Сергей Георгиевич Кара-Мурза Опять вопросы вождям Сергей Георгиевич Кара-Мурза



страница30/30
Дата02.05.2016
Размер6.57 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

Село, которое сегодня уничтожают

Тема этой статьи кому-нибудь может показаться скучной, в ней много цифр. Но надо над ней посидеть — обойти эту тему нельзя. Это — один из гвоздей, прочно вбитых в наши головы даже задолго до перестройки. Никуда мы не двинемся, пока его не выдернем. Этот гвоздь — навязанное нам убеждение в нетерпимой, вопиющей неэффективности нашего сельского хозяйства по сравнению с фермерством США и Западной Европы.

Сразу признаюсь, и я был под очарованием этого мифа, пока по службе не пришлось собирать сухие, лишенные всякой идеологии цифры и пока судьба не свяла с несколькими фермерами в разных районах Испании. И они рассказали и показали мне такое, чего не прочтешь в газетах. Также оговорюсь, что вовсе не считаю наше сельское хозяйство хорошо устроенным — возможности его улучшения огромны. Но эти возможности могут быть реализованы только через развитие, а не шельмование и разрушение того, чем мы реально располагаем. А если уж сравнивать с Западом, то всем нам надо прежде всего поклониться нашим колхозам и совхозам — по эффективности фермеры им в подметки не годятся. Ибо эффективность — это соотношение того, что производится, с тем, что вкладывается в производство.

Вообще, что-то сместилось в нашем мозгу в связи с понятием «эффективность». Осенью 1992 г. вся демпресса рычала на колхозы, которые не хотели продавать зерно по 10 руб. за кг и тем самым наступали своим кирзовым сапогом на горло Гайдару — так и не дали ему допеть гимн рыночной экономике. Но когда это зерно США продают нам по 70 руб. за кг, та же пресса захлебывается от умиления: какие эффективные там фермеры! Какой-то бред. Пр чем тогда рынок, свобода, "нолрмальная экономика"? Изымать у колхозов с помощью жестко установленных закупочных цен средства развития и даже простого воспроизводства и одновременно проклинать их за "низкую эффективность". Да это, помимо всего прочего, просто подло.

Начнем по порядку. В 1986 году академик Заславская на научных форумах и в печати пугала нас страшной цифрой: дотации к ценам на продукты питания составили 40 млрд. руб. 11 рублей на человека в месяц — какой ужас! Колхозы разоряют страну, жить с таким сельским хозяйством никак невозможно (да и цены надо немедленно повысить). И никому в голову не пришло тогда спросить: Татьяна Ивановна, а как обстоит дело с дотациями в США и Европе? Сколько доплачивают из госбюджета фермеру в Канаде, чтобы молоко стоило не больше доллара за литр? Не знаю, хватило ли бы у нашего радикального академика духу сказать, что в Канаде дотация из бюджета составила в 1986 году 96,7 проц. фермерской цены на молко. И никакая газетная сволочь при этом канадского фермера не распинает.

Так вот, о дотациях сельскому хозяйству. В 1986 году они составили в США 74 млрд. долларов, в странах ЕЭС — 75 и в Японии — 50 млрд. При этом 90 % — так называемые дотации "на поддержание цен и доходов". В целом по ОЭСР (24 развитые капстраны) бюджетные ассигнования сельскому хозяйству составляют сейчас около половины затрат населения этих стран на продукты питания. Только так называемые "прямые безвозмездные выплаты в фермерский бюджет из федерального бюджета США" составили в 1987 году 17 млрд. долларов. Бюджетные ассигнования в 6 раз превышают фермерские капиталовложения в США и составляют около 40 проц. всей валовой продукции ферм (для сравнения: среди бывших соцстран самые большие дотации получало сельское хозяйство Венгрии — здесь бюджетные ассигнования составляли 13 % капиталовложений в отрасль). При этом бюджетные ассигнования быстро растут во всех странах. Вот рост среднегодовых величин:

-----------------

На 1 га с.-х. угодий, долл. На 1 занятого, тыс. долл.

-----------------

1979-81 1984-86 1979-81 1984-86

-----------------

США 82 22 9,5 28,2

ЕЭС 781 1099 9,9 14,3

Япония 5412 11319 4,6 12,0

-----------------

Да разве снились когда-нибудь нашим колхозам и нашим покупателям такие дотации? Наши господа из демократов удушают колхозы под тем предлогом, что они якобы не так эффективны, как фермы США. А вы дайте им сначала такие же дотации. В пересчете на рубли по установленному вами курсу это около 30.000 миллиардов рублей в год, всего-то 30 триллионов (напомню, что стоимость всех ваучеров, которыми правительство Гайдара «рассчиталось» с народом России, 1,5 триллиона руб.). Не умещается в голове такая цифра? Это неважно, ибо ничего вы не дадите, вы колхозам еще не вернули долг за 1990 год, разворовали даже то, что обязаны были заплатить по законам рынка. Укуси руку кормящую — вот ваша мораль.

Но вернемся на Запад. Здесь дотируется производство всех продуктов питания, хотя в разных странах по-разному. Так, в ЕЭС фермеру доплачивают более половины цены мяса, а в США — 10 проц., но зато там очень большие дотации на фуражное зерно. Сути дела это не меняет, и говорю я об этом только потому, что найдутся любители играть на этих тонкостях: видите, мол, как эффективно фермеры США производят говядину. В 1984–1986 гг. бюджетные дотации составляли в процентах к фермерской цене в среднем:

---------------

пшеница сахар молоко говядина

---------------

США 44,3 76,0 66,3 9,4

ЕЭС 36,3 74,7 55,8 53,0

Япония 97,7 71,8 81,8 55,4

---------------

В некоторые же годы уровень бюджетной поддержки поднимается столь высоко, что о каких-то "рыночных механизмах" говорить вообще не приходится государство содержит фермеров как важную часть национального потенциала, вроде науки и образования. Так, в сезон 1984/85 в ЕЭС дотации на производство сахарной свеклы составляли 142 % фермерской цены.

Наши разрушители колхозов и совхозов представляют дело так, будто в США процветает именно мелкий фермер. Это неправда, и вся финансовая политика государства там направлена именно на поддержку крупных хозяйств и разорение «единоличников». Сами средства на дотации складываются в основном за счет налогов на "несельскохозяйственный" доход фермеров. Но этими приработками занимаются именно мелкие фермеры, ибо для них производство собственно продуктов питания убыточно. Крупные же фермы специализируются на основном производстве и потерь от этих налогов не несут. Они же получают и львиную долю дотаций: в 1986 году 12 % ферм получили половину дотаций, фермы с производством товарной продукции более 100 тыс. долларов — 70 %. Вообще дотации по программе поддержки цен и доходов получают около трети всех ферм США. Так что, если у нас будет "как в Америке", то исчезнут не только колхозы и совхозы, еще раньше будут удушены "архангельские мужики" — столь горячо любимые демократами фермеры. Да если говорить начистоту, то огромной важности дело возрождения крестьянских хозяйств как раз и превратили в театр абсурда — как будто специально, чтобы его дискредитировать.

Как же справлялось со своей миссией колхозно-совхозное сельское хозяйство СССР? Неужели так плохо, что стала очевидной необходимость его срочного уничтожения — задолго до того, как появилась хоть какая-то замена? Оно деградировало или развивалось? По каким критериям его судили? Сегодня, вспоминая мое собственное восприятие, я сгораю со стыда: ведь я искренне поверил идеологам — всем этим черниченкам и заславским, не получив от них ни одного мало-мальски правдоподного аргумента, не потрудившись заглянуть в доступные любому грамотному человеку справочники. Давайте заглянем в них хоть сегодня. Первый показатель — производство основных продуктов на душу населения (в кг) в 1989 году.

----------------

пшеница картофель мясо молоко масло яйца(шт.)

----------------

СССР 303 251 70 377 6,3 292

США 223 68 120 264 2,2 270

Англия — 111 66 258 2,4 214

----------------

Не скажешь, что показатели убогие, тем более если учесть, что по своим климатическим условиям США — это как бы огромный Краснодарский край, а основная часть угодий СССР лежит в зоне неустойчивого земледелия.

На все лады склонялся позорнвй факт импорта мяса и зерна, но никто никогда не сказал, что во всем импорте СССР мясо составляло 1 процент. Одну сотую всего импорта! Но ведь шума-то было столько, будто вся нефть и все золото страны уплывают ради покупки мяса. Зерна с приходом Горбачева к рычагам управления деqствительно стали ввозить много (в 1970 году оно составляло 1,1 % импорта, в 1985 г. — 7 %, в 1989-м — 4,3 %). Но в колхозах ли тут дело? В Польше не было никаких колхозов, а импортировала она и мяса, и пшеницы на душу столько же, сколько СССР. Да и вообще в импорте ли дело — или в необходимости подрубить одну из ног нашего строя?

Я долго колебался, прежде чем стал писать эту статью. Ведь есть масса специалистов, которые знают все, что в ней написано, и могли сказать о сельском хозяйстве России лучше меня. Ведь его уничтожают, а другого у нас не будет. Одно дело — за год свернуть все отечественное производство прохладительных напитков ради обогащения контрабандистов, торгующих зарубежной дрянью, Напьемся воды из-под крана! И другое дело — разогнать колхозы и стравить сельчан, зная, что никто 200 млн. человек не накормит. Но не слышно голосов тех, кто и по чину, и по знанию должен был сказать все это.

("Пpавда". Февраль 1993 г.)



Очереди и свобода

Сложность нашей жизни такова, что автору, если он стремится верно отразить проблему, приходится полемизировать с самим собой — в каждой новой статье чуть ли не отрицать предыдущую. В одной статье я обсуждал главный аргумент и официального режима, и либерального интеллигента в пользу реформ: да, жить стало трудно, но зато нет очередей! Ты можешь пойти и купить все, что душе угодно (иногда добавляется: если у тебя есть деньги).

В той статье я не стал спорить о том, есть ли сейчас очереди, а сказал, что этот аргумент означает переход значительной части интеллигентов на совершенно новые для русской культуры критерии разума и совести. Мальтус, который морально обосновывал этот аргумент, исходил из того, что «слабые», которые не имеют денег и поэтому не создают очередей, должны погибнуть это закон естественного отбора и необходимо для сохранения равновесия между народонаселением и количеством благ. Мальтузианство было в самых разных формах и даже с яростью отвергнуто русской культурой, оно в принципе несовместимо ни с православием, ни с исламом.

Может показаться, что тема очередей — обыденная тема, "бабий аргумент". Это не так, во всей конструкции перестройки она была несущей опорой. На ней, как на доступном для «совка» материале стоилась вся философия свободы, под знаменем которой сокрушался советский строй. Для элиты были и другие варианты (свобода выезда за границу, свобода на подписку газет без лимитов и т. д.), но они не были оружием такого массового поражения. Именно привычные всем очереди были представлены как самое чистое выражение несвободы и подавления личности. Говорилось: "очереди, унижающие человеческое достоинство".

Довольно быстро мозги интеллигента были промыты до основания, и он искренне стал считать, что устранение очередей — чуть ли не самоцель горбачевской революции. В очень широком опросе 1989–1990 гг. на вопрос: "Что убедит людей в том, что намечаются реальные положительные сдвиги?", 73,9 проц. респондентов из числа читателей "Литературной газеты" (в основном, интеллигенция) ответили: "Прилавки, полные продуктов". Это кажется невероятным, в этом есть что-то мистическое: для людей стал важен даже не продукт потребления, а образ этого продукта, фетиш, пусть недоступный. Ведь каждому отвечавшему было ясно, что наличие продуктов на прилавках вовсе не означает его наличия на обеденном столе. Они на это соглашались — пусть человек реально не сможет купить продукты, важно, чтобы они были в свободной продаже. Здесь проявился тот скрытый религиозный смысл понятия свободы, который мотивировал интеллигенцию в перестройке.

Точно так же, каждый понимал, что и при «социализме» можно было моментально наполнить прилавки продуктами, просто повысив цены (причем сравнительно немного, без разрушительной "либерализации") — ведь ломились от изобилия рынки. Но повысить цены не позволяла идеология и мораль, и это препятствие было решено удалить вместе со всей системой.

Реформаторы Ельцина также взяли на вооружение пугало очередей и дефицита. Им обосновывалась разрушительная «либерализация» цен — дикость для той экономики, которой мы располагали. Но здесь им сразу пришлось идти на подлог — был известен опыт Польши. Шохину уже в январе 1992 г. пришлось сказать явную неправду о том, что якобы поляки довольны освобождением цен. В действительности уже весной 1991 г. 82 проц. поляков ответили так: "невозможность купить товар из-за отсутствия денег более докучлива, чем необходимость стоять в очереди". Элегантно выражаются поляки, но ясно. А ведь в Польше цены выросли лишь в 57 раз.

Стоит заметить, что тема очередей и дефицита — не стихийный продукт наших наивных м.н.с. и инженеров, над ней работали лучшие умы Запада. В 1993 г. по западной прессе прошла «концептуальная» статья самого Рейгана: "Почему надо поддерживать Ельцина". Не думаю, что пораженный инсультами экс-актер мировой закулисы писал статью сам, но и у Чубайса он вряд ли ее списывал. Убедительно показав, какое благо несет Ельцин цивилизованному миру, он затем сделал открытие: и народам России от Ельцина кое-что перепало. Что же? Ликвидация очередей и дефицита!

Не будем придираться к бредовой логике: производство упало вдвое, и тем самым устранен дефицит (то есть нехватка). Дескать, много производили молока — был его дефицит, не стало молока — не стало его дефицита. Все у русских шиворот-навыворот, умом Россию не понять. Ну, Рейгану простительно — но у нас-то эту логику своей культурной пастве втемяшивают в голову академики, Аганбегян да Яковлев! Вернемся к более простому вопросу очередям.

Ведь за этот последний спасательный круг хватается сегодня искренний демократ: да, повсюду кровь и разрушение, да, наука гибнет и шахтеры падают в голодный обморок. Но ведь очередей-то нет! Ведь главная-то цель ликвидации советского строя достигнута! Ведь теперь-то мы можем умереть со спокойной совестью! Кинув последний слабеющий взор на "прилавки полные продуктов".

Так вот, возьму грех на душу и отберу эту последнюю радость угасающего демократического ума. Врете, господа, и себя обманываете. Очереди вернулись, и в страшном обличье, как приходят призраки предательски убитых. И уже во многих очередях номерочки на руках пишет Смерть.

Вот, со своей идиотской оптимистической улыбочкой сообщает диктор демократического телевидения: в Тбилиси уже три дня не выдают хлеб, полагающиеся по карточкам 300 граммов на день. У мироедов батон хлеба стоит среднюю месячную зарплату. Все три дня очереди не расходятся от хлебных пунктов. В этом году, поскольку все деревья в парках уже спилены на дрова, очереди даже не жгут костры, чтобы согреться.

Что вы скажете по этому поводу? Ельцин уже сказал: зато на каждом углу есть киви, это же полезнее, чем хлеб. Мария-Антуанетта в аналогичной ситуации сказала: "Ну почему же они не едят печенье?" — и за эти слова ее отрубленной голове палач дал пощечину. Но она хоть не совсем потеряла совесть, и ее отрубленная голова при этом покраснела, что до сих пор наполняет французов гордостью.

Наш наполненный общечеловеческими ценностями демократ найдет оправдание: а что мне грузины! Я теперь живу в независимой от всяких там грузинов России. До меня лично эти хлебные очереди когда еще доберутся!

Конечно, в прозорливости нашему демократу не откажешь, и деревьев в московских парках еще полно. И все же… Тем, у кого все в семье работают, уже и хлеба купить не так-то просто. В моем районе, например, булочные приватизированы и закрылись. В том вертепе, что раньше был универсамом, хлеб бывает не весь день, и очередь за ним уже весьма ощутима. А поскольку в будущем году удобрений колхозы не получат вовсе, я предвижу и в Москве хлебные очереди как плановый показатель реформы Ельцина. А кроме того, раз уж говорилось об "очередях в СССР", я и тбилисские очереди не могу не учитывать, ибо Нуйкин под ручку с Гамсахурдией и Шеварднадзе несли знамя реформы по всей стране. И результат везде один и тот же, только выражается чуть по-разному.

Кстати, "могу пойти и купить, чего душа пожелает" — тоже ложь. Ассортимент продуктов сократился до убожества. Нечего говорить о валютных супермаркетах — их для 95 проц. населения просто не существует, и даже слюнки при виде тех продуктов не текут, это как бы вообще не продукты. А если говорить о «наших» магазинах, то напрягите память и вспомните хотя бы тот доперестроечный универсам. В молочном отделе ты машинально набирал в корзину молоко цельное и топленое, кефир и ряженку, творог и сырковой массы с изюмом. Плавленых сырков всегда было минимум 5–6 сортов и т. д. Посмотрите сегодня — сами молочные отделы исчезли как явление природы. Если есть обезжиренный кефир — уже хорошо. Где же ваши "прилавки полные продуктов"? О хлебе и говорить нечего — в "задушенных дефицитом" советских булочных был больший выбор разных типов хлеба, чем в типичном супермаркете на Западе. Хотя, впрочем, демократу нужна упаковка, а в этом деле казарменный социализм подкачал.

Что касается еды, то уже сейчас видно: реформа ведет не к изобилию того, что мы любили, а прежде всего к тому, чтобы "наша душа желала" принятого на Западе унылого, чуждого нам типа питания. Мы обязаны отказаться даже от русской культуры еды, умиляться конфетам из какой-то вздутой пластмассы и мороженому из подкрашенной воды. Дети перестройки уже не знают вкуса многих наших продуктов — той же ряженки, например. А потом запретят и сметану — на Западе ее нет, и нам нельзя.

Но это лирика. А вот насчет очередей. Главное после хлеба — жилье. Жилье мы получали бесплатно, но надо было отстоять очередь. Она двигалась довольно быстро — в СССР жилья строилось намного больше, чем на Западе. Ежегодно получала квартиры шестая часть очереди, но сзади вставали новые, т. к. дети в СССР рождались. Что стало с этой очередью сегодня? Может нормальный человек "пойти и купить квартиру, когда душа пожелает"? Теоретически, да. А реально — никто об этом и не помышляет, нет свободной пары сотен миллионов. Знчит, оставаться в очереди — пережитке советского строя. Пока что эту очередь никто не осмеливается ликвидировать. Но теперь стоять в ней придется до скончания века: строительство жилья сократилось в 5 раз, и на очередников выделяется только одна треть квартир, остальные идут на аукцион. Так что, об этой очереди забыл наш демократ? Надеется, что дети после реформы вообще перестанут рождаться?

Взглянем в другую сторону. Постоять четверть часа в кассу в советское время — унижало достоинство либерала. Но вот он простаивает часы в километровых очередях за бензином — и ничего. А ведь эти очереди начались сразу с ликвидацией плановой системы, и исчезнут только когда бензин станет совершенно недоступным по цене. Ведь реформаторы снимают все препоны для экспорта нефти, а на Западе бензин стоит 1 доллар за литр. Соображал это наш владелец демократического «жигуленка», когда крушил СССР, наполняя между делом свой бензобак за 3 рубля? И будет он так же счастлив завтра, когда без всякой очереди сможет купить "сколько душа пожелает" по 4 тыс. руб за литр? А пока что есть, есть очередь — реформа еще в пути.

А вот и еще очереди нам показало ТВ (да и лично их многие узнали) многотысячные очереди в банк «Чара», куда понесла наша трудовая интеллигенция свои жалкие доллары. Как же, деньги должны плодоносить! Выстаивали длиннющие очереди в капитализм, вожделели стать рантье — все такие цивилизованные, современные. Тайком-то большинство, выстаивая эти очереди, надеялось подкормиться на спекулятивные проценты. В эти дни те же очереди стоят под дождем, надеясь вырвать назад свои деньги, даже телевизионные дикторы — тоже вкладчики «Чары» — чуть не в истерике. Видимо, все уладится, и снова побредет туда цвет нации. Вопрос-то в другом: разве это — не очередь? Так примените вами же придуманный критерий к вами установленному социальному порядку. И перестаньте лгать! Эта очередь художников и актеров в подворотне «Чары» унижает человеческое достоинство куда больше, чем братская очередь за дешевыми продуктами в СССР.

И подумайте о той очереди, которой нет еще только потому, что не до конца сломан советский строй. Она появится, когда вы его доломаете, и вы же в нее встанете — очередь на биржу труда. Вы прекрасно знаете, что эта очередь неотъемлемая часть вожделенного западного порядка, но обманываете себя, надеясь, что в нее придется встать вашему соседу, но не вам лично. Не надейтесь. Большинству придется погладить костюм, повязать получше галстук, купить газету и, делая независимый и достойный вид (таковы правила игры), отстоять этот хвост и вежливо отвечать на садистские вопросы службы занятости. Те биржи, которые есть у нас сегодня, заполнены сострадательными советскими людьми, это отрыжка старого строя. Не надо надеяться на использование остатков той жизни, которую вы разрушили. Биржи станут совсем иными. Посмотрели бы вы в глаза людей в такой очереди в Рио де Жанейро — я туда забрел случайно, и запомнил на всю жизнь.

Но к кому я обращаюсь? Те, кто счастливы тем, что на каждом углу есть киви и без очереди можно купить сникерс, не читают «Правду». Они читают рекламу и "Московский комсомолец". Но ведь надо как-то налаживать с ними разговор. Так, может, мои рассуждения дадут какие-то доводы их отцам и дедам.

("Пpавда". Ноябрь 1994 г.)

Заключение. Жить рынком или семьей?

Мы не начнем выбираться из нынешней ямы, если не решим одну задачу, к которой пока что даже не подступили. Если не найдем общего языка с молодежью и не объясним ей, что с нами произошло и почему продолжать эти «реформы» — верная гибель. А ведь это и себе-то объяснить непросто, иначе бы такая масса разумных людей в эту «реформу» не поверила.

Но сегодня многие уже задумываются: что же это случилось с Россией, что наша огромная страна вдруг разом обнищала? Налоги дерут страшные, а бюджет — с гулькин нос. Подумайте: Австрия, маленькая нейтральная страна без армии, флота и собственной науки, с населением всего 8 млн. человек, имеет на этот год государственный бюджет в два раза больше, чем в России! В расчете на одного человека это в 50 раз больше — вещи уже просто несравнимые. Денег в честной части России нет уже ни на что. О науке, образовании и других признаках развитого государства и думать забыли. Солдат даже не кормят — так что Россия вообще уже почти не государство. Каждый уже про себя смирился: живешь — пока здоров, серьезно заболел ложись и помирай. Ведь не будешь из-за операции продавать квартиру, навечно оставлять детей под забором. Тех, у кого денег хватает, мы почти и не знаем — они живут в ином мире и нас не касаются.

Вспоминаешь о «застойных» временах, и не верится, что это было. Откуда все бралось? Одних танков и ракет столько наделали, что весь Запад и помыслить не мог нам угрожать, а не то чтобы какие-то иорданские "серые волки" разгуливали по Кавказу и стреляли в русских людей. Зарплату платили час в час. Если день получки приходился на воскресенье — давали в пятницу, а то народ был недоволен. На Севере города строили с бассейнами и зимними садами, а детей оттуда летом поголовно вывозили в Крым. И это было всем выгодно! Вот ведь в чем загадка. И государству было выгодно добывать там никель, и люди на Север ехали за "длинным рублем". Если бы кто-то сказал тогда, что шахтеры будут в забое падать в обморок от голода, а академики пускать себе пулю в лоб из-за того, что голодают их подчиненные, лучшие в мире ученые-атомщики, никто бы не поверил. Просто бы не поверил и даже посчитал бы такого пророка сумасшедшим.

Должны же мы понять, что произошло. Ведь реформаторы получили в свои руки такие ценности и средства, каких ни одно правительство в мире никогда не имело. Прекратили производство вооружений — это умопомрачительная величина. Отобрали все сбережения целого народа — а это выходит около десятка нынешних годовых бюджетов. Снизили зарплату и пенсии в четыре раза, а после прошлогоднего августа — еще в три раза. Прекратили все капиталовложения в хозяйство. Заморозили все стройки. Распустили армию. Распродали заводы и флот. Почти всю нефть и газ гонят за рубеж, как в пасть зверю. Долгов набрали умопомрачительную сумму. И все это провалилось в какую-то черную дыру!

Конечно, украли очень много. Тоже суммы небывалые хапнули наши честные реформаторы. Но все же никакой вор столько не утащит, сколько всего пропало. Дело глубже: что-то такое с нами сделали, что страну парализовало. Живем, проедая старые запасы. Как будто умерли в семье родители-кормильцы, а дети-паралитики сидят в холодной избе, доедают остатки и ждут смерти.

А ведь реформа началась в 1988 году — больше десяти лет! Мы после войны за пять лет полностью восстановили страну, в которой немцы разбомбили половину жилья и убита была половина молодых мужчин. Уже в 1948 году достигли довоенного уровня промышленного производства, а в 1952 году его превысили в два с половиной раза. Как-то надо эту разницу объяснить, сказочками про страшного Сталина тут не отделаешься. Ведь ясно, что сломали у нас что-то самое главное, на чем Россия держалась, в чем была ее чудесная сила.

---


Сказать, что дело было в социализме и плановой системе, — это еще не все сказать. Трудность в том, что сломанная суть России — такая тонкая и незаметная глазу вещь, что людям никак не верится, будто тут нечто важное. Они думают: суть прячется в чем-то большом и грозном вроде танка или Кремля. А дело в жизнеустройстве. Оно соткано из тонких ниточек. Если сказать коротко, то страна может устроить жизнь своего народа как семью или как рынок.

Что лучше — дело вкуса, спорить бесполезно. Ведь в семье бывает отец-тиран, мать не велит дочери по ночам гулять, а то и братья драку затеют. Какие уж тут права человека! На рынке же все свободны, никто ничем никому не обязан: хочешь — покупай, не хочешь — мимо ступай. На цивилизованном рынке даже не обвешивают, чисто, полицейский вежливый и туалеты сверкают белизной, радуя Андрона Михалкова-Кончаловского. Но спутать невозможно: семья есть семья, рынок есть рынок.

В России сейчас произошло именно это: жизнеустройство семьи попытались превратить в жизнеустройство рынка. Причем это было сказано открыто — да мы как будто не слышали, значения этому не придали. Даже не заинтересовались. Если бы поинтересовались, то могли бы предвидеть, что с нами будет. В мире была только одна цивилизация, которая вся устроилась по типу рынка, Запад. Но известно, что это было бы невозможно, если бы он три века не высасывал огромных средств из колоний. Триста лет на одного европейца бесплатно работали четыре человека — индусы, африканцы, малайцы… самые плодородные земли, недра четырех континентов! На эти средства и были построены промышленность, шоссе и мосты, уютные дома и небоскребы. Эти средства работают и сегодня. Да и не только в мостах и заводах — даже средненький человек на них живет.

Но вот колонии, казалось бы, освободились. Однако Запад нашел новые способы высасывать из них средства, в еще больших количествах. Западные фирмы завладели промышленностью, и так же, как раньше сырье и бананы, из "третьего мира" уже «добываются» машины, материалы, электроника. За гроши. И чуть где-то возникает угроза этим "жизненным интересам", мировой жандарм наносит страшный удар своей дубинкой. Если бы непрерывный поток средств из всего мира прекратился, мы бы увидели чудо — быстрое обнищание Запада, крах всей его экономики. А ведь люди там работящие. Почему же им так нужна подпитка извне?

Причина в том, что жизнеустройство по типу рынка ужасно расточительно. Трудно даже вообразить. Мы этой изнанки просто не видим — за блеском небоскребов и мерседесов. Надо пожить на Западе их жизнью небогатого человека, и только тогда открывается эта безумная расточительность. Да, у них есть дома и мерседесы, они к тому же и скопидомы, зимой снега не выпросишь, но при этом такие огромные средства утекают у них сквозь пальцы, что глазам своим не веришь.

Где же главные потери? Прежде всего в том, что огромные массы молодых и здоровых людей отвлекаются от производства реальных ценностей. Огромные трудовые ресурсы омертвляются безработицей. Семья живет по принципу "От каждого — по способности", здесь каждая голова, каждая пара рук работают, от ребенка до старика, каждый посильно. Рынок же обязательно отвергает более или менее значительную часть рук и голов, так он и поддерживает равновесие. Сегодня "резервная армия труда" велика даже на самом Западе. В Европе — около 20 млн. образованных, здоровых людей. Это такая колоссальная потеря, что нам трудно себе представить. Не говоря о том, что значительная часть усилий Запада уже направлена на «обслуживание» безработных (службы социальной помощи и занятости, психиатры и полиция). От этой потери СССР был избавлен, его хозяйство, устроенное по принципам семьи, обладало чудесной способностью опережающего роста потребности в рабочих руках.

Вторая "черная дыра" — охрана. В семье все открыто. Сторожа у каждого шкафа ставить не надо. Если сын-шалопай и стянет из сумочки у матери мелочи на мороженое — не страшно. На Западе первое, что потрясало советского человека, когда он туда попадал, — невероятное число охраны. В любом паршивом магазине — здоровые парни в форме, да еще в отдельном помещении сидят неотступно двое у телевизоров (во всех углах торгового зала тебя озирает телеглаз, крутится туда-сюда). Много охраны на Западе, но ему далеко до стран с рыночной «дополняющей» экономикой (а только такой и может стать Россия). Я жил в университетском городке близ Сан-Паулу (Бразилия), далеко от трущоб большого города. И все же в поселке преподавателей по аллеям все время курсируют джипы с охранниками. Внутри этого поселка, за высокой стеной — цитадель, дома богатых профессоров. Вдоль стены ходят автоматчики. Профессор, у которого я жил, нанимает охранника, который возит его дочку в балетную студию.

Да и у нас уже посмотрите- у каждого кафе три-четыре здоровых лба чуть не с автоматами. Вокруг каждого коммерсанта — целая свора юношей с мобильными телефонами. Телохранители! Директор средненького завода уже не выйдет в цех без мордоворотов-охранников. В институте, где я работаю, раньше на вахте сидела баба Маня, вязала носок — теперь в штате шесть красавцев с профессорским окладом. Всей этой охранной братии в России уже, как считают, более 5 миллионов. Все они паразитируют на нашем труде. И это только начало. Как только рабочие начнут бунтовать, а это неизбежно, хозяева наймут целые отряды бандитов.

Третья прорва, в которую при рынке отсасывают рабочие руки и головы, банки. У нас в СССР их не было, семья обходилась без банка. Был Госбанк, который распределял в хозяйстве безналичные деньги, контролировал взаимозачеты предприятий. Была сберкасса. Со всем этим делом управлялось небольшое число милых женщин (даже милиции в сберкассах не было). На Западе в каждом городе банки — как спрут, который все охватил своими щупальцами. Банки занимают главные здания в центре и большую часть первых этажей всех зданий вообще. В конце рабочего дня из банков-небоскребов течет, как из муравейника, такой поток людей, что страшно становится. Что же это за образ жизни, если чуть ли не треть молодежи тратит свои лучшие годы, подсчитывая чьи-то центы и доллары? У нас банки еще ничтожны, все они в России в сумме — как один крупный западный банк. Но уже видно, сколько они могут поглотить в свое чрево способных молодых людей, отвлечь их от полезного труда.

Наконец, всем уже видно, какую массу людей может сожрать мелочная торговля. Запад — это единственная цивилизация, где основная масса народа не трудится в поле или на заводе, а сидит по лавочкам и магазинчикам. Нам это представляли как идеал. Да, вроде бы удобно. Заходишь в магазинчик, звякает колокольчик, выбегает хозяйчик, чуть тебя не обнимает, отвязаться трудно. Но когда прикинешь, сколько здоровых и умных людей просиживают в этих лавочках и магазинчиках всю свою данную Богом жизнь, становится жутко. Ведь тоска смертная. Сидеть целый день, продать три-четыре пары обуви или брюк.

Конечно, в СССР уж слишком все были втянуты в производство, в торговле персонала явно не хватало. Через руки бедных девушек-продавщиц проходила огромная масса товаров. И они выбивались из сил, к вечеру чуть не падали, и людям неудобно. Это по мере возможности можно было бы менять — но ведь не устраивать то, что мы видим сегодня, когда полстраны сидит без дела по ларькам и на углах. Один календарики продает, у другой — две пары носков. Скажут: это — издержки переходного периода. Нет, товарищи дорогие! На Западе — то же самое, только лавочки там хорошо обустроенные, теплые и уютные. А суть та же — бессмысленная трата человеческой силы и души. И, конечно, огромные издержки, которые ложатся на тех, кто производит полезные вещи.

Я жил в Сарагосе, среднем испанском городе, около полумиллиона жителей. В нем полсотни автосалонов — хорошие помещения, все освещено, куча клерков. Меня это удивляло, я все спрашивал: зачем такие траты? Ведь машины-то одни и те же, десятка два моделей. Собрать их в пару салонов, пусть люди посмотрят, оформят заказ — и все. Нет, надо занять массу людей, в каждой торговой фирме свои маленькие уловки, какие-то мелкие подарки, суета. Наверное, эта чушь людям нравится. Но ведь оплачивается она страшным перерасходом человеческих жизней. И тяжелым трудом тех, кто за сценой. Даже тех же испанских рабочих, что не могут оторваться от конвейера и должны мочиться прямо в комбинезон, в прокладки вроде толстого «тампакса».

---

Мы, в массе своей, не понимали, в чем суть нашей советской жизни. Старики, может, понимали лучше нас, но они вымерли, а нам как следует объяснить не сумели. И мы очень много внимания уделяли дефектам и несуразностям (а их достаточно при любом типе жизни) и не замечали главного. Главное нам казалось как бы явлением природы, которое не может исчезнуть по воле Ельцина. Нам не только бесплатный врач казался чем-то естественным, вроде воздуха и солнца. Мы звонили по телефону за две копейки и за пятачок ехали на метро через весь город. И считалось, что так и должно быть. Мы даже не замечали, что это — часть жизнеустройства, созданного тщательно нашими отцами. Что само по себе так не бывает, а если это жизнеустройство сломать, то этого и не будет.



Уже и зарплата наша, небольшая, но вполне сносная, казалась таким же неотъемлемым правом. Как это не дать мне зарплату! Это наше удивление, от которого мы никак не можем опомниться, по инерции идет от нашей жизни в стране как семье. Эта привычка нам сослужила плохую службу, да и сейчас еще не дает взглянуть правде в глаза. Оторопели и никак не соберемся с мыслями.

Ведь все еще можно поправить, надо только понять, чего мы хотим и что невозможно, как бы нас ни заманивал Гайдар и ни гнал Чубайс. Чтобы нам в нашей холодной стране тепло и сытно устроиться не семьей, а рынком, надо уморить две трети сограждан. Выморозить Север и Сибирь, распродать землю и месторождения. И тогда те зубастые, что выживут, какое-то время смогут наслаждаться, пока не проедят выручку. А потом и сами друг друга перегрызут.

Давайте, пока мы еще совсем не обессилели, взглянем на вещи трезво и начнем выруливать на тот путь, что предназначен нам судьбой, — жить в семье, а не в рынке. Надо только самим признать и молодым объяснить, что в старую семью не вернуться и тащить в нее никто не собирается. В каждом поколении семья уже в чем-то другая (да и советский строй в каждом поколении менялся). Бывает, малограмотный и тяжело трудившийся отец порол детей — а своих детей его сыновья воспитывают уже словом и примером. Но если эти сыновья имеют ум и сердце, то поймут, что в главном тип жизни сохранился. Семья есть семья.

FB2 document info

Document ID: bafcc2e7-1c24-40c2-a746-cc27a9cb9410

Document version: 1

Document creation date: 13 November 2009

Created using: LibRusEc kit, FB Editor v2.0 software

Document authors :

Romvald


Document history:

v. 1.1


About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.



Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon

1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал