Тенденции и модели использования культурных ресурсов для устойчивого регионального развития



Скачать 113.73 Kb.
Дата26.04.2016
Размер113.73 Kb.
Т.В.Абанкина

Государственный университет –

Высшая школа экономики

Тенденции и модели использования культурных ресурсов для устойчивого регионального развития
В последние десятилетия во всем мире, в том числе и в России, заметно меняются представления о том, какова роль культуры в региональном развитии, какие экономические механизмы и управленческие технологии обеспечивают необходимый приток ресурсов в сферу культуры, как культурные бренды становятся ресурсами устойчивого развития территорий.

Начиная с 70-х годов прошлого века, в европейских странах начинают широко обсуждаться вопросы: почему культура важна для общества в целом и конкретных местных сообществ, чем она может быть полезна для новой экономики и социального развития, какой вклад может внести культура в постиндустриальное развитие городов и территорий.

Фактически, культура стала рассматриваться как ресурс и инструмент для достижения внешних по отношению к культуре, социально-экономических целей, т.е. перестала быть замкнута на себя. Такое изменение отношения к культуре во многом возникло как отклик на разворачивающиеся на наших глазах глобальные тенденции общественного развития.

В развитых странах происходит революционный или постепенный переход к новому типу социально-экономического развития, названному постиндустриальным обществом. Постиндустриальная стадия характеризуется переходом от товаропроизводящей экономики (production economy) к так называемой «обслуживающей экономике» (service economy). Основной сферой занятости и источником дохода становится не только и не столько промышленность, сколько гуманитарные отрасли и сфера услуг. Моделью общества становится коммуникационная модель взаимного «обмена услугами». Главные изменения обусловлены ведущей ролью науки, технологий, информации и культуры в общественном развитии. Ключевыми институтами новой экономики становятся университеты, информационные, научные, культурные и медицинские организации как центры сосредоточения теоретического и прикладного знания. Сверхдинамично развиваются гуманитарные отрасли – наука и технологии, информация и образование, культура и туризм, здравоохранение и экология, из которых формируется современный экспортный потенциал развитых стран. Некоторые из европейских стран, прежде всего Голландия и Великобритания, выбирают курс на деиндустриализацию, как ведущую стратегию развития для своих городов.



Таким образом, в контексте современных тенденций к культуре начинают относиться как к ресурсу новой экономики и действующему агенту развития, источнику нового мышления.

Эксперты изучают и «картируют»1 культурные ресурсы, разрабатывают управленческие технологии и конкретные предложения о том, как культурное наследие и актуальная культура могут сформировать специфику места, изменить имидж территории, стать интересными и востребованными местным сообществом, привлечь гостей и туристов. Широко обсуждается и обосновывается тезис, что именно культура аккумулирует позитивные эффекты в разных сферах, позволяет превратить слабые стороны в сильные, что переход к позиции сотрудничества и кооперации организаций культуры с другими субъектами позволяет улучшать городскую среду, развивать туризм, привлекать инвестиции, тем самым инициировать создание новых рабочих мест, решение социально-экономических проблем и конфликтных ситуаций в современном мире.



В постиндустриальном обществе культура становится стратегическим приоритетом современной экономики развитых стран именно потому, что за последние десятилетия сумела превратиться в мощную индустрию культурных услуг. По оценкам британских экспертов, в последние десятилетия доходы от экспорта музыки в Англии превысили доходы от экспорта машино- и автомобилестроения вместе взятых. Успех деятельности организации в индустрии культуры (как и в любой другой индустрии) зависел от возврата вложенных средств через реализацию продукции – товаров или услуг. Следовательно, ориентация на потребителя, формирование и удовлетворение спроса в пространстве «свободного времени» или пространстве досуга становятся ключевым приоритетом и конечным результатом деятельности организаций культуры.

В концепциях постиндустриального общества сфере досуга отводилась особая роль, как важнейшей социальной подсистеме. Ж.Дюмазедье считал, что путь для развития личности – это грядущая «цивилизация досуга».2 Теоретический анализ крупных эмпирических исследований, фиксирующих коренные изменения в образе жизни и досуге, привел его к концепции «цивилизации досуга», которая, по мнению Дюмазедье, уже наступила в 60-70-е годы.3 Ж.Фридман развернул концепцию компенсаторной функции досуга, который сглаживает социально-профессиональные противоречия в процессе поляризации сфер труда и досуга.4 Ж.Фурастье разрабатывал идею «цивилизации досуга» как модели постиндустриального общества, согласно которой досуг, начиная с некоторого уровня экономического развития, приобретает все большую автономию от труда и становится самодовлеющей ценностью. Вокруг термина «цивилизация досуга» и времени ее наступления развернулась широкая дискуссия. Большинство исследователей, признавая особую роль досуга в постиндустриальном обществе, предпочитают говорить подобно С.Паркеру лишь об обществе с развитым досугом. Широко обсуждается концепция «революции избираемого времени», согласно которой в постиндустриальном обществе должен измениться характер использования и рабочего и свободного времени: задача состоит в том, чтобы распространить на все социальное время принципы избирательности и свободы использования. Тем не менее, общая тенденция – именно досуг рассматривается как пространство развития и творческой самореализации личности.



Таким образом, современная «цивилизация досуга» предполагает опережающее развитие сферы культуры, где сосредотачивается огромный рыночный потенциал. При увеличении темпа общественных перемен роль культуры возрастает: она перемещается с периферии в центр социальных интересов и общественного внимания.

Иногда бытует мнение, что бурное развитие, так называемых, творческих индустрий в европейских странах было откликом на экономический кризис, охвативший традиционные отрасли промышленности, например, сталелитейную или текстильную. Мне кажется, это не вполне так. Экономика большинства европейских стран, которые начали активно развивать творческие индустрии, была на подъеме. Собственно это и позволило им, накопив определенный «запас прочности», осуществить переход к постиндустриальному типу экономического развития, вынести из своих городов устаревшую промышленность, резко улучшить городскую среду, за счет модернизации освободившихся производственных площадей и строительства новых крупных объектов фактически создать новую культурную инфраструктуру. Развитие творческих (культурных) индустрий скорее было программой социальной адаптации, позволившей перейти к «новой занятости» в постиндустриальной экономике.

Далеко не все европейские страны пошли по пути деиндустриализации, многие стали развивать культурные индустрии в дополнении к существующей промышленности, одновременно активно занимаясь ее технологической модернизацией. Тем не менее во всех странах заметно изменение отношения к культуре, стремление превратить ее в доходную отрасль современной экономики, изучить, понять, оценить и использовать экономический потенциал накопленного и вновь создаваемого богатства, активно включить его в экономический оборот, в современный стиль жизни.

Государство и узкий слой аристократических семей уже не могут вынести на своих плечах бремя сохранения, а главное развития культуры и искусства. Бюджетная поддержка и элитарные технологии меценатства постепенно замещаются демократическими технологиями социального партнерства. Формируется мощная финансовая инфраструктура фандрейзинга, преимущество которой в возможности консолидации мировых финансовых ресурсов и расходовании их в соответствии с потребностями мировой культурной системы, в ориентации на поддержку инноваций в области развития культурных технологий и обеспечения доступа к мировым ресурсам всем заинтересованным участникам культурного процесса. Но этого оказалось недостаточно для поддержки культуры.

Свою реальную сопричастность и заинтересованность в сохранении и развитии культуры и искусства должны почувствовать миллионы людей. Для этого необходимо вписать культуру в текущее потребление, в постоянные статьи расходов семейных бюджетов. Это не простая задача. Культурное наследие и актуальное искусство надо сделать сомасштабным семейному кошельку миллионов, чтобы они софинансировали его сохранение и развитие. Надо превратить культурные ресурсы в товары и услуги и научиться продавать их «в розницу и по мелочам», но так, чтобы сохранялась целостность и неисчерпаемость культуры. Мне кажется, что именно технологии экономики желаний смогли обеспечить это в современной цивилизации досуга.

Приведу здесь только один пример. В свое время Людвиг II был объявлен сумасшедшим и отстранен от власти пока не успел окончательно разорить не только казну, но и всю Баварию строительством своих умопомрачительных замков. Тогда никому даже во сне не мог присниться коммерческий потенциал этих «инвестиций в будущее». Спустя сто лет, только альпийский замок «Нойшванштайн», расположенный в труднодоступном месте, куда надо специально добираться, посещает более 1,8 млн. человек в год. Каждый в среднем тратит около 25 евро на билеты и сувениры. Нетрудно посчитать, что только финансовый поток от посетителей составляет около 45 млн. евро ежегодно, это без учета, так называемых, сопутствующих мультипликативных доходов Баварии от туризма – доходов гостиниц, ресторанов, транспорта, магазинов и т.д. Таким образом, технологии экономики желаний в действии превращает культурное наследие в доходную, а не расходную статью бюджета, обеспечивают развитие туризма и современную занятость, формируют привлекательность и культурный бренд Баварии.

В цивилизации досуга изменяется отношение к роли и функциям организаций культуры. «Просветительская» модель культуры сменяется, так называемой, «гедонистической» концепцией, согласно которой культура должна доставлять удовольствие, развлекать, успокаивать. В современном мире люди испытывают постоянные стрессы, перегружены на работе, устают от бытовых проблем, поэтому организации культуры должны дать им возможность отдохнуть, отвлечься от проблем, даже обучаться «играючи». «Общение с прекрасным» должно радовать людей, давать им позитивные эмоциональные переживания и новые впечатления. Главное в досуге – раскрепощение творческой энергии, никто не хочет быть в роли «пассивного просвещаемого».

Т.Адорно, Х.Ганс, П.Бурдье изучают художественные вкусы и культурные предпочтения разных социальных групп, дистанцию между «высокой» и «популярной» культурой. Результаты теоретических и прикладных исследований позволяют выявить тенденции изменения социальной мотивации и потребительского поведения в сфере культуры. Фактически, они дают основания говорить о формировании аудитории «нового типа»: ее интересы фокусируются на пересечении границ. Это, так называемые, новые культурные потребители.5 Они одновременно выбирают и предпочитают этническую (местную) и мировую, популярную и высокую, традиционную и современную культуру, в том случае, если она доставляет удовольствие. В один из вечеров они слушают оперу, а в следующий – идут на рок-концерт или лазерное шоу. Во время отпуска они посещают традиционные музеи и популярные эстрадные представления, выставки современных художников и местные фольклорные праздники. Граница между «элитарной» и «массовой» культурой размывается. Современный культурный ресурс очень динамичен, то, что еще вчера было радикальным, уже сегодня становится классикой.

Характерной чертой постиндустриального общества является переход от реальной экономики к, так называемой, экономике «символов», основным продуктом которой становится бренд. В цивилизации досуга, основанной на экономике желаний, бренд превращается в стратегический ресурс и капитал организаций культуры, который позволяет получать экономические выгоды от внеэкономических благ – символических атрибутов и преимуществ, осязаемых и неосязаемых элементов репутации, легенд и мифов, культурных традиций, грез и предрассудков, вкусов и симпатий публики. Бренд становится символом доверия аудитории качеству и привлекательности культурного предложения, гарантией подлинности культурного продукта. Доля символической компоненты в цене товаров и услуг культуры и искусства неуклонно возрастает. Апробированный аудиторией символ является, по образному выражению Ж.Бодрийяра, условным рефлексом контролируемых чувств.6

Итак, в цивилизации досуга товары и услуги сферы культуры предназначены для удовлетворения, так называемых, потребностей «высокого порядка»7 - в самоутверждении, самоуважении, социальной принадлежности. Технологии экономики желаний усиливают влияние мотивов социального поведения на спрос, значительно смещают потребительские акценты: конкретные товары или услуги сферы культуры превращаются в символические компоненты целостного жизненного стиля. Тем самым формируется устойчивый интерес к культурному наследию и спрос на культурные услуги, что обеспечивает приток финансовых ресурсов для развития территорий.


Модели использования культурных ресурсов для устойчивого регионального развития


  1. Модель эволюционного развития с опорой на территориальные ресурсы:

    • местоположение

    • культурное наследие

    • торговля.

Характерный пример: Стратфорд-на-Эйвоне (Англия).

Интерес к культурному наследию стимулирует приток на территорию частных инвестиций и финансовых ресурсов. Формируются специальные региональные институты, обеспечивающие стратегическое планирование развития территории и аккумулирование ресурсов. Постепенно происходит изменение социальной структуры городского населения: рост цен на недвижимость и рост стоимости жизни в городе «вымывает» группы населения с низкими доходами и привлекает средне- и высокодоходные группы, ориентированные на стабильный уклад жизни и консервативные ценности. Приток обеспеченных групп приводит к «старению» социальной структуры, доминированию ориентации на стабильность и постепенному снижению темпа инноваций в городском развитии.



  1. Модель деиндустриализации.

Смена типа территориального развития с промышленного на постиндустриальное: сворачивание промышленного производства и развитие культурных, образовательных и творческих индустрий. Становление новой экономики.

Характерный пример: Веймар (Германия).

Формируется новая структура занятости, активно развивается обслуживающая и новая экономика, стимулируются инвестиции в развитие недвижимости и городе и пригородах. Для обеспечения территориального развития создаются формы специальной институциональной поддержки. Среди негативных последствий на первом этапе деиндустриализации отмечается рост безработицы.


  1. Модель анклава.

На территории малых городов и сельских районов создается федеральное учреждение культуры – музей заповедник, финансируемый за счет средств федерального бюджета. Характерен резкий разрыв взаимосвязей между отсталой локальной территориальной инфраструктурой, лишенной финансовых источников, и федеральным учреждением. Формируется внешний поток экскурсантов. Как правило, возникают конфликтные отношения с местным сообществом.

Характерные примеры: Музей – заповедник Л.Н.Толстого в Ясной Поляне, музей-заповедник в Кижах, Суздальский Кремль в Суздале, Ростовский Кремль в Ростове Великом (Россия).



Предложения по перспективам развития модели:

    • Необходимо преодолеть модель «анклава», которая должна перерасти в модель партнерства. Пример: инициатива музея-заповедника в Ясной Поляне – Яснополянское соглашении.

    • Необходимо обеспечить институциональное сотрудничество коммерческих и некоммерческих региональных и локальных субъектов, заинтересованных в развитии территориальной инфраструктуры.

    • Необходимо стимулировать предпринимательскую активность местного сообщества, в том числе за счет формирования корпоративных (паевых) экономических субъектов, способных преодолеть несомасштабность индивидуальной предпринимательской активности развитию крупных инфраструктурных объектов.

    • Необходимо разработать и освоить специальные финансовые схемы долевого участия, обеспечивающие «стягивание» финансовых ресурсов для оживления территориального развития, и удовлетворяющие потребность в «недорогих длинных деньгах».

    • Необходимо приостановить отток и вымывание экономически активного населения в столичные города и обеспечить за счет развития социальной инфраструктуры приток и закрепление социально активного населения на территорию.

    • Необходима более активная интеграция проектной активности, укрупнение масштаба специальных проектов, обеспечивающих условия для самостоятельного выживания и развития экономической активности, усадебных хозяйств и предпринимательской деятельности, в том числе за счет централизованного развития маркетингово-сбытовой инфраструктуры.




1 Составляют карты культурных ресурсов и культурного потенциала территорий.

2 J. Dumazedier. Toward a Society of Leisure. N.Y., Free Press, 1967.

3 См. работу Ж.Дюмазедье 1974 года «Эмпирическая социология досуга».

4 G. Friedmann. The anatomy of work. London, 1961.

5 Западными исследователями используется термин «the new culture consumer» - новый культурный потребитель. В русском языке традиционный экономический термин «потребитель» по отношению к культуре имеет негативный оттенок. В данной статье я использую термин «потребитель» в классическом экономическом значении без негативного оттенка.

6 См. Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1998.

7 Согласно распространенной концепции «иерархии потребностей» А.Маслоу.




База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал