

— Я ведь при нашей школе создал археологи-

ческий музей. И мне попадалась информация

про купца Якова Черных. Он родился в 1842 году

в крестьянской семье в деревне Игнатьевой под

Нижне-Илимском. У него был старший брат Иван

Андреевич, но он умер, когда Яков был еще моло-

дым парнем. У брата было два сына — Яков Ива-

нович и Лаврентий Иванович, которые впослед-

ствии стали компаньонами своего дяди. Будущий

миллионер и его жена были людьми совершенно

неграмотными, только впоследствии Яков Андре-

евич научился расписываться и стал коряво выво-

дить на документах «Я.Черных».

Товары в Нижне-Илимск раньше завозили из

Енисейска на карбасах — больших деревянных

лодках — бурлацкой тягой по рекам Ангаре и

Илиму, преодолевая множество коварных порогов

и перекатов. Товар закупали у купца Тонконогова.

Он же был монополистом на Илимской террито-

рии по закупке пушнины от охотников, используя

для этого сеть своих заготовителей и зависимых

местных купцов.

Яков Черных работал бурлаком. Неожиданно

для всех в возрасте 23 лет он в 1865 году стал тор-

говать — шильничать мелкими товарами, ходил по

деревням с ящиком. Товар брал у местных купцов,

произвольно делал наценку. В народе не без инте-

реса рождался вопрос: где же взял деньги парень

из бедной крестьянской семьи? Ходившие вместе

с Черных бурлаки рассказывали, что за год до это-

го, когда они грузились товарами в Енисейске, в

городе был пожар, и наряду с другими постройка-

ми горел магазин купца Тонконогова, в тушении и

эвакуации товаров из которого Яков участвовал.

По утверждению бурлаков, Черных «прихватил»

некоторую сумму денег из кассы магазина купца,

после чего стал торговать.

— Да, я знаю эту историю. Но согласитесь, что

если бы это было на самом деле, купец Тонконогов

нашел бы способ заставить бурлака отдать деньги.

А, следовательно, есть другой ключ к разгадке, где

Черных взял деньги для организации торговли, —

Краснощеков хитро улыбнулся, протирая свои

очки.

— Какой же? — не выдержал я.



— Оказывается, иркутские купцы 1-й гильдии

Павел Баснин и Петр Катышевцев, которые учре-

дили паевое Ленское золотопромышленное това-

рищество, или сокращенно — «Лензото», как раз

в те годы пригласили на работу к себе Никифора

Сюткина — к тому времени уже опытного добыт-

чика. Работа товарищества строилась так, что его

благополучие полностью зависело от удачи: наш-

ли много золота — получили прибыль, добыли

мало — компания приходила в упадок. Поначалу

золото добывали открытым способом. На речке

же Бодайбинке золото залегало на глубине от трех

до тридцати метров, и для его добычи приходи-

лось строить шахты. Кому, как ни Никифору —

самому удачливому добытчику на земле, было

хорошо известно, как добывать его. Добирался он

до Бодайбо по воде на карбасе через Енисейск и

Нижне-Илимск. Догадываетесь, что дальше? —

Краснощеков выдержал паузу, оценивающе раз-

глядывая нас.

— Получается, что Черных и Сюткин могли там

познакомиться? — предположил я.

— Вот именно! Это и произошло. Когда Сют-

кин узнал, что Черных родился в тот год, когда

он нашел слиток, он посчитал это добрым зна-

мением, и у них завязалась дружба. Тогда-то он и

одолжил деньги Якову. Тот быстро поставил свое

дело на широкую ногу. Накопив некоторую сум-

му, он в своей деревне Игнатьеве открыл неболь-

шую лавку-магазин. Его торговая точка оказалась

расположенной в густонаселенной крестьянами-

охотниками части Илима. Для обеспечения те-

кущих семейных и хозяйственных потребностей

жителей Черных стал давать в долг, «выручая», но

с условием возврата добываемой пушниной. Кто у

него брал что-нибудь в долг, пушнину должен был

сдавать только ему. Он обладал исключительной

памятью: знал в лицо всех своих сручных — так

он называл тех, которым отпускал товары в долг и,

будучи неграмотным, давал товары без долговой

расписки. Такой «доверчивостью» он расположил

к себе охотников и постепенно переманил всех

сдатчиков пушнины на свою сторону. Позже Яков

привлек к работе своих племянников, после чего

узаконил свое торговое заведение — «Торговый

дом Якова Андреевича Черных с племянниками».

К началу XX века Черных был уже монополи-

стом по торговле и заготовке пушнины, мяса и

зерна на Нижне-Илимской территории. Для раз-

мещения своего капитала он открыл магазины на

Лене и Витиме: в Усть-Куте, Киренске, Якутске и

Бодайбо. Через магазин в Бодайбо потекло золото.

Вот тогда-то в честь Никифора Сюткина он и стал

клеймить свое золото и другое имущество треу-

гольником с буквами. Он был убежден, что зна-

комство с Сюткиным, благодаря которому он раз-

вернул свой бизнес, произошло по воле Божьей.

Так и появились эти инициалы.

— Да, это очень интересно! Так что же получа-

ется, что это торчащее из-под земли бревно как-то

связано с купцом Черных? — не удержался я.

— Я бы не стал утверждать, — возразил Крас-

нощеков. — Пока мы просто увидели совпадение,

которое может быть случайным.

— Но вы же сами только что нам объяснили,

что буквы имеют смысл. Не думаю, что кто-то дру-

гой просто вкопает бревно, предварительно обтя-

нув его кожей и прибив металлическую пластину

с инициалами.

— Я тоже так не думаю, — принял мою сторону

Платон. — У нас в селе ходит легенда, что когда

случилась Ленская забастовка на рудниках с рас-

стрелом рабочих в 1912 году, Черных — тогда уже

пожилой мужчина, решил вывезти все свои золо-

тые запасы в Иркутск. Какие ценности и сколько

их было увезено — неизвестно. Причем он раз-

делил их на три части, чтобы обезопасить себя от

разбойников. Время тогда было неспокойное. Сам

он добрался до Иркутска из Нижне-Илимска через

Братск, наверное, хотел, чтобы выезд был засекре-

чен. Племянник Яков вез ценности по Лене через

Качуг. А другой его племянник, который руково-

дил магазинами по Витиму, — Лаврентий — повез

золото из Бодайбо по реке Киренге. Так что, воз-

можно, он проезжал по этим местам и мог оста-

навливаться на ночлег в этой юрте.

— Вот именно! — обрадовался я поддержке

моей идеи Платоном. — Значит, можно прийти к

выводу, что, по крайней мере, это торчащее брев-

но могло быть закопано им или его людьми.

— Но какой смысл был его закапывать? — воз-

разил Краснощеков. — Я уверен, что провианта

и людей у них было достаточно, чтобы пройти

маршрут без особых проблем. Хотя... насколько я

помню, один из племянников так и не добрался до

Иркутска. Я, правда, не знаю какой. Предполагали

даже, что он сбежал за границу. Он был известным

заядлым картежником. Точно то, что все они до-

бирались разными путями и не в одно время. Всех

трудней было тому, кто выехал из Бодайбо. И до-

рога дальше, и опаснее. После того расстрела на-

селение нередко мстило хозяевам и грабило. Ведь

многие кормильцы — работники шахт — погибли,

и надо было на что-то существовать.

— А когда состоялась та забастовка? — поинте-

ресовался я.

— Четвертого апреля, — сказал Платон, — а

это значит, что если они добирались по реке, лед

был уже непрочным. И ежели они везли груз на

лошадях, не пешком же, то как раз в этом месте

мог начаться ледоход, который остановил их дви-

жение. Тогда им ничего не оставалось, как только

переждать вскрытие реки в юрте. Можно сказать,

что если это так случилось, то они оказались в ло-

вушке: с одной стороны — непроходимая тайга, а

с другой — высокие скалы.

— Поэтому, — подхватил я, — они могли здесь

сделать остановку, причем не однодневную. Зна-

чит, и столб они вкопали.

— Но зачем? — задумался Платон.— Здесь ведь

никого кроме них не было. Территорию метить им

не надо было.

— Территорию метить? — воскликнул Красно-

щеков. — А что, это правильная мысль. Попав в

сложные условия, они могли часть своего груза за-

рыть, чтобы потом за ним вернуться, а сами пой-

ти пешком до ближайшей деревни, взять лодки и

приплыть за ним.

— Тогда почему столб остался вкопанным? —

возразил я. — Разве он не доказывает, что они его

не забрали? Вы только посмотрите на него, он ведь

не мог быть снова помещен на свое место, в этом

нет никакого смысла.

— Нет, он не мог бы так долго простоять на

одном месте. Его бы давно уже кто-нибудь нашел

и вырыл, — не согласился Краснощеков. — Тем бо-

лее местные жители передавали из уст в уста ле-

генду о путешественниках с грузом.

— Почему, мог! — Платон закурил, рассматри-

вая ствол. — Ведь его со стороны реки совсем не

видно. Он сливается с растущими деревьями. Я

сколько раз здесь проплывал и даже иногда оста-

навливался, но ни разу его не заметил. Со стороны

нашего берега тоже не разглядеть. Да сюда никто

и не пойдет, проще на лодке добраться. По скалам

тоже никто не ходит. Так что он мог сохраниться

нетронутым.

— Правда, — засомневался я, — смущает вре-

мя, которое он здесь мог простоять. Ведь прошло

около ста лет, и дерево бы не выдержало столько.

— Как раз в этом вы ошибаетесь! — возразил

Краснощеков. — Это ствол лиственницы, а под

действием воды он только прочнее становится.

— Это точно, — подтвердил Платон. — Вкопана

лиственница.

Воцарилось молчание. Я не выдержал и принес

походную лопатку.

— Что это вы задумали, — поинтересовался

Краснощеков, — уж не копать ли?

— А почему нет? Если все сходится.

— Все да не все, — возразил Платон. — Уж как-

то странно оно закопано. Чтобы скрыть лучше от

посторонних глаз, надо было его вертикальнее за-

копать, как растут в этом месте деревья.

— А может, оно наклонилось со временем? На-

пример, от воды или от землетрясения? — предпо-

ложил я.

— Все может быть. Но не похоже, — Платон, по

лицу было видно, что-то прикидывал в уме. — Во-

первых, река до этого уровня никогда не доходила

и не дойдет. А землетрясения тоже не было. В на-

ших местах его никогда не бывало.

— А что, если бревно на что-то показывает?

Ведь вершина треугольника строго направлена по

линии ствола, — я стал прикидывать, куда смо-

трит дерево. Получалось так, что на скалу проти-

воположного берега. Смысл потерялся. — Я все же

считаю, что надо начать с раскопки, а если ничего

не найдем, то тогда подумаем, что делать дальше.

— Копать так копать! — согласился Платон. —

Может, и вправду что-нибудь обнаружим. Я не

верю, что найдем золото или что-то в этом роде,

было бы слишком похоже на сказку, но попытка не

пытка. Может, откопаем какие-нибудь ненужные

вещи, а может, и покойника. Ведь путь-то их был

не простой.

После слов Платона мой пыл несколько поо-

стыл, но, тем не менее, я направился к дереву. Ко-

пать было не просто. Лопата маленькая, а конец

штыка овальной формы. Грунт же был камени-

стым и слежавшимся десятилетиями, поддавался

с трудом. Устав, я присел на корточки, развернув-

шись к реке. Оглянувшисть на крик пролетавшей

птицы, я посмотрел на скалу и увидел какое-то

пятно в нескольких метрах от вершины, отличав-

шееся от основной структуры горы. Вглядевшись

через бинокль, я обнаружил вход в пещеру.

— Представляете?! — радостно воскликнул

я. — Оказывается, на том берегу в скале есть от-

верстие, очень похожее на вход в пещеру. Я про-

верил, треугольник точно направлен на него. Те-

перь понятно, что дерево зарыто под таким углом

не случайно. Оно указывает на пещеру, в которой

может находиться груз! Понимаете?

Краснощеков с Платоном по очереди через би-

нокль внимательно осмотрели гору.

— Действительно, — сказал Краснощеков, —

похоже на пещеру. Но как они могли ее найти, а

тем более со стороны вершины горы? В том месте

скала нависает.

— Меня больше другое смущает, — Платон на-

хмурился в задумчивости. — Как они туда смогли

забраться? Ведь снизу явно не попадешь.

— А я думаю, что вкопанный ствол дважды им

пригодился, — предположил я. — Во-первых, он

указывал на пещеру, ее ведь сразу не заметишь с

берега, а только с нашей точки, а во-вторых, и со

скалы можно определить, где находится пещера,

если встать на линию со столбом.

— А ведь точно! — поддержал Краснощеков. —

Вам бы к нам в прокуратуру пойти, для разработ-

ки версий преступлений. Очень хорошая фанта-

зия. — Он улыбнулся. — Через указатель с той

стороны реки можно пещеру найти.

— Что будем делать? — возбужденно спросил я

своих товарищей.

— Ну уж нет! — видно прочитав мои мысли,

запротестовал Краснощеков, интенсивно разма-

хивая головой. — Как вы себе это представляете?

Сколотить плот и высадиться десантом на том бе-

регу? А как же одолеть скалу? Да и плот наш там

закрепить не удастся — течение его сразу вырвет,

вместе с веревкой.

— А мы поступим по-другому, — растягивая

слова, сказал Платон. — Мы доберемся до нашего

села, возьмем коней и капроновые толстые веревки

и по тому берегу дойдем до скалы. Где она находит-

ся, я примерно знаю. И конная тропа вдоль реки

есть. По ней к нам в деревню эвенки приезжают за

товаром. Она конечно немного в стороне проходит,

но до горы мы сможем дорогу проложить.

— Тогда давайте начнем собираться, — нетер-

пеливо предложил я.

— Нет, — помахал головой Платон. — Сей-

час нам лучше еще несколько дней здесь побыть,

река не даст нам легко добраться до дому. Лучше

переждать. Ты же хотел порыбачить, — он широко

улыбнулся, — вот и пришло время. Тем более, что

вода стала прозрачней, а значит, будет возмож-

ность поймать ленков и, может быть, тайменя.

Я было запротестовал, но, все тщательно взве-

сив, согласился с доводами Платона. Немного

пройдя вдоль берега выше по течению, около

огромного, нависшего над водой куста черемухи,

я метнул под него настрой. Выждав немного, пока

тяжелая колеблющаяся блесна из латуни опустит-

ся на дно, я начал подмотку лесы. Сделав несколь-

ко оборотов, катушка остановилась. «Видимо,

коряга или крупный валун, — подумал я,— не по-

терять бы блесну». К тому времени и товарищи в

поисках лучшего рыбного места подошли ко мне.

Я им объяснил свою проблему. Все мои попытки

вместе с ними вытащить ее из воды закончились

неудачей. Однако в самый неожиданный момент

«коряга» оторвалась и пошла вниз по реке значи-

тельно быстрее, чем само течение. Я запаниковал,

бурно выражая свои эмоции.

— Это таймень взял наживку! — сказал Пла-

тон. — Надо его потихоньку вываживать на берег,

где мы стоянку организовали, там поположе и де-

ревьев поменьше.

Я, позабыв обо всем на свете, стал сматывать

лесу на катушку, стараясь подтянуть рыбину к

себе. После упорной борьбы это наконец удалось,

и вот более чем метровый красавец боком подхо-

дит к уступу подмытого берега. Казалось, устав

бороться, он уже сдался, но Платон, зная повад-

ки крупных тайменей, предупредил, что в нем еще

много силы, а отдыхая у берега, он восстановит

ее полностью и еще долго будет сопротивляться.

И к немалому моему удивлению Платон попро-

сил Краснощекова бросить в тайменя камень. От

резкого броска рыбы катушка разматывалась, об-

жигая пальцы. Стравив метров тридцать лесы, я

остановил хищника и начал снова подводить его

к берегу. Затем пришлось повторить ту же самую

процедуру, но не в столь стремительном темпе. И

вот снова таймень стоит на расстоянии двух ме-

тров от нас и мирно шевелит ярко-красным опере-

нием и жаберными крышками.

— Надо убить его морально, — сказал Платон

и попросил потуже натянуть лесу и рукой посту-

чать по удилищу. После этого утомленная рыба,

собрав последние силы, сделала несколько отча-

янных прыжков-«свечек» вверх. Затем она, не со-

противляясь, пошла к берегу, где мы ее и забагри-

ли. Победа!.. Но, глядя на распростертого на песке

красавца, с которым мы втроем боролись более

получаса, я испытывал чувство неловкости и гру-

сти. Таймень оказался с икрой, которую мы посо-

лили.

Стояла ясная теплая погода. Мы не упускали



случая полакомиться спелой черемухой и черной

смородиной, которой здесь было несметное коли-

чество. На следующее утро решили половить рыбу

с другой стороны нашего жилища — ниже по тече-

нию. Там река круто заворачивала вправо и теря-

лась в еще более мрачной и непроходимой тайге.

Дремучие заросли кедровника и ельника, захлам-

ленные буреломом, несомненно, давали приют не-

малому количеству медведей, следы которых до-

вольно часто встречались в зарослях смородины.

Скалистый берег был загроможден валунами,

обросшими серым мхом и черным лишайником.

Вскоре мы попали в царство ленков. Круто уходя-

щее вниз дно ямы было покрыто темным шерло-

ном и захламлено коряжником. О блесне нечего и

думать!.. Решили попробовать ловить впроводку.

Привязав по совету Платона к поводку крупную

искусственную мушку, я закинул снасть. Думая,

что отошедший по течению наплав скрылся под

водой, задев что-то, я чуть потянул его на себя, но

оказалось, что взял ленок. После двух-трех оборо-

тов катушки он благополучно сошел, или, как го-

ворят рыбаки, «отстегнулся». То же повторялось

почти при каждой проводке, когда за одну из них

наблюдалось до шести поклевок и по два-три схо-

да. У моих партнеров получалось намного лучше.

Они поймали несколько крупных ленков. Изрядно

устав, мы решили перекусить. Настроение было

приподнятое. Вдруг на наших глазах немного в

стороне всплеснулся таймень. Утром яркое солн-

це с противоположного берега не давало возмож-

ности нам осмотреться. Неожиданно мы почти

одновременно заметили ниже по течению метрах

в ста от нас лодку Платона. Она качалась, привя-

занная к листвяку, который запутался в больших

валунах возле берега. Мы тут же отложили удили-

ща и устремились к лодке. Мотор в день нашего

приезда Платон хоть и не вытащил на берег, но

приподнял и закрепил на болтах к задней спинке.

Но этого оказалось недостаточно, и, видимо, рас-

качиваясь, лопасти винта задевали камни и силь-

но повредились. Зато сама лодка не пострадала.

Нашему ликованию не было границ.

— Главное лодка цела! — радовался Платон. —

Значит, есть шанс добраться до селения намного

быстрее. Может, и мотор удастся запустить. У меня

в рюкзаке есть запасной винт — это обязательный

запас. В реке много порогов и перекатов, а также

невидимых торчащих камней в воде, поэтому вин-

ты нередко ломаются.

Мы отвязали от бревна лодку, загрузили в нее

свои вещи, и медленно, с трудом передвигаясь

вдоль берега, потянули к своей базе. Мотор удалось

завести. Возвращаясь в село, мы нередко видели,

как мимо нас пролетали стаи уток, как иногда на

противоположной стороне вспархивал испуган-

ный рябчик или взыгрывала рыба на плесе.

— Какой богатый край! — восхищался я.

— Да, наша местность всегда славилась богаты-

ми урожаями, рыбой и мясом, — горделиво ска-

зал Платон. — И мужики наши ценятся местными

женщинами. Карамский, значит, сильный, здоро-

вый и трудолюбивый, — он широко улыбнулся.

— А как карамских узнать можно? — поинтере-

совался я.

— Очень просто. У карамских говор отличи-

тельный. Карамские вместо сена, соломы, сосны,

скажут: шено, шолома, шошна. И никто в округе

так больше не говорит. По Киренге ниже Карама

другие говоры. Они в наших деревнях сохрани-

лись благодаря крепкой оседлости, и из поколе-

ния в поколение передавались. И фамилии тоже.

В Караме проживают почти одни Сафоновы, а в

райцентре — селе Казачинском и около этого села

в спутниках-деревушках почти одни Антипины.

При таких множествах одинаковых фамилий от-

личали по старинным именам и отчествам: Кали-

страт, Ксенофонт, Платон, Савва, Анисья, Степа-

нида, Конон, Сидор, Силиверст. Казачинские еще

подразделялись по говору и по фамилиям: Вер-

ховские — выше Казачинска и Низовские — ниже

Казачинска.

— Теперь понятно, почему тебя Платоном на-

звали, — усмехнулся Краснощеков.

— Будто ты, Алексей, раньше этого не знал, —

просиял улыбкой Платон — Сколько раз я тебе

это рассказывал! В этих деревнях и селах очень

крепко укоренилась христианская вера, и госте-

приимством здесь люди славились. В этих таеж-

ных местах любого постороннего человека всегда

принимали как дорогого гостя. А в любой деревне

между собой жили очень дружно, иначе не могло

и быть в таких таежных глубинках. Причем семьи

у всех были большими, раньше не было никаких

абортов, и во многих семьях до пятнадцати и

больше детей имели, которые, вырастая, уже со-

ставляли полдеревушки. И так «на виду» русское

население росло.

— Теперь, наверное, многое что изменилось, —

задумчиво произнес Краснощеков.

— Конечно, не без этого. Но немало и сохрани-

лось. Здесь люди хорошие живут.

Переночевав в доме у Платона, собрав все не-

обходимое, через день мы отправились в конный

поход. К вечеру мы уже добрались до того места,

где на противоположном берегу стояла юрта.

Нужно отдать должное Платону, который в тайге

ориентировался, как мы в городе. Переночевали в

палатке. Ночь была теплой и светлой. Я посмотрел

на небо. Оно было ясным, как и в тот раз, но я уже

был готов к тому, что утром оно может стать дру-

гим.


Мы проснулись на рассвете, который наступил

раньше, чем на другом берегу — ведь мы были на

вершине горы. С погодой нам повезло. Я пред-

ложил товарищам, чтобы они меня перевязали

тросом и спустили к входу в пещеру. Раньше в

студенчестве я увлекался туризмом и нередко в

компаниях с друзьями альпинистами приходи-

лось бывать в горах. Кое-какие навыки приобрел.

Мои товарищи согласились. Определив направле-

ние по шесту, я смело шагнул в пропасть. Пещеру

нашел не сразу, ее закрывали выступы в скале. Не

просто было и попасть в нее, так как вход был как

бы в глубине нависающей скалы. Немного раска-

чавшись на веревке, мне удалось ухватиться за вы-

ступ. Так я оказался в пещере.

Она представляла жуткое зрелище. По-

видимому, летучие мыши и птицы нередко посе-

щали ее. Меня сразу окатило неприятным запа-

хом. Пещера состояла из нескольких небольших

отсеков, соединяющихся между собой отверстия-

ми разной величины. Осмотрев те из них, кото-

рые были проходимы, я не увидел ничего инте-

ресного. Кругом валялись скальные фрагменты,

перемешанные с фекалиями, покрытые толстым

слоем пыли. Настроение испортилось. Мне пред-

стоял неприятный разговор с товарищами, кото-

рые меня ждали наверху. Ведь именно я их взбала-

мутил и убедил, что мы найдем клад. Теперь было

очевидно, что я сильно ошибался. И, возможно,

Краснощеков оказался прав, когда предположил,

что это могло быть просто случайным совпадени-

ем. Ведь С, Б, Ч может были не буквы, а каракули,

похожие на буквы. И разве какой-нибудь ребенок

или рыбак от нечего делать не мог вкопать столб

просто так и обить его чем-нибудь? Мог! Значит,

я безответственный фантазер, который подвел

товарищей, оказавших мне доверие. Так я думал,

когда обходил в последний раз самый большой от-

сек перед выходом. Случайно моя нога зацепилась

обо что-то, и я чуть не распластался прямо перед

входом в пещеру, едва не свалившись вниз. Упасть

в пропасть я конечно бы не смог, ведь не отвязы-

вался, но от неожиданности вздрогнул. Направив

луч фонаря на место, где споткнулся, я увидел тор-

чащие из-под слоя камней и грязи пальцы руки,

точнее, то что от них осталось. Мне стало страш-

но. Я достал лопатку и начал откапывать. Вско-

ре показались другие части тела. Так я раскопал

хорошо сохранившийся скелет человека. В руке,

прижатой к туловищу, я увидел желтый пред-

мет, который был крепко зажат между фалангами

пальцев. Когда я протянул руку к нему, угловым

зрением заметил какое-то движение. На меня из

норы смотрела змея, выбрасывая в мою сторо-

ну раздвоенный язык, готовая к нападению. Я на

мгновение оторопел



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал