С. А. Рябкова Стратегическое планирование как фактор устойчивого развития современной России, обеспечения ее национальной безопасности



Скачать 242.73 Kb.
Дата26.04.2016
Размер242.73 Kb.
ТипСтатья
Статья опубликована в журнале «Вестник Международного ун-та природы, о-ва и человека «Дубна». — 2012. — № 2(27). — С. 37-45.
УДК 627.09

С. А. Рябкова

Стратегическое планирование как фактор устойчивого развития современной России, обеспечения ее национальной безопасности
Strategic planning as a factor of sustainable development of modern Russia, ensuring its national security
В статье рассматривается взаимосвязь стабильного развития России, обеспечения ее национальной безопасности при растущих глобальных рисках и формирования целостной системы долгосрочного стратегического планирования. Показано, что создание комплекса стратегически ориентированных документов и единой системы правоотношений в рамках этого процесса является важнейшим элементом управления развитием страны в интересах устойчивого развития.
The article considers the inter-relation between Russia’s sustained development, ensuring its national security against the growing global risks and the formation of the integral system of long-term strategic planning. It is demonstrated that creation of the set of strategically-oriented documents and the integral system of legal relations in the framework of this process is the important element of administering the country’s progress in the interests of sustained development.

Об авторе
Рябкова Светлана Александровна кандидат политических наук, преподает на кафедре государственного и муниципального управления университета «Дубна».

Обсуждение вопросов устойчивого развития (УР) России неразрывно связано с проблемой стратегического долгосрочного планирования. Говоря об устойчивом развитии как о стратегической цели человечества, на которую как часть мирового сообщества ориентируется и Россия, мы обозначаем «желаемый образ будущего, к достижению которого стремимся» [17, с. 105]. При этом исходной точкой УР является наше сегодняшнее, неустойчивое состояние с ориентиром на такую модель развития общества, которой в действительности пока не существует. «В области устойчивого развития мы пытаемся изучать и планировать то, что сложно и неизвестно», — пишет Г. Бехманн [2, с. 140]. «Мы пока интуитивно и на уровне здравого (политического) смысла лишь отчасти понимаем, что так развиваться во многих отношениях, как человечество до сих пор двигалось по пути "прогресса", уже нельзя, иначе оно останется без будущего. Все соображения относительно этого устойчивого будущего гораздо больше и чисто косметически "вплетены" в ныне функционирующую модель развития, чем в абстрактно желаемую, но пока виртуально-теоретическую "реальность" устойчивого будущего. Поэтому все наши сценарии грядущего оказываются "переходными" — это смесь модели неустойчивого развития и наших концептуальных устремлений в будущее…», — отмечают А.Д. Урсул и А.Л. Романович [23, с. 74]. Таким образом, с позиций деятельностного подхода переход к устойчивому развитию, который предполагает создание условий, обеспечивающих удовлетворение потребностей сегодняшнего дня, не подвергая существование последующих поколений большему риску, чем нынешнее, может быть представлен как целенаправленное «конструирование» будущего, как «управляемое (точнее, направляемое, регулируемое) развитие» [3, с. 274], которое предусматривает контроль над происходящими изменениями, прогнозирование и компенсацию наиболее опасных рисков и диспропорций.

При этом очевидно, что устойчивое развитие не сводится только к желательным целям—результатам, которые нужно получить в определенное время и месте, чтобы сохранить или изменить ситуацию в нужном направлении. Цели УР необходимо «вписать» в объективные тенденции развития России и мирового сообщества в целом, увязать с ресурсами, потребностями и возможностями и т.д. Задавать правильный «вектор» динамике развития возможно с помощью долгосрочного стратегического планирования.

Россия, подписав основополагающие международные акты по устойчивому развитию, приняла их за основу при разработке собственных документов, определивших устойчивое развитие в качестве государственной политики и стратегической задачи на долгосрочную перспективу. В феврале 1994 года Президент РФ подписал Указ «О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития» [21], которым правительству поручалось разработать такую стратегию. Спустя два года была утверждена (Указом Президента РФ от 01.04.1996 № 440) Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию (1996) [11]. Однако принятие этих документов совпало с периодом радикальных либеральных реформ, что «сделало нежелательным для их идеологов корректное понимание и отражение в проводимой политике… концепции устойчивого развития, поскольку это подорвало бы опору преобразований, ориентированных на преобладание системы рыночных отношений...» [12, с. 26]. И хотя Указ № 440 констатировал необходимость изменения в стране курса и расширения диапазона преобразований с учетом заявленных целей УР, а это значит, что при разработке прогнозов и программ социально-экономического развития, подготовке нормативно-правовых актов, принятии хозяйственных и иных решений правительство должно было учитывать положения Концепции перехода РФ к устойчивому развитию, на деле стратегическое планирование в переходный период было лишь стратегическим декларированием, ибо «документы готовились в основном с пропагандистской целью и особого практического значения не имели… при реальном распределении ресурсов в стране на стратегические приоритеты никто не обращал внимания» [6]. Последствия этого курса «оказались в разительном противоречии с требованиями устойчивого развития, не приближая, а отдаляя эту перспективу» [4, с. 19].

Еще в 2002 году академик РАН М.Ч. Залиханов писал: «У нас в стране до сих пор нет разумной концепции устойчивого развития как серьезного научно-обоснованного официального документа, основываясь на котором можно было бы строить стратегию и политику» [7, с. 79]. Председатель Комитета по экологии Госдумы РФ В.А. Грачев отмечал тогда же, что важнейшим инструментом УР является «законодательное закрепление основных принципов, механизмов, гарантий, критериев» [5, с. 87] осуществления принципов устойчивого развития в практической деятельности.

Значимой точкой отсчета в изменении ситуации стало Послание В.В. Путина Федеральному собранию РФ в 2004 году. Тогда Путин впервые заявил о переориентации политики государства с задач стабилизации на «политику, устремленную в будущее» и о «возможности реше­ния масштабных, общенациональных задач»1. «…сейчас мы имеем и достаточный опыт, и необходимые инструменты, чтобы ставить перед собой действительно долгосрочные цели… впервые за долгое время, мы можем прогнозировать нашу жизнь… на десятилетия вперед», — подчеркнул он [16].

В 2009 году, выступая при обсуждении Стратегии национальной безопасности до 2020 года на заседании Совета безопасности РФ, Д.А. Медведев ставит масштабную задачу создания «целостной системы долгосрочного стратегического планирования» [30]. «У нас долгое время доминируют ведомственные приоритеты, что не всегда способствует эффективному достижению единых стратегических целей. Подобная раздробленность мешает стране устойчиво двигаться вперед. От раздробленности государство намерено избавляться путем единого порядка подготовки документов и тесной координации между федеральным центром, регионами и муниципалитетами, а также гражданским обществом. Фактически речь идет о формировании вертикали стратегического планирования под руководством главы государства», — так охарактеризовал идею Д.А. Медведев [13].

Необходимо отметить, что за последние годы в России уже сформирован целый пакет федеральных законов, которые ориентируются на долгосрочное стратегическое целеполагание. В их числе должна быть названа, прежде всего, Экологическая доктрина Российской Федерации (2002) [53], разработка и принятие которой стали «первым в отечественной истории опытом национального стратегического планирования» [18, с. 9] и ознаменовали переход «на новую модель выработки государственной стратегии — от кабинетных решений к диалогу с гражданским обществом» [25, с. 7]. Далее были приняты: Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года (2007) [37], Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года (2008) [38], Концепция внешней политики Российской Федерации (2008) [36], Климатическая доктрина Российской Федерации (2009) [35], Энергетическая стратегия России на период до 2030 года (2009) [54], Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года (2009) [20], Военная доктрина Российской Федерации (2010) [31] и т.д.

Являясь «преемственными» и ориентируясь на долгосрочную временную перспективу, все вышеперечисленные документы нацелены на формирование в России пространства устойчивого развития.

Базовый документ единой государственной политики в области экологии на долгосрочный период — Экологическая доктрина Российской Федерации — указывает, что государственная экологическая политика базируется на принципах устойчивого развития и преследует стратегические цели, связанные с «сохранением природных систем, поддержанием их целостности и жизнеобеспечивающих функций для устойчивого развития общества, повышением качества жизни, улучшением здоровья населения и демографической ситуации, обеспечением экологической безопасности страны» (п. 2 Экологической доктрины РФ) [53]. Кроме того, в Экологической доктрине заложены основные параметры для внедрения положений устойчивого развития в российское образование.

Концепция демографической политики Российской Федерации определяет долгосрочные комплексные меры, следствием которых должно стать «устойчивое улучшение демографической ситуации в стране»: сокращение уровня смертности граждан, прежде всего в трудоспособном возрасте, сохранение и укрепление здоровья населения, увеличение продолжительности активной жизни, создание условий и формирование мотивации для ведения здорового образа жизни, укрепление института семьи и т.д. [см. 37].

Ключевой элемент стратегического управления развитием экономики страны — Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации — ориентируется «на переход российской экономики от экспортно-сырьевого к инновационному социально ориентированному устойчивому типу развития» [45] с акцентом на наиболее важных для перехода к УР аспектах. Но поскольку «устойчивое развитие представляет собой более целостную эволюционную систему, чем инновационное социально-ориентированное развитие», которое — «лишь составляющая будущей устойчивой эволюции человечества…» [22, с. 251], принятие целого комплекса стратегически ориентированных документов развития страны чрезвычайно важно.

Как справедливо замечают И.В. Ильин и А.Д. Урсул, рассматривающие устойчивое развитие как сочетание глобально-справедливого и безопасного развития, важнейшей задачей является «обеспечить сам процесс поступательного УР… как самоорганизационно-эволюционного движения в любой человеческой деятельности и социоприродных взаимодействиях». И на этом пути «все больше будет возрастать созидательно-творческая составляющая и станет снижаться часть, связанная с парированием, защитой и предотвращением отрицательных последствий, угроз, опасностей» и характерная больше для модели неустойчивого развития. «Стратегия дальнейшей эволюции глобальных процессов через УР предполагает соединение действий по прогрессивному развитию и обеспечению безопасности в единую систему, в которой эффект достигается в основном через УР и меньше — через защиту» [8, с. 84-85]. Авторы считают, что именно такой принцип и используется в прогнозно-стратегических документах нашей страны.

До недавнего времени проблемы развития и обеспечения безопасности были искусственно разделены в их теоретическом осмыслении и практической реализации2. Теперь «фундаментальный методологический принцип взаимосвязи и взаимозависимости устойчивого развития государства (и общества) и обеспечения его национальной безопасности» [8, с. 112] положен в основу Стратегии национальной безопасности России.

В Стратегии вводится новое и важное понятие приоритетов устойчивого развития, выражающих те основные характеристики, на которых на период до 2020 года необходимо сосредоточить усилия и ресурсы (ст. 24). По словам секретаря СБ России Н.П. Патрушева, национальная безопасность основывается на принципе «безопасность — через приоритеты устойчивого развития», т.е. через «стратегические национальные приоритеты», реализацией которых будет «обеспечиваться устойчивое развитие России, ее становление в качестве конкурентоспособного государства с высокотехнологичной промышленностью, современным оборонным потенциалом и достойным качеством и уровнем жизни народа» [43]. Как подчеркивает Д.А. Медведев, подготовка такого документа свидетельствует о том, что Россия «вышла на качественно новый уровень долгосрочного стратегического развития» [30].

А.Д. Урсул и его соавторы считают, что принятие Стратегии позволяет констатировать «не просто дальнейшее признание идей устойчивого развития, а принципиально новое видение движения по пути к нашему общему устойчивому будущему» [22, с. 255], «означает новый уровень осознания проблем устойчивого развития руководителями важнейших структур государственной власти в России» [Там же. С. 246]. Это, в свою очередь, дает основания говорить о Стратегии как о «новой, более современной версии российской концепции… перехода к устойчивому развитию» [Там же. С. 247] и «примере для подражания для других стран и народов, озабоченных… эффективным переходом к устойчивому будущему» [Там же. С. 247].

Необходимо отметить, что, несмотря на участие в подготовке Стратегии национальной безопасности России и Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ разных ведомств и разных рабочих групп, долговременные цели развития, национальные интересы и стратегические национальные приоритеты, содержащиеся в Стратегии и Концепции, гораздо более взаимоувязаны, чем в предшествующих аналогичных документах.

Идеологии устойчивого развития подчинены и правовые установления в области регионального стратегического развития. Стратегическая цель Концепции совершенствования региональной политики в Российской Федерации (разработана Минрегионразвития РФ) [39] — отказ от принципов «поляризованного развития», базирующегося на поддержке «регионов-локомотивов», и создание условий для сбалансированного развития субъектов РФ и муниципальных образований. Это предполагает, с одной стороны, выравнивание в уровне социально-экономического развития субъектов страны, снижение межрегиональных различий в уровне и качестве жизни населения, создание равных возможностей для граждан независимо от места их проживания в реализации своих социальных, экономических и т.д. прав, с другой — стимулирование регионов к наращиванию собственного потенциала.

В решении одной из приоритетных задач региональной стратегической политики — «задачи преодоления диспропорций и придании устойчивости в развитии субъектов Российской Федерации» [34] — будут участвовать и два других закона — «О зонах территориального развития в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (Федеральный закон № 392-ФЗ от 03.12.2011 г.) [24], «Об основах приграничного сотрудничества в Российской Федерации» (пока находится в стадии утверждения) [48].

Тем не менее, на данном этапе единая система стратегического планирования РФ находится в процессе формирования. Более того, президент Фонда «Центр стратегических разработок» М.Э. Дмитриев скептически замечает, что «во всех отношениях мы находимся пока в начале пути» [32]. Эта задача объективно сложна, ведь речь идет о правильном стратегическом позиционировании страны в различных форматах жизнедеятельности с учетом ее одновременного существования «в нескольких пространственно-временных системах координат» [10, с. 12] (в общемировой глобальной системе, в регионах своего присутствия, в рамках своей территории и т.д.) и формировании некоего «многослойного», многоуровневого стратегического «пирога», включающего в себя множество элементов. В нем должны присутствовать и опережающие долгосрочные прогнозы, касающиеся разнообразных направлений развития, и стратегические планы на долгосрочную перспективу, и национальные программы и проекты для реализации стратегических приоритетов, и федеральные целевые программы по отдельным направлениям реализации стратегических приоритетов, связанные с национальными программами, и территориальная система прогнозирования и стратегического планирования по макрорегионам (федеральным округам), регионам (субъектам Федерации) и крупным муниципальным образованиям, и др. [см. подробнее 26, с. 3-9].

Однако наиболее сложной является задача «трансформации сформированных политическим языком целей, планов в формулы задач, способы их решения» [9, с. 58]. Для этого необходимо добиться согласования и синхронизации стратегических планов разного уровня (федерального, регионального, муниципального, отраслевого); тесной координации между федеральным центром, субъектами РФ и гражданским обществом, возможности которого «существенно расширяет политика устойчивого развития» [27, p. 212]; преодоления нередко доминирующих сейчас ведомственных приоритетов, бюрократических препонов, препятствующих эффективному достижению единых стратегических целей, и т.д.

Упорядочить эту работу возможно в рамках законодательного обеспечения и регулирования стратегического планирования. На данном этапе в нормативно-правовой базе федерального уровня содержится несколько таких документов. Прежде всего, это Указ президента РФ от 12 мая 2009 г. № 536 «Об основах стратегического планирования в Российской Федерации» [51]. Он разработан под эгидой Совета безопасности РФ и определяет основы стратегического планирования в увязке с задачами обеспечения национальной безопасности РФ, в том числе определяет взаимосвязи между различными типами и видами документов стратегического планирования. В Указе сказано, что общее руководство стратегическим планированием осуществляет президент РФ в рамках работы Совета Безопасности РФ, и выстраивается строгая вертикаль стратегического планирования, в которую включены и полпреды президента в федеральных округах, и губернаторы.

На очереди — принятие федерального закона «О государственном стратегическом планировании», согласно которому сложившаяся практика государственного прогнозирования и планирования будет преобразована в комплексную систему. В ее основу будут положены взаимосвязанные документы государственного стратегического планирования — документы государственного прогнозирования и документы программно-целевого, а также территориального планирования, федерального, регионального и местного уровней.

Проект Федерального закона «О государственном стратегическом планировании» [47] содержит перечни этих документов, определяет общие положения процедур и полномочия различных органов власти по их подготовке и утверждению, а также сроки действия некоторых из них.

Так, стратегический прогноз, состоящий из социально-экономического, научно-технического, промышленно-технологического, демографического и экологического прогнозов, а также прогнозов в сферах национальной обороны, государственной и общественной безопасности, разрабатывается по поручению Президента РФ на период до 30 лет.

Прогнозы научно-технологического развития и социально-экономического развития РФ на долгосрочный период разрабатываются каждые 6 лет на 12 и более лет, прогноз социально-экономического развития на среднесрочный период разрабатывается ежегодно на период от 3 до 6 лет включительно.

Оценка результативности и эффективности государственного стратегического планирования будет осуществляться посредством системы мониторинга реализации документов государственного стратегического планирования. Основными документами, используемыми при осуществлении мониторинга на федеральном уровне, определены ежегодный доклад Секретаря Совета Безопасности РФ, сводный годовой доклад о ходе реализации и оценке эффективности государственных программ Российской Федерации и доклады о результатах и основных направлениях деятельности федеральных органов исполнительной власти [46].

Справедливости ради необходимо отметить неоднозначную реакцию экспертного сообщества на проект закона «О государственном стратегическом планировании» — несмотря на то, что времени для его разработки было предостаточно, поскольку проект в различных интерпретациях обсуждался с 2003 года (сейчас по поручению В.В. Путина эта работа активизировалась). В частности, отмечается, что заложенные в проекте «практика и подходы в вопросах стратегического планирования… могут в перспективе оказаться небезопасными» [50], поскольку документ решает лишь «фрагментарные вопросы», но не выстраивает комплексную и сбалансированную систему государственного стратегического планирования.

Однако очевидно, что и отсутствие правовой основы системы долгосрочного стратегического планирования оставляет открытыми многие насущные вопросы (например, вопросы методологического обеспечения стратегического планирования, практической координации и согласования действий различных субъектов и др.), что в определенной степени предопределяет материализацию долгосрочных стратегий не в рамках формальных обязательств, утвержденных в документах, а «на основе неформальных механизмов обмена информацией, диалога и взаимодействия» [41].

Как отмечает председатель Комитета Госдумы РФ по делам Федерации и региональной политике В.В. Усачев, регионы сталкиваются со сложность в реализации заложенных в федеральных стратегических концепциях идей, что обусловлено «чрезвычайно большой разрозненностью в географическом плане», а также несогласованностью их действий. Поэтому «особенно актуальным для каждого отдельного региона, территории становится применение документов федерального уровня через их адаптацию к собственной специфике развития» [52] путем принятия программ регионального развития. Однако региональные программы несовершенны и во многом декоративно-декларативны. По словам В.В. Путина, «…глубина проработки этих программ, их практическая применимость пока не всегда отвечает уровню стратегических задач страны в целом» [49]. «Есть, конечно, регионы, которые приложили немало усилий для совершенствования стратегий развития, но в большинстве случаев они являются во многом формальными, представляя скорее политические предвыборные декларации губернаторов», — пишет М.Э. Дмитриев [32]. Д.Б. Аратский полагает, что «сейчас особенно важно пересмотреть ранее разработанные региональные целевые программы, увязав их с приоритетными задачами общероссийского масштаба» [33].

Для успеха перспективного планирования в пользу устойчивого развития чрезвычайно важно реализовывать любой долгосрочный проект как «систему с рефлексией», то есть «создавать структуры, способные обеспечить… систематический сбор данных, их своевременный анализ и разработку предложений на основе этого анализа, иметь группы, способные осмыслить общую логику процесса, оценить позитивные и негативные результаты, своевременно поставить новые задачи, … комплексные интеллектуальные центры, способные обеспечить теоретико-методологическое и методическое сопровождение тех или иных проектов…» [15, с. 14].

Серьезные дискуссии вызывает вопрос долгосрочного прогнозирования. Безусловно, любое стратегическое планирование должно опираться на результаты прогнозирования, создающего некий психологический и интеллектуальный «запас прочности». Однако, с одной стороны, приходится признать ограниченность наших прогностических возможностей, ведь всякое прогнозирование вольно или невольно навязывает существующие логику и тренды, следуя за которыми можно упустить реальные возможности стратегических прорывов. По мнению академика Н.Н. Моисеева, «горизонт предвидения, которым способен располагать разум современного человека, не очень-то далек» [14, c. 132]. Как отмечает А.А. Кокошин, «лишь очень небольшая часть современных политиков-практиков способны мыслить, обращаясь к будущему, планировать будущее, то есть обладают стратегическим мышлением» [10, c. 9]. Но в то же время Э. Тоффлер считает, что это крайне необходимо, ибо «логически разработанная картина будущего поможет проникнуть в тайны настоящего. Все сложнее становится понять как общественные, так и личные проблемы, не опираясь на исследования будущего» [9, c.12].

С другой стороны, прогнозирование не всегда носит научный характер. Как справедливо отмечает В.С. Степин и его соавторы, «стремление изучать объекты реального мира и на этой основе предвидеть результаты его практического преобразования свойственны не только науке, но и обыденному познанию, которое вплетено в практику и развивается на ее основе». При этом наука обеспечивает такое «сверхдальнее» прогнозирование, которое, «выходя за рамки существующих стереотипов... и обыденного опыта, означает, что она имеет дело с особым набором объектов реальности, не сводимых к объектам обыденного опыта. Если обыденное познание отражает только те объекты, которые в принципе могут быть преобразованы в наличных исторически сложившихся способах и видах практического действия, то наука способна изучать и такие фрагменты реальности, которые могут стать предметом освоения только в практике далекого будущего. Она постоянно выходит за рамки предметных структур наличных видов и способов практического освоения мира и открывает человечеству новые предметные миры его возможной будущей деятельности» [19, c. 11].

Таким образом, без научного обеспечения при разработке долгосрочных прогнозов, экспертизе стратегических государственных документов, при реализации стратегических национальных программ не обойтись. «Наука несет ответственность за правильность прогнозирования, за обоснованность предвидения тенденций, а власть должна на основании тех прогнозов и выявленных сценариев развития принимать решения, выбирать стратегические направления и соответственно строить стратегические планы», — отмечает Ю.В. Яковец [40]. «Научная сфера может и должна стать основополагающим институтом развития, приводным ремнем, направляющим существующие у государства и общества ресурсы в конкретные проекты, способные стать подлинными локомотивами модернизации страны в XXI веке», — отмечает председатель С.М. Миронов [44].


Подводя итог, можно сказать, что отсутствие долгосрочного стратегического планирования в масштабе страны порождает неопределенность ориентации ее развития на перспективу, приоритеты кратковременных проблем перед задачами, от решения которых зависит ее будущее. Создание целостной системы долгосрочного стратегического планирования, призванной увязать во времени и территориально мероприятия, которые осуществляют федеральный центр, регионы, муниципальные образования, и имеющей четко обозначенную ориентацию на устойчивое развитие, ее законодательного обеспечения, а также придание ей конкретной практической направленности стало одним из главных вопросов в национальной повестке дня. В отличие от предшествующих лет, когда наблюдалась известная автономность федерального центра в подготовке стратегических решений, в настоящее время процедура строится таким образом, чтобы подготовка документов осуществлялась по результатам публичного обсуждения с учетом мотивированных предложений субъектов планирования. Формируемая система позволит четко отследить результативность работы всех элементов стратегического планирования. Теперь каждый субъект планирования будет работать на основе своего стратегического плана, который увязан с его перспективными специализациями, вытекающими из его конкурентных преимуществ, а его руководитель — нести прямую ответственность за достижение конкретных показателей и индикаторов, которые согласуются с целями основных стратегических документов страны. Однако в России, где число субъектов планирования очень велико, по-прежнему сложно решать вопросы оперативного взаимодействия между ними и синхронизации деятельности в реализации долгосрочных стратегических планов, поэтому первоочередной является задача улучшения качества стратегических документов и наращивания социального капитала.

Библиографический список

  1. Аннан, К. Предотвращение войн и бедствий: глобальный вызов растущих масштабов. Доклад о работе ООН за 1999 год / К. Аннан. — Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 2000. — 139 с.

  2. Бехманн, Г. Современное общество: общество риска, информационное общество, общество знаний : пер. с нем. / Г. Бехманн. — М. : Логос, 2010. — 248 с.

  3. Вебер, А. Б. Концепция УР не устарела // Проблемы современного развития: материалы теоретич. семинара. — М. : ИМЭМО РАН, 2010. — С. 274—276.

  4. Вебер, А. Б. Появится ли у России стратегия устойчивого развития? // Обозреватель—Observer. — 1999. — № 10. — C. 18—22.

  5. Грачев, В. А. Законодательное обеспечение охраны окружающей среды и экологической безопасности / В.А. Грачев // Устойчивое развитие. Наука и практика. — 2002. — № 1. — С. 87.

  6. Дмитриев М.Э. В ожидании перспектив // Рос. бизнес-газ. 2009. 10 ноября. №727 (43);

  7. Залиханов, М. Ч. Устойчивое развитие России. Перспективы и угрозы / М. Ч. Залиханов // Устойчивое развитие. Наука и практика. — 2002. — № 1. — С. 79.

  8. Ильин, И. В. Эволюционная глобалистика / И. В. Ильин, А. Д. Урсул. — М. : Изд-во Моск. ун-та, 2009. — 192 с.

  9. Калькова, В. Л. Современные зарубежные теории социального изменения и развития. Практопия Олвина Тоффлера / В. Л. Калькова. — М. : ИНИОН РАН, 1993. — Вып. 2. — 56 c.

  10. Кокошин, А. А. О стратегическом планировании в политике / А. А. Кокошин. — М.: Комкнига, 2007. — 224 с.

  11. Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию // Рос. газ. 1996. 9 апр.

  12. Коптюг, В. А. Устойчивое развитие цивилизации и место в ней России: проблемы формирования национальной стратегии / В. А. Коптюг [и др.]. — Владивосток : Дальнаука, 1997. — 83 с.

  13. Кузьмин В. Шаги по вертикали // Рос. газ. — фед. вып. №4874. 2009. 25 марта.

  14. Моисеев, Н. Н. Судьба цивилизации. Путь Разума / Н. Н. Моисеев. — М. : Языки рус. культуры, 2000. — 224 с.

  15. Памятушева, В. В. Социально-философский анализ реализации концепции устойчивого развития в современной России : автореф. … канд. филос. наук / В. В. Памятушева. — М., 2007. — 24 с.

  16. Послание Президента РФ Федеральному Собранию Российской Федерации // Рос. газ.: фед. вып. 26.05.2004.

  17. Райзберг, Б. А. Проблемы государственного стратегического планирования в современной России / Б. А. Райзберг // Общество и экономика. — 2008, № 1. — C. 101-114.

  18. Расторгуев, В. Н. Колодцы мира. Великий водораздел двух тысячелетий и трех морей / В. Н. Расторгуев, В. М. Воробьев, О. Л. Кузнецов, В. А. Черешнев. — М. : ИД «Финансовый контроль», 2004. —175 с.

  19. Степин, В. С. Философия науки и техники / В. С. Степин, В. Г. Горохов, М. А. Розов. — М. : Гардарики, 1999. — 400 с.

  20. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года // Рос. газ. — фед. вып. №4912. 2009. 19 мая.

  21. Указ Президента РФ от 04.02.1994 № 236 «О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития» и Приложение «Основные положения государственной стратегии РФ по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития» // Рос. газ. 1994. № 26.

  22. Урсул, А. Д. Безопасность через устойчивое развитие как принцип стратегии национальной безопасности России / А. Д. Урсул, Т. А. Урсул, В. В. Бахарев // Соц.-гуманитар. знания. — 2009. — №. 6. — С. 242—256.

  23. Урсул, А. Д. ВСУР в Йоханнесбурге / А. Д. Урсул, А. Л. Романович // Устойчивое развитие. Наука и Практика. — 2003. — № 1. — С. 71—77.

  24. Федеральный закон Российской Федерации от 3 декабря 2011 г. № 392-ФЗ «О зонах территориального развития в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Рос. газ. — фед. вып. №5654. 2011. 9 декабря.

  25. Черешнев, В. А. Экологическая доктрина России: от замысла к пилотным проектам / В. А. Черешнев // Известия Уральского государственного университета. — 2002. — № 23. — С. 6-22.

  26. Яковец, Ю. В. О сочетании долгосрочного прогнозирования и стратегического планирования / Ю. В. Яковец // Экономист. — 2008. — № 6. — с. 3-9.

  27. Backstrand, K. Organisational challenges to sustainable development / K. Backstrand, A. Kronsell, P. Soderholm // Environmental politics. — 1996. Vol. 5. № 2. — P. 209—223.

  28. Brown, L. Building a sustainable society. — N.-Y. - L. : Norton, 1981. — 350 p.

  29. Андросов И. Национальные проекты [Электронный ресурс] // Движение «Россия молодая»: сайт. 08.01.2007. URL: http://rumol.ru/news/738.html).

  30. В России создается система стратегического планирования [Электронный ресурс] // Вести.RU: сайт. 24.03.2009. URL: http://www.vesti.ru/doc.html?id=266629

  31. Военная доктрина Российской федерации [Электронный ресурс] // Президент России: сайт. URL: http://xn--d1abbgf6aiiy.xn--p1ai/ref_notes/461

  32. Дмитриев М.Э. Система стратегического планирования — масштабный организационный эксперимент [Электронный ресурс] // Геоинформац. портал ГИС-ассоциации. URL: http://www.gisa.ru/57052.html

  33. Долгосрочные стратегии — регионам и городам. Материалы VII Всероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» (СПб., 20-21.10.2008) [Электронный ресурс] // Бюджет.RU: сайт. 11.11.2008. URL: http://bujet.ru/article/48531.php.

  34. Изотова Г.С. Выступление на пленарном заседании форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» (19.10.2009) [Электронный ресурс] // Персональный сайт Г.C. Изотовой. URL: http://www.galinaizotova.ru/gos1_full.php?id=36.

  35. Климатическая доктрина Российской Федерации [Электронный ресурс] // Президент России: сайт. URL: http://xn--d1abbgf6aiiy.xn--p1ai/acts/6365

  36. Концепция внешней политики Российской Федерации [Электронный ресурс] // Президент России: сайт. URL: http://xn--d1abbgf6aiiy.xn--p1ai/acts/785

  37. Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года [Электронный ресурс] // Институт демографических исследований: сайт. URL: http://www.demographia.ru/articles_N/index.html?idR=5&idArt=947

  38. Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года [Электронный ресурс] // Федеральный фонд содействия развитию жилищного строительства: сайт. URL: http://www.fondrgs.ru/about/law/government_detail.php?ID=1993

  39. Концепция совершенствования региональной политики в Российской Федерации [Электронный ресурс] // Министерство регионального развития РФ: сайт. URL: http://archive.minregion.ru/WorkItems/ListNews.aspx?PageID=536

  40. Материалы конференции on-line «Стратегическое планирование и национальное программирование: формирование новой системы и правовой базы» (14.06.2007) [Электронный ресурс] //Финансовый холдинг «Финам»: сайт. 14.06.2007. URL: http://www.finam.ru/analysis/conf00001001AE/default.asp

  41. Материалы общероссийского форума «Территория 2020: стратегическое планирование в регионах и городах России» (СПб., 20-21.10.2008) [Электронный ресурс] // Геоинформац. портал ГИС-ассоциации. URL: http://www.gisa.ru/50518.html

  42. Медведев Д.А. Выступление на встрече с членами бюро правления Российского союза промышленников и предпринимателей (08.04.2008) [Электронный ресурс] // Офиц. сайт партии «Единая Россия». URL: http://er.ru/er/text.shtml?4/3088

  43. Медведев поставил Россию на рельсы развития [Электронный ресурс] // Евразия: информац.-аналит. портал. 13.05.2009. URL: http://evrazia.org/news/8304

  44. Миронов С.М. Вложения в фундаментальную науку — это запас прочности для России. Выступление на пленарном заседании V ассамблеи Всемирного форума «Интеллектуальная Россия» на тему «Просвещенное общество, технологическая модернизация, бескризисное развитие Росси». (М. — СПб., 19—23.10.2009) [Электронный ресурс] // Новая политика: интернет-журн. 20.10.2009. URL: http://www.novopol.ru/-sergey-mironov-vlojeniya-v-fundamentalnuyu-nauku-eto--text77681.html

  45. Набиуллина Э.С. Выступление на заседании СФ РФ (М., 15.10.2008) [Электронный ресурс] // Сайт межрегион. общ. движения «За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей». URL: http://dpr.ru/journal/journal_34_10.htm

  46. Нормативное регулирование государственного стратегического планирования [Электронный ресурс] // Министерство экономического развития РФ: сайт. URL: http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/strategicPlanning/regulation/

  47. Проект Федерального закона «О государственном стратегическом планировании» [Электронный ресурс] // Министерство экономического развития РФ: сайт. URL: http://www.economy.gov.ru/minec/about/structure/depstrategy/doc20111121_005

  48. Проект федерального закона «Об основах приграничного сотрудничества в Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Комитет Совета Федерации по делам Содружества независимых государств: сайт. URL: http://sngcom.ru/content/border-cooperation-bill.html

  49. Путин В.В. Вступительное слово на заседании Государственного совета «О механизмах взаимодействия федеральных и региональных органов исполнительной власти при разработке программ комплексного социально-экономического развития» (24.07.2006) [Электронный ресурс] // Геоинформац. портал ГИС-ассоциации. URL: http://www.gisa.ru/35053.html?action=print

  50. Смирнова О.О. Стратегическое планирование небезопасно? [Электронный ресурс] // Бюджет.ru: электронный журнал. 16.07.2012. URL: http://bujet.ru/article/189614.php

  51. Указ президента РФ от 12 мая 2009 г. № 536 «Об основах стратегического планирования в Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Каспаров.RU: интернет-газ. URL: http://www.kasparov.ru/note.php?id=4AEEEC233AEA5

  52. Усачев В.В. Нужна система стратегического планирования [Электронный ресурс] // Регионы России: электрон. журн. 2009 № 11—12. URL: http://www.gosrf.ru/journal/article/898

  53. Экологическая доктрина Российской Федерации [Электронный ресурс] // Совбез РФ: сайт. URL: http://www.scrf.gov.ru/documents/24.html

  54. Энергетическая стратегия России на период до 2030 года [Электронный ресурс] // Министерство энергетики РФ: сайт. URL: http://minenergo.gov.ru/activity/energostrategy/




1 Как один из первых положительных примеров в области стратегического планирования может быть отмечена работа над национальными проектами, выдвинутыми В.В. Путиным в 2005 году и призванными обеспечить прорывы в образовании, здравоохранении и обеспечении населения жильем, а также в агропромышленном комплексе. Нацеленность этих проектов на повышение качества жизни граждан России, а также отработка в ходе их реализации взаимодействия органов власти и управления и общественных структур может рассматриваться как работа на долгосрочную перспективу. «… национальные проекты — это новая социальная политика. На смену прежней политике экстренного "латания дыр" пришел организованный и системный подход», — считает И. Андросов, идеологическая группа «Россия молодая» [29].

2 Осознание взаимосвязи проблем развития и обеспечения безопасности привело к выводам о возможности обеспечения безопасности через развитие, точнее — через устойчивое развитие. Л. Браун еще в 1981 году отмечал, что УР является «ключом к национальной безопасности» [28, p. 364]. В 1999 году К. Аннан в годовом докладе ООН говорил о том, что «справедливое и устойчивое развитие является одним из необходимых условий обеспечения безопасности… Стремление решать одну задачу в отрыве от другой не имеет большого смысла» [1, c. 17].







База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал