Стивен Гаррисон – Счастливый ребенок



страница1/8
Дата30.04.2016
Размер1.32 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8

Стивен Гаррисон – Счастливый ребенок

Почему наши счастливые, жизнерадостные и любознательные малыши, получив образование, в большинстве случаев превращаются во взрослых, начисто лишенных этих качеств?

В своей глубокой и смелой книге педагог-практик С. Харрисон призывает нас, взрослых, разделить с детьми радость познания мира, помочь им сберечь и развить свой творческий потенциал, а заодно сделать полнокровной и счастливой нашу общую жизнь.

Эта книга - для родителей, а также для многих взрослых, которые сами стали жертвой раздробленности нашего мира и современного образовании.

The Happy Child. Changing the Heart of Education First Sentient Publications edition 2002

© 2002 by Steven Harrison © «София», 2005

© ООО Издательский дом «София», 2005

Предисловие
Во времена перемен те, кто учится, наследуют землю, а выучившиеся обнаруживают, что превосходно оснащены для того, чтобы иметь дело с миром, которого больше нет.

Эрик Хоффер

Мы не переставая спорим о том, как лучше учить детей. Но часто ли мы вспоминаем о целях этого обучения? Да, мы говорим о социальных обязательствах и подготовке ребенка к жизни во взрослом мире, полном труда и забот. Но мы слишком редко слышим о самом ребенке и почти ничего - от ребенка.

Похоже, все, на что претендует нынешнее образование, - это подготовить молодого человека к выполнению определенной роли в обществе. Безусловно, это полезно для общества. Но, среди забот о производительности труда, не теряем ли мы более глубокого смысла и более высокой цели образования? Не забываем ли мы об уникальности детской Души, этого неповторимого и хрупкого недолговечного проявления пылкой и целостной жизни?

Эта книга предлагает совершенно по-новому взглянуть на цели образования, она посвящена фундаментальной перестройке всего процесса обучения. Можно ли изменить нынешнюю модель образования, напоминающую штампование винтиков экономического механизма, так, чтобы она больше походила на активный эксперимент по развитию творческих способностей? Мы настолько увлеклись обучением наших детей, что забыли о том, что самая суть образования ребенка - это созидание его счастливой жизни. Ведь именно счастливая жизнь - то, чего мы от всей души желаем и своим детям, и себе.

Счастливый человек, простыми и естественными отношениями связанный с друзьями, семьей, соседями, человек, нашедший свое призвание, скорее всего, будет жить полезной для окружающих жизнью и вместе со всеми создавать ткань вполне эффективной общественной системы. Чего еще может потребовать здоровое общество от своей системы образования, кроме того, чтобы она помогала людям быть счастливыми? Разве мы хотим для наших детей чего-нибудь иного, кроме счастья?

Но, похоже, мы слегка побаиваемся этого самого счастья. С помощью образования нас давным-давно отлучили от такого состояния, превратили в набор навыков и хранилище информации. Наше образование предназначалось не столько для нас, сколько для удовлетворения потребностей рыночной системы. Но в детях от рождения заложена способность к творчеству, и, к счастью, эта способность наследственная: мы вполне можем унаследовать ее от наших детей.

То, о чем я хочу с вами поговорить, не связано с исследованиями детского поведения или изучением восприимчивости ребенка. В книге не цитируются ученые труды, а научная теория образования упоминается лишь вскользь. Хотя книга посвящена тому, как с помощью воспитания и обучения делать детей счастливыми, мы стремимся доказать, что способностью быть таковыми и учиться дети наделены от рождения. Избыток специалистов и их теорий лишь мешает раскрыться этой способности.

Эта книга представляет собой попытку понять, можем ли мы вырастить детей с учетом желаний их родителей, сверстников, семьи и общества, но при этом без вмешательства нивелирующей и отупляющей системы, которую сегодня называют образованием. Мы увидим, что для того, чтобы всесторонне воспитать ребенка, нужно принимать во внимание все стороны жизни.

Хотя на последующих страницах я постоянно говорю о детях, их творческих способностях, книга предназначена не для детей. Им не нужна ни эта, ни какая-либо другая книга о том, как следует учиться. А вот родители, воспитатели, учителя и вообще взрослые, в чьи обязанности входит забота о детях, явно испытывают трудности с тем, чтобы доверить детям учиться в их собственном ритме, на их собственный манер и в избранных ими самими условиях. Возможно, эта книга будет полезна и тем молодым людям, которые уже вышли из детского возраста и начинают прокладывать себе путь в этой жизни, но все еще несут на себе груз, взваленный на их плечи неправильной системой образования.

Книга возникла из раздумий и бурных дискуссий во время основания живого обучающегося сообщества - «Живой школы» в городе Боулдер, штат Колорадо. Занимаясь созданием этой принципиально новой образовательной среды, мы решали сложнейшие вопросы, связанные с воспитанием ребенка, его обучением, самостоятельностью и приобщенностью к реальной жизни. Тогда мы со всей очевидностью поняли, что, к каким бы выводам мы ни пришли, сколь бы великолепные образовательные модели - от вальдорфской до саммерхиллской - ни взяли на вооружение, задачи, стоящие перед нами, ведут нас в земли неизведанные.

Поначалу это выбивало нас из колеи, и мы испытывали потребность подвести под свои исследования солидную теоретическую базу. Но вскоре мы с восторгом поняли, что едва ли не определяющим качеством, которым мы пытаемся наделить учебную среду для наших детей, является непротивление незнанию.

Незнание - это проявление неистового любопытства, свойственного ребенку. Дети чувствуют себя абсолютно в своей тарелке, непрерывно обучаясь, тогда как мы, взрослые, нередко испытываем потребность поставить точку. Ни точки, ни начала в процессе обучения нет.

Хотя существует здание, которое мы называем школой, вовсе не оно является ядром нашего обучающегося сообщества. Можно сказать, что нас объединяет понимание того, что все мы, старые и молодые, принимаем участие в открытом исследовании окружающего мира всеми доступными способами и в любом доступном нам качестве. Отношения, связывающие нас друг с другом в процессе наших исследований, оказываются еще и отношениями величайшего счастья.

Очень многие из тех, кто имеет дело с детьми, в высшей степени недовольны качеством современного образования. Но гораздо больше среди нас тех, кто не испытывает особого дискомфорта по поводу нынешней школьной системы, потому что срослись с ней. В конце концов, большинство прошло через эту систему и считает ее единственно возможной. Но о том, как обстоят дела, мы судим не по родителям и прочим взрослым, а по детям, которые просто искрят творческими импульсами, испытывая ко всему живейший интерес, и которые, получив образование, становятся взрослыми, начисто лишенными этих качеств.

Но существует ведь и другая возможность, когда та самая естественная любознательность и любовь к жизни, которые свойственны нам в детстве, остаются с нами навсегда. Будучи людьми, мы с рождения умеем воспринимать жизнь такой, как она есть, и в то же время преобразовывать ее при помощи своего природного творческого дара, который совершенно естественно возникает из открытости, внимания и сочувствия. Дети с первых дней наделены этой способностью. Что, если мы позволим им пронести ее через всю жизнь? Что, если мы доверимся воплощенной в ребенке жизненной потребности - жить совсем не так, как мы? Что, если мы, обладая силой и знаниями об этом мире, дадим им безопасность и защищенность, не требуя при этом, чтобы они понимали жизнь так, как мы? Что, если мы дадим им свободу, уважение и ответственность, соразмерные их действительным способностям? Что, если мы разделим с ними бесконечную жажду новых знаний и общения?

Наш мир постоянно ставит перед нами сложные задачи, и приходится признать, что у нас нет на них четких и ясных ответов. Все, чем мы можем похвастать, - это рабочие гипотезы, сдерживающие мероприятия, временные решения и множество оправданий. Определенных и неизменных решений у нас нет. Однако мы обладаем могучим ресурсом, на который почти не обращаем внимания. Как это ни удивительно, мы почти полностью вытравили его из наших общественных институтов и руководящих организаций. У нас есть человеческий потенциал, способный обеспечить творческий подход к решению любых жизненных задач, - потенциал, соответствующий новым аспектам жизни и бытия, порожденным пытливым умом и всеобъемлющим со-знанием.

Если решения сегодняшних проблем все же существуют, то они, скорее всего, будут представлять собой ничем не стесненное и целостное самовыражение неравнодушного, разумного и искреннего человеческого существа - счастливого ребенка, выросшего в сердечного, сознательного, интеллектуально богатого взрослого. Взрослого, который не лицемерит, владеет своим разумом, но не позволяет разуму владеть собой, и ощущает свою сопричастность всему, что его окружает.

Счастливый ребенок

Учеба и счастье

Маленький мальчик пришел из школы домой и пожаловался матери: «Я завтра туда не пойду: читать я еще не умею, писать тоже, а говорить они мне не разрешают».

Книга о счастливом ребенке была бы гораздо короче, если бы наш мир населяли счастливые взрослые. В здоровой среде ребенок может почувствовать себя счастливым легко и непринужденно. Но ведь и другие состояния у детей возникают с не меньшей легкостью. Окруженные давлением и конфликтами, они быстро приспосабливаются к подобным обстоятельствам. Поэтому все разговоры о счастье ребенка в первую очередь касаются мира, в котором этот ребенок обитает. Ну а все решения в сфере образования ложатся на плечи взрослых, создающих условия для учебы.

Всякий ребенок рожден для того, чтоб быть тем, кем он должен быть. Казалось бы, это само собой разумеется. Однако, по мнению воспитателей, ребенка нужно формировать, готовить, обучать. Все это выглядит так, будто дети изначально не имеют собственной духовной силы, заслуживающей такого же уважения, какое привычно оказывается взрослым.

В своей одержимости заботой о детях мы начинаем «конструировать» их чуть ли не с пеленок. Школа с шести лет нас уже не удовлетворяет, и мы продолжаем этот логический регресс в подготовительную школу, дошкольное обучение, младенческое воспитание, ультразвуковое исследование плода и дородовой генетический анализ. Мы верим, что все эти ухищрения помогут нам сотворить идеальное дитя. Но представим, что нам удалось бы пройти этот путь до конца, - признали бы мы полученный результат идеалом? Можно ли назвать совершенством мини-я - рукотворный управляемый гомункул? И не совершенен ли сам ребенок? Таков, каков" он есть. Ведь подобно взрослому, ребенок обладает изначальной экзистенциальной способностью созидать разумную жизнь из вихря эмоций, мыслей и действий.

Ответ на эти вопросы, в сущности, и определяет точку зрения на образование детей. Те, кто видят в маленьком человеке нечто от рождения ущербное и беспомощное, вечно нуждающееся в руководстве и одергивании, считают, что образование - это способ превратить ребенка из того, чем он является, в то, чем он должен быть. Менее прямолинейные родители полагают, что ребенок не ущербен, однако нуждается в прививании и культивировании неких важных ценностей, - точнее, ценностей родительских.

Увы, все мы, взрослые, «должны чем-то быть», и никогда не достигаем в этом совершенства. Свое чувство неудовлетворенности мы с легкостью прививаем детям, производя их в адепты культа несчастливости, ищущие успокоения в материализме.

Но если все же допустить, что дети не ущербны от рождения, то не тайна ли они? Не можем ли мы присоединиться к ним в поисках непознанного в их жизни и хватит ли у нас мужества признаться, что мы тоже окружены загадками?

И речь идет не о том, чтобы изменить их или себя, а о том, чтобы наслаждаться ошеломляющими открытиями, уготованными жизнью для всех нас. Мы не можем научить наших детей пить жизнь полной чашей, потому что знание жизни не передается по нашей воле. Но дети, если их не останавливать, схватывают все на лету - особенно если они видят, что взрослые вокруг них непрерывно учатся.

Итак, вопрос о счастливом ребенке превращается в вопрос о счастливом взрослом. Но где же еще нам - взрослым и детям - искать счастья, как не в совместном радостном путешествии по жизни - путешествии с открытыми глазами!

Воспитание целостного ребенка

Если (человек) полагает, что целое состоит из независимых фрагментов, то именно так и будет функционировать его разум. Но если он может связно и гармонично соединить все в неделимое, безущербное и безграничное целое, то и разум его будет склонен оперировать подобным же образом. Отсюда вытекает целостность и упорядоченность действий.

Дэвид Бом


Что означает воспитать целостного гармоничного ребенка? На первый взгляд, ответить на этот вопрос не составит труда. Чтобы разобраться в том, каким должен быть целостный ребенок, достаточно вглядеться в то, частью чего он является: в целостных родителей, целостную семью, целостное общество. Увы, такие родители, семьи и общества встречаются довольно редко. И то, и другое, и третье по большей части фрагментированно, беспорядочно и неработоспособно. Наша задача состоит в том, чтобы для каждого ребенка найти такой способ общения, который помог бы ему стать целостной личностью даже в этом столь фрагментированном мире.

Существующие педагогические системы исходят из того, что внимание ребенка нужно удерживать. Но разве ребенок настолько несовершенен? Разве он изначально не несет в себе любознательности, творческих способностей, желания общаться - всего того, за что так борется система образования? Разве с самого начала дети не стремятся учиться что-то делать, не накапливают информацию и не общаются куда эффективней взрослых?

Говоря о воспитании целостной личности, нужно иметь в виду все его стороны, а не только интеллект. Простое расширение школьной программы путем включения занятий языком, математикой, искусством не решит проблемы воспитания. Конечно, мы можем сказать, что хотим взрастить в ребенке интеллектуальные, эмоциональные, физические и даже духовные составляющие. Но даже такого набора качеств не достаточно для описания целостной личности. Мы забываем о непостижимой врожденной, генетически обусловленной предрасположенности ребенка и об удивительной гибкости детского мозга. Нужно воспитывать ребенка во всем многообразии его способностей, соприкасаясь сразу со всеми его качествами, а также совершенствовать способы взаимного общения ребенка с миром.

Целостный ребенок похож на эпицентр сложной паутины, сотканной из разнообразных сигналов и реакций. Учить ребенка делить на части, измерять при помощи чисел и «раскладывать по полочкам» живую неделимую жизнь - это значит учить его ограничивать свои способности вместо того, чтобы развивать их. Такое ограничение под личиной образования было вполне уместно в давно ушедшие времена с их нуждами, но вряд ли оправдано в нашу эпоху. Ведь сегодня человеку, чем бы он ни занимался - от управления небольшим коллективом до решения глобальных экологических проблем, - приходится уметь осознавать взаимосвязь уже не отдельных «кирпичиков» мироздания, а разнообразных сложных и живых систем. Устаревшее фрагментарное образование больше не в состоянии удовлетворить всевозрастающую потребность в умении управлять невиданными прежде потоками информации, постигать природу межкультурных конфликтов и справляться с проблемой истощения природных ресурсов - от нефти до пресной воды. Этим потребностям может удовлетворить лишь качественно новое, целостное воспитание детей.

Нынешняя система образования родилась во времена перехода от аграрного общества к индустриальному и была, по сути, предназначена для переобучения крестьян в промышленных рабочих. Потому-то традиционная легенда, которой мы продолжаем тешить себя в связи с государственным образованием, гласит, что если мы дадим образование своему ребенку, то у него появится возможность добиться успеха в жизни. Именно через образование дети получали доступ к участию в экономическом процессе. Оставив ферму, переехав в город, можно было найти рабочие места и ресурсы.

В стремлении смягчить тяготы фермерской жизни, получить выгодные удобства города или пригорода, молодые люди обменивали относительную независимость и самодостаточность фермы на зависимое положение наемного рабочего в городской экономике. Облегчить этот переход и было призвано широкомасштабное государственное образование.

Наша система образования, подобно нашей экономике, производит продукт. И этот продукт - работник промышленного производства. Такова историческая роль государственного образования. И надо воздать ему должное, независимо от того, несло ли оно знания людям или просто нивелировало и подчиняло личности, это образование создало рабочую силу, которая приводила в действие огромную экономическую машину на протяжении целого столетия.

Но вот что производит эта система теперь - работника грядущего информационного века? Или, может быть, бесполезный рудимент прошлого? Нужен ли нам по-прежнему промышленный рабочий или наша система образования должна научиться производить на свет нечто иное?

Нужна ли современному обществу личность, наученная не думать, а вбирать информацию, чтобы затем выдавать ее на-гора? Дети, которых мы учим сегодня, станут взрослыми через десять-двадцать лет. И будут ли они, напичканные давно устаревшей информацией, обладать навыками и способностями, необходимыми в том будущем мире, опережающем нынешний лет на двадцать? Какова будет цена работнику, умеющему только поглощать и отрыгивать информацию? Очевидно, что компьютеры справятся куда лучше - они уже сегодня делают это быстрее нас. От человека потребуется не информация, а умение ею пользоваться.

Итак, заглядывая в будущее наших детей, мы понимаем, что гораздо полезнее надуманных псевдофактов вчерашнего дня для них окажется умение обращаться с информационными системами нового времени. И чувствовать себя как рыба в воде в таком будущем сможет лишь тот ребенок, которому сегодня дают возможность изучать разнообразные источники информации, учиться понимать ее значение и приобретать навыки ее обработки и преобразования.

Смешно и грустно, что сами дети, если им не мешать, стремятся именно к такому знакомству с информацией. Они отрываются от этого занятия, только когда родители принимают суровые меры: отводят в школу, заставляют сидеть смирно, затыкают рот, принуждают слушать и запоминать отдельные фрагменты знания. Информацию на вход, информацию на выход - все как в компьютере. Только вот компьютеры-то принимают и передают информацию быстрее и с большей точностью. К тому же не нуждаются в сне, перерыве на обед или отпуске.

К счастью, существует то, что отличает ребенка от компьютера и отнюдь не сводится к способности хранить информацию. Человеческий интеллект целостен. Он способен не только воспринимать биты информации, но и устанавливать между ними взаимосвязи. Но вот учим ли мы этому в школе? Разве можно научить этому там, где двенадцатилетний ребенок сидит в обществе одних только двенадцатилетних и изучает одну только геометрию? Причем государство требует, чтобы соответствующий тест продолжался от звонка до звонка - ровно пятьдесят минут? Неужели ребенок таким вот образом изучает взаимосвязи всего сущего? Или он все-таки привыкает изучать информацию, отвлеченную от всего сущего? Учим ли мы ребенка мыслить, задействуй все его возможности, или просто преподаем ему ограниченный набор знаний преимущественно рассудочного характера? Так стоит ли удивляться, что дети нередко чувствуют себя в подвешенном состоянии? Ведь мы сами прививаем им подобную оторванность, отдавая предпочтение одной узкой области знания перед всеми остальными.

Но давайте рассмотрим и другую возможность. Представим себе ребенка как целостную личность - ребенка, который пусть и не завершил еще своего развития, но легко ориентируется в собственных мыслях и ощущениях, пытливо исследует свои внутренние и внешние способности, остро чувствует социальную среду, в которой живет. Давайте же создадим для таких детей благоприятную атмосферу, подарим свободу выражать себя и доверим ответственность за их обучение им самим. Давайте организуем для них учебные сообщества, в которых ученик будет сам руководить процессом своего образования без нажима со стороны, без угроз или убеждений - чтобы в класс ребенка приводил интерес, а не принуждение, чтобы он нес ответственность за свою учебу и располагал свободой, естественно вытекающей из этой ответственности. А кроме того, давайте вместе с детьми исследовать жизнь во всех ее проявлениях, иначе мы перекладываем на детские плечи остатки своих былых страхов.

Дети сами заявляют о своих образовательных потребностях. Нужно только не мешать этому, давя авторитетом, прибегая к устрашению, а то и неприкрытым угрозам насилия. Если мы позволим детям самим управлять своим обучением, то такое самоуправление само по себе станет частью воспитания. К сожалению, в условиях современной школы, где информация насильно впихивается в пассивных учеников, это в принципе невозможно.

Способность к самоуправляемому обучению заметна у самых маленьких детей невооруженным глазом. Но когда дети становятся чуть старше, у них помимо интересов развиваются еще и умственные способности, достаточные для того, чтобы подвергнуть сомнению наши истины. Вот тут-то как раз и приезжает большой желтый школьный автобус, который забирает детей от нас.

Многие родители с готовностью отправляют своих чад куда подальше, сами отбывают в другом направлении, и пути их почти не пересекаются. Это большая загадка - куда исчезают дети, куда исчезают родители и что творится у них дома, пока те и другие отсутствуют.

Идея отправлять детей в некое богоугодное заведение, где их будут учить посторонние люди по программам, составленным политиками и высоколобыми теоретиками, сама по себе столь несуразна и оторвана от реальных потребностей ребенка, что остается только удивляться, как она ухитрилась воплотиться в жизнь. Почему мы позволяем так поступать с нашими детьми? Многие из нас соглашаются в надежде на то, что это пойдет им на пользу. Другие возражают, протестуют, но отступают под угрозой штрафа или тюрьмы. В конце концов, позволяем же мы отправлять куда подальше самих себя - убываем на службу, где вверяемся чужому попечению. Так отчего же нам видеть в подобной участи что-то дурное для своих детей?

Мир, в котором мы живем, несет на себе печать раздробленности. В нем все раздроблено - организации, где мы работаем, наши школы, наше общество. И тем не менее мы должны найти способ воспитать целостного ребенка, который сможет без страха войти в будущее, который будет способен мыслить и принимать решения в нестандартных и ответственных ситуациях.

Ребенку нужна наша любовь, поддержка, мудрость, отраженная в нашем образе жизни, работе, в нашем общении с людьми. Вряд ли мы принесем пользу детям, если не уясним прежде своей собственной раздробленности. Возможно, мы были как раз такими детьми, которых на желтом школьном автобусе отправили зазубривать факты и цифры, получать похвалы и наказания, сдавать экзамены и участвовать в общественных мероприятиях. И как же мы, продукт отвлеченного образования, собираемся руководить своими детьми, чтобы дать им образование целостное? Мы ведь даже толком не знаем - уж так нас учили - что такое целостность.

Пока ребенок в восемнадцать лет не обретет самостоятельности, родители удовлетворяют его основные материальные потребности. Таковы наши обязанности, ведь мы дали ребенку жизнь и взяли на себя ответственность за него. Мы связаны узами родства, а потому заботимся о детях материально - кормим, одеваем, предоставляем крышу над головой. Нужны ли мы в каком-либо ином качестве детям школьного возраста? Нужны ли мы в качестве посредников для восприятия мира?

Мы хотим для своих детей всего самого лучшего. Хотим защитить их от неудач и поражений, увеличить их шансы на счастье и успех. Но знаем ли мы, что нужно для этого делать?

Мне нередко приходилось слышать, что детям одаренных родителей нужны особые условия развития. Что же тогда получается? Если я считаю себя одаренным родителем, то резонно ожидать, что мое чадо тоже одарено, что оно пойдет по моим стопам и ему понадобится все то, что всегда было нужно мне. Без сомнения, мы, родители, одарены все без исключения! И мы с трех лет принимаемся учить ребенка играть на скрипке, чтобы он начал пораньше. «Ты должен достичь всего того, чего достиг я!» (А часто, увы, и того, чего я не достиг). Такое насилие - первая предпосылка нездоровых взаимоотношений с ребенком.

Но откуда же ребенок узнает о существовании скрипки, если его с ней не познакомить? Если скрипка вдруг оказывается под рукой, это нельзя назвать навязыванием. Иное дело, когда в придачу к ней каждый четверг в три часа на сцене появляется учитель музыки и вы, отбивающий ногою такт в ожидании, когда у ребенка проснется интерес. Ожидание превращается в принуждение. Ребенок открывает для себя не скрипку, а одни лишь родительские ожидания.

Но ведь возможно и обучение без принуждения. Оно происходит в среде, которая чутко откликается на поведение ребенка, когда ученик приобретает знания без конкретных руководящих указаний. Дети интерактивны, они общаются и постоянно впитывают информацию. Простой акт открытого восприятия и искреннего, непосредственного отклика, который не освобождает ребенка от ответственности, но и не давит на него авторитетом, пробуждает к жизни все его возможности. И важна здесь не столько информация, концепция или навык, сколько само взаимодействие, поиск общего языка в общении. Как показывает опыт, это не так уж мало: этого оказывается достаточно.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал