Термин «философия» пришел из Древней Греции. Буквальный перевод этого слова означает «любомудрие» или любовь к мудрости



Скачать 345.47 Kb.
Дата02.05.2016
Размер345.47 Kb.
ВСТУПЛЕНИЕ
Термин «философия» пришел из Древней Греции. Буквальный перевод этого слова означает «любомудрие» или любовь к мудрости. Как полагают историки, этот термин впервые стал употреблять древнегреческий мыслитель Пифагор, известный также своими познаниями в математике. Что же означало это самое любомудрие, какую мудрость искала философия?

Ответ на этот вопрос нужно искать в самой природе человека и человеческого общества. Точнее сказать, речь идет о том, что человеческое поведение, более того, человеческое отношение к миру опосредовано сознанием. Это означает, что социальное поведение человека или отдельных социальных групп не может быть инстинктивным. Оно предполагает участие сознания, в котором есть определенное представление о природном мире, об обществе, о других людях. На основе этих представлений складывается система мотиваций человека и представление о возможных и допустимых в культуре общества средствах их реализации. В далеком прошлом в поведении человека архаического родового общества решающую роль играли мифологические представления о мире, поддерживаемые верованиями, ритуалами, всей организацией жизни такого сообщества. Но в истории развитии народов рано или поздно наступал такой период, когда организация общественной жизни становится все более рациональной (наличие законов есть выражение такой рационализации). Тогда происходит также рационализация сознания. Последнее означает, что вся совокупность мировоззренческих представлений о мире и человеке приобретает характер абстрактно-теоретических учений. Это и был период становления философии. Любомудрие, о котором говорил Пифагор и другие мудрецы Древней Греции, представляло собой рассуждения о том, что есть мир, что есть человек и человеческое общество, и каковы цели и смысл человеческого существования. Ответ на последний вопрос был главной целью философских построений, и сам этот ответ зависел от представления о взаимоотношении мира и человека. Иначе говоря, что есть мир и что есть человек, - вот основные проблемы философских размышлений с момента возникновения философии.

Последнее означает, что основной задачей философии в период ее становления и последующего развития являлось и является рациональное теоретическое обоснование мировоззрения, или, иными словами, придание мировоззрению формы теоретического сознания. Мировоззрение представляет собой наиболее важную составляющую в содержании человеческого сознания. Оно есть по сути совокупность представлений об окружающей человека социальной и природной действительности, причем в мировоззрение включены такие именно представления, которые отражают характер отношения человека к внешней реальности и характер ценностей, определяющих мотивации и поведение людей. В отличие от животного человек реагирует не на непосредственные внешние воздействия. Все воздействия и события в окружающем мире осознаются и оцениваются человеком. Мировоззрение и есть такая совокупность представлений о мире, которая позволяет определенным образом осознавать и оценивать внешнюю реальность, а также определяет стратегию человеческого поведения в этой реальности. Ведь мы всегда относимся к тем или иным предметам и событиям в соответствии с тем, что мы о них знаем или что мы о них думаем. Мировоззрение дает нам картину окружающей реальности и по этой причине определяет наше отношение к ней.

Мировоззрение исторически развивается и изменяется в соответствии с развитием общества и развитием человеческого познания. Известны, по крайней мере, три типа мировоззрения, игравшие или играющие определяющую роль в те или иные периоды жизни общества, именно, мифологическое, философское (оно же теоретическое, научное, рациональное и т.п.) и религиозное мировоззрение. Исторически произошло так, что философское (умозрительно-теоретическое) мировоззрение пришло на смену мифологическому сознанию. Для этого были весьма веские причины, связанные с развитием общества, изменением условий его жизни, изменением образа жизни людей в этом обществе, наконец, появление нового мировоззрения обусловливается и изменяющимся мирочувствованием, которое формируется как весьма непосредственная реакция на общественные условия жизни. Поэтому возникновение философии следует рассматривать как отражение изменений в мировоззрении общества, обусловленных новыми условиями жизни общества.

Первые философские учения возникали на Древнем Востоке, в Китае и Индии, еще в начале первого тысячелетия до новой эры. В западной Европе философские учения появились в Древней Греции в 6 веке до н.э. В обоих случаях возникающие философские учения имели своим предшественником мифологическое сознание. Как на Востоке, так и на Западе философия стремилась дать картину мира в большей или меньшей степени освобождающуюся от мифологических воззрений прошлого. В том и другом случае философские учения возникали наряду с существовавшим и продолжавшим существовать мифологическим мировоззрением большинства общества. Смена мировоззренческих ориентиров осуществляется обычно в течение достаточно продолжительного исторического периода и, как правило, в обществе одновременно сосуществуют различные мировоззренческие представления при доминировании какого-то одного из них. В жизни образованных слоев древних обществ мифологические представления замещались философскими либо религиозно-философскими учениями, соединявшими рациональное умозрение с элементами мифологического сознания.

Философия представляет собой рациональное (разумное) осмысление мировоззренческих оснований человеческого бытия. Это не значит, что все люди в обществе выстраивают свое мировоззрение через изучение философии. Философия является необходимой составляющей общественного сознания, она свидетельствует о высокой степени рефлексии (самосознания) в обществе. Через философию получают обоснование основные ценности культуры, ее мирочувствование, ее фундаментальные мотивационные установки (ментальность). Поэтому философия представляет собой рефлексию, осуществляемую определенными социальными группами, в то время как значительная часть общества может не руководствоваться непосредственно философскими учениями, принимая мировоззренческие установки через образцы социального поведения. Сами философские учения воздействуют на жизнь общества опосредованно, через действия и поступки людей, осмысливающих основные ценности человеческого бытия, через отражение подобного осмысления в искусстве, в политике, идеологии и других сторонах общественной жизни.

Философия оказывает мировоззренческое воздействие не только через картину мира, как это было на первых порах развития философских знаний. В тот или иной период важную роль в мировоззрении людей могли играть представления о человеческом разуме и человеческом познании, важное значение могла приобретать философия истории, исследующая глубинные процессы развития общества. В современных условиях решение мировоззренческих вопросов концентрируется вокруг учения о сущности человека.

В 19 веке в Западной Европе сформировались такие философские направления как позитивизм, философия жизни и марксизм, представляющий новую форму материализма. В 20 веке развитие этих философских направлений было дополнено рядом новых философских учении, ряд которых возник как соединение тех или иных естественнонаучных или гуманитарных исследований с философским умозрением. К таковым следует отнести фрейдизм, сосредоточившийся на роли бессознательного в жизни индивида, структурализм, социобиологию и ряд других направлений. Из философских учений, формировавшихся в контексте развития самой философии и переосмысления ее проблем можно назвать нео- и пост-позитивизм, феноменологию сознания (феноменологическая философия), экзистенциализм, неотомизм, современную философию постмодерна и т.п.

В Древней Руси мифологическое мировоззрение было заменено христианским религиозным миропониманием. По этой причине и в силу особенностей развития русской цивилизации философские учения начинали интенсивно проникать в образованные круги России лишь в 18 веке в связи с новыми условиями общественного развития и общественной жизни. Собственные оригинальные философские учения в России начинают складываться во второй половине 18 века и в еще большей степени в 19 веке. Русская философская мысль была направлена преимущественно на осмысление человеческой истории, а также смысла и высших целей человеческого существования. Наиболее значительные успехи достигнуты русской философией в исследовании природы человека как нравственного существа. На территории советской России эта традиция в развитии русской философии была прервана после революции 1917 года, когда стала формироваться официальная марксистская идеология и преподаваться исключительно марксистская философия. В настоящее время наследие русской философии 19 века переосмысливается в контексте новых испытаний, выпавших народам России.
Философия и мировоззрение. Философия как теоретическое ядро мировоззрения.

Философия составляет теоретическую основу мировоззрения, или его теоретическое ядро, вокруг которого образовалось своего рода духовное облако обобщенных обыденных взглядов житейской мудрости, что составляет жизненно важный уровень мировоззрения. Но мировоззрение имеет и высший уровень — обобщение достижений науки, искусства, основные принципы религиозных взглядов и опыта, а также тончайшая сфера нравственной жизни общества. В целом можно было бы дать следующее определение: мировоззрение — это обобщенная система взглядов человека (и общества) на мир в целом, на свое собственное место в нем, понимание и оценка человеком смысла своей жизни и деятельности, судеб человечества; совокупность обобщенных научных, философских, социаль-но-политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических ценностных ориентаций, верований, убеждений и идеалов людей.

В зависимости от того, как решается вопрос о соотношении духа и материи, мировоззрение может быть идеалистическим или материалистическим, религиозным или атеистическим.

Материализм есть философское воззрение, признающее субстанцией, сущностной основой бытия материю. Согласно материализму, мир есть движущаяся материя. Духовное же начало, сознание есть свойство высокоорганизованной материи — мозга.

Идеализм есть философское мировоззрение, согласно которому истинное бытие принадлежит не материи, а духовному началу — разуму, воле….

С нравственно-психологической точки зрения мировоззрение может характеризоваться как оптимистическое или пессимистическое. В практике общения, в литературе понятие мировоззрения употребляется и в более узком смысле, например говорят: «философское мировоззрение», «политическое мировоззрение» или «художественное мировоззрение», или даже в еще более узком понимании — «врачебное мировоззрение», «физическое мировоззрение» и т.п.

Соотношение философии и мировоззрения можно охарактеризовать и так: понятие «мировоззрение» шире понятия «философия». Философия — это такая форма общественного и индивидуального сознания, которая постоянно теоретически обосновывается, обладает большей степенью научности, чем просто мировоззрение, скажем, на житейском уровне здравого смысла, наличествующего у человека, порой даже не умеющего ни писать, ни читать.

В мировоззрении находит свое завершение целостность духовности человека. Философия как едино-цельное мировоззрение есть дело не только каждого мыслящего человека, но и всего человечества, которое, как и от-дельный человек, никогда не жило и не может жить одними лишь чисто логическими суждениями, но осуществляет свою духовную жизнь во всей красочной полноте и цельности ее многообразных моментов. Мировоззрение существует в виде системы ценностных ориентации, идеалов, верований и убеждений, а также образа жизни человека и общества (как форма реализации духовной сущности мировоззрения). И все это в органическом единстве — ведь о мировоззрении человека мы судим по делам его. Итоговое определение соотношения философии и мировоззрения можно сформулировать так: философия — это система основополагающих идей в составе мировоззрения человека и общества.



О ценностных ориентациях. Под ценностными ориентациями имеет-ся в виду система материальных и духовных благ, которые человек и общество признают как повелевающую силу над собой, определяющую помыслы, поступки и взаимоотношения людей. Эта ориентация выражается и в практическом отношении людей к этим ценностям. Определить действительный стержень ценностных ориентаций в человеке, выявить его подлинную духовную сердцевину — значит узнать о нем нечто сущностное, после чего становится понятным очень многое в его помыслах, поведенческих актах, поступках. При этом ценностные ориентации складываются у человека в раннем детстве и уже тогда они дают о себе знать в поведении индивидуума. Нет и не было людей, душа которых не была бы преисполнена определенными иерархически выстроенными ценностными ориентациями.

Всякий предмет, любое событие, вообще все имеет объективную ценность или, если хотите, смысл, значимость, положительную или отрицательную ценность. При этом ценности неравнозначны: они имеют и объективно для нас разную меру значимости. Мы оцениваем вещи, события с чисто эмоциональной, религиозной, нравственной, эстетической, научной, философской, прагматической точек зрения. Тут можно говорить, напри-мер, о том, что вещи, как и люди, могут быть просто приятны.

Иной уровень оценки того, что мы воспринимаем как возвышенное, сокровенное, священное. Наша душа обладает и врожденными, и воспитанными свойствами, способностью побуждаться к действию по поводу той или иной ценности, что выражается в соответствующем переживании. Каждый человек обладает уникальным способом относиться к ценностям того или иного рода, в чем и состоит суть именно его ценностной ориентации. Это проявляется и на уровне мировоззренческих позиций, где речь идет об отношении к искусству, религии, к выбору философских пристрастий и прежде всего нравственных ориентаций. Так, для глубоко верующего человека определяющей силой в его духовной жизни является религия, т.е. те высшие и последние ценности, которые он признает над собой и выше себя, и то практическое отношение, в которое он становится к этим ценностям.

Отметим, что истинная сущность человека определяется не его отдельными качествами и порой случайными поступками, а преобладающими интересами и ценностными интересами. Жизнь общества в немалой степени зависит от господствующего мировоззрения, от того, какие убеждения и идеалы исповедует образованная часть общества, что считает наивысшей ценностью на шкале всей иерархии ценностей.



О вере. Проблема ценностей в составе мировоззрения теснейшим образом связана с такими феноменами духа, как вера, идеалы и убеждения. Вера, утвержденная на глубокой нравственной потребности души, изящно оживленной «теплым дыханием чувств», — один из стержневых устоев духовного мира человека и человечества. Может ли быть так, чтобы человек в течение всей своей жизни ни во что не верил? Такого быть не может: хоть дремлющая вера, но непременно наличествует в душе даже такого человека, про которого говорят, что он Фома неверующий.

Вера являет собой феномен сознания, обладающий силой неустранимости и огромной жизненной значимости: человек не может вообще жить без веры. Наш разум, по словам Б. Паскаля, со всей силой своей повелительности требует от человека веры: разум знает, что за его пределами есть бездна, ему недоступная, но в ней что-то схватывается силой интуи¬ции, на чем и вырастает вера. Акт веры — это сверхсознателъное чувство, ощущение, своего рода внутреннее «ясновидение», в той или иной мере свойственное каждому человеку, особенно художественным натурам, обладающим философски ориентированным умом. Кроме того, у человека существует нравственная или, говоря точнее, нравственно-психологическая необходимость веры: без нее, как и без доказательного знания, жить не только духовно, но и практически невозможно. Да и никто и не живет — ни самый отъявленный пессимист, ни воинствующий атеист. При этом нельзя противопоставлять разум и веру или веру и знание как нечто «несовместное». Старинная мудрость гласит: «Не только как, но и во что мы верим, выражает сущность духовного мира человека». Скажем, вера в добродетель опирается на чувство ее необходимости, на чувство того, что она слита воедино с моим сокровеннейшим «Я», которое нравственно воспитано и социально абсолютно необходимо.

Далее, нельзя отождествлять веру вообще с религиозной верой. Любой атеист тоже преисполнен веры — в самого себя, в свои убеждения, в своих близких, в то, что мир есть «движущаяся материя, данная нам в ощущениях». Ведь это никто никогда не доказал и никто никогда доказать не сможет, в это можно только верить. Нельзя же учение физики о материи считать исчерпывающим: это лишь грань или срез знания, а не цельная картина всего сущего. …

В самом же нормальном понятии собственно религиозной веры заключается то, что она, говорит Г. Гегель, есть не просто знание о Боге, о нашем отношении и отношении мира к нему, а также нетленности нашей души; это знание не есть просто историческое или рассудочное знание: в нем заинтересовано сердце, оно имеет влияние на наши чувства и на определение нашей воли, отчасти в силу того, что благодаря ей наши обязанности и законы приобретают большую силу, будучи представлены нам как законы Бога, отчасти в силу того, что представление о возвышенности и доброте Бога по отношению к нам наполняет наше сердце восхищением и чувствами смирения и благодарности. Таким образом, религиозная вера поднимает нравственность и ее мотивы на новую, более величественную высоту. Религиозные побуждения преисполнены утонченными чувствами, которые у настоящего верующего обретают более мягкие тона человечности и добра. Так что благодаря этому, красивой фантазии и упоительной силе духовного искусства (прежде всего музыки, вокала, живописи, иконописи), холодный разум как бы растопляется в солнечных лучах божественной благодати, несущей умиротворение и радость бытия.

Говоря о религии как форме общественного сознания, имеют в виду понятия Бога и бессмертия и то, что связано с этими понятиями, поскольку они составляют убеждение всех народов мира, оказывают влияние на их мысли и дела; все это возвышает и облагораживает дух нации, пробуждая в ее душе (порой дремлющие) чувства достоинства, не позволяя народу унижаться и унижать.

Об идеалах. Важной составляющей мировоззрения явля¬ются идеалы. Человек в своей жизни, в своем постоянном моделировании будущего не может обойтись без стремления к идеалу. Человек испытывает потребность измышлять идеалы: без них нет на свете ни одного разумного человека, ни общества; без них не могло бы существовать человечество.

Многие великие умы задумывались над тем, что такое идеал. Так, И. С. Тургенев полагал: «Жалок тот, кто живет без идеала!» Имея в виду именно идеал, К. Маркс писал, что идеи, которые овладевают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения и к которым разум приковывает нашу совесть, — это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца. Во все времена, утверждал Р. Роллан, были люди, отдававшие жизнь за свои идеалы. По словам Сенеки, когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным. Аналогично думал и Л. Н. Толстой: идеал — это путеводная звезда; без нее нет твердого направления, а нет направления, нет и жизни. Бросив ретроспективный взгляд на историю, мы убедимся, что люди решались на самые грандиозные дела, если впереди, хоть вдалеке, им сверкал путеводной звездой иде-ал. Идеалы — это мечта и о самом совершенном устройстве общества, где все «по справедливости», и о гармонически развитой личности, и о разумных межличностных отношениях, и о нравственном, и о прекрасном, и о полной реализации своих возможностей на благо человечества. Идеалы, как правило, обращены в грядущее, однако случается, что их находят и в прошлом (вспомним эпоху Возрождения). Что в этих идеалах есть истин-ного, сохраняется в мировоззрении и в конечном счете реализуется в практике, в жизни, а неистинные идеалы, как утопия, будут рано или поздно отброшены.



Об убеждениях. Своего рода «золотым куполом» храма мировоззрения являются убеждения — твердо составленная система взглядов, которые накрепко упрочились в нашей душе, при этом не только в сфере сознания, но и глубже — в подсознании, в сфере интуиции, густо окрасившись нашими чувствами. Мировоззрение срастается с миром чувств и формами поведения, оно очерчивает личность, придавая качественную определенность ее духовному миру. В сфере убеждений невозможна сделка — двух безусловных принципов убеждения в душе одной и той же цельной и принципиальной личности быть не может. Характеризуя природу убеждений, С. Н. Булгаков писал: «Чрезвычайно важную промежуточную ступень между верою и знанием составляет так называемое убеждение. Убеждение есть субъективно наиболее ценная для нас часть наших мнений, но вместе с тем убежденным можно быть лишь в том, что не имеет характера логической бесспорности, а в большей или меньшей степени поддерживается верой. Нельзя быть убежденным, например, в том, что сегодня такое-то число».

Убеждения составляют стержень мировоззрения и духовное ядро личности. Человек без глубоких убеждений — это еще не личность в высоком смысле этого слова; это как бы плохой актер, играющий навязанные ему роли и в конечном счете утрачивающий свое собственное «Я». Известно, что именно идейная убежденность позволяет человеку в минуту смертельной опасности преодолевать сильнейший инстинкт самосохранения, жертывовать жизнью и совершать героические поступки. История — свидетель того, что многие великие истины и принципы социальной справедливости «оплачены» кровью их убежденных защитников, которые шли на костер, виселицу, отбывали каторгу, умирали в ссылке.

Убеждения зарождаются и развиваются в ходе нашего становления, в общении с природой, в приобщении к сокровищам культуры. И по нашей воле (как бы она ни была сильна) изменить их нельзя: это нечто укорененное в глубинах нашей души. Однако наши убеждения могут меняться и даже существенным образом в периоды, когда происходит смена парадигмы знания и коренная переоценка всех ценностей, т.е. в переломные пери-оды в жизни общества, а также индивидуального развития. Следовательно, убеждения не только зарождаются, но и пере-рождаются. Примеров этому великое множество. Перемены в убеждениях осуждать нельзя, если они имеют уважительные основания. Человеку зре-лых лет позволительно изменить свои убеждения по поводу того или иного события, факта или вследствие нового, более основательного их изучения, или вследствие какой-нибудь существенной перемены, происшедшей в самих этих фактах. Говоря об этом применительно к себе, Ф. М. Достоевский утверждал, что ему очень трудно рассказывать историю перерождения своих убеждений. Об этом хорошо пишет Лев Шестов. По его словам, история перерождения убеждений — это прежде всего история их рождения. Убеждения вторично рождаются в человеке на его глазах в том возрасте, когда у него достаточно опыта и наблюдательности, чтобы сознательно следить за этим великим и глубоким таинством своей души. Но он не был бы проницательнейшим психологом, если бы такой процесс мог бы пройти для него незамеченным. Но он не был бы писателем, если бы не поделился с людьми своими наблюдениями. От прошлых убеждений Достоевского, от того, во что он веровал в молодости, когда вошел в кружок В. Г. Белинского, не осталось и следа. … Таких примеров в истории литературы немного. Новейшее время, кроме Достоевского, может назвать только Ф. Ницше. Его разрыв с идеалами и учителями молодости был не менее резким и бурным, а вместе с тем и болезненно мучительным. Достоевский говорит о перерождении своих убеждений, а Ницше — о переоценке всех ценностей. В сущности оба выражения — лишь разные слова для обозначения одного и того же процесса. Для того чтобы осмыслить действительную суть и жизненную силу мировоззренческих принципов в деятельности человека, нужно высветить не только собственно теоретические аспекты мировоззрения, но и вникнуть в глубины эмоциональных переживаний человеком этих принципов. Тогда открываются мощные мотивы, движущие силы в жизнедеятельности человека, в цепи его поведенческих актов, поступков. Необходимо отметить, что мировоззрение должно быть рассмотрено под углом зрения его истинности, точнее говоря, меры его истинности. Только истинные убеждения могут служить результативным принципом жизни человека. Убеждение человека дурно, если оно ложно.

Таковы составляющие мировоззрения, теоретическим стержнем которого является система философских знаний. Для того чтобы осмыслить эту систему, разумеется, в самых общих чертах, мы прежде всего должны познакомиться с историей философии.


ПРОБЛЕМА ВОЗНИКНОВЕНИЯ ФИЛОСОФИИ

Как ни странно может это показаться, возникновение философии до сих пор представляет проблему, по поводу которой спорят многочисленные исследователи, принадлежащие к различным течениям и школам. По меньшей мере три обстоятельства обусловливают эту проблематичность. Во-первых, невозможность однозначно определить «момент» возникновения философии. Хотя в общем-то ясно, что ее возникновение означало радикальное изменение в истории мысли, настоящую духовную революцию, первые философские учения не так-то легко отличить от нефилософских мировоззренческих образований — мифологических, религиозных, а также от художественных и первоначально-научных. Собственно мировоззренческий элемент содержится во всех них, и философия при своем возникновении и в процессе становления и самоотождествления широко пользуется их материалом. Несомненная преемственность философии и этих образований зачастую побуждает исследователей стирать грани между ними и философией. Во-вторых, сказывается почти полная утрата текстов первых философов, а сохранившиеся фрагменты известны нам, как правило, вне их внутренней логической связи, вкрапленными в тексты позднейших авторов, а потому неоднократно интерпретированными. Отсюда бесконечные споры исследователей, даже относительно прочтения, не говоря уже о понимании текстов, ведущие к неоднозначности в оценке самих текстов как философских или нефилософских. Ну и, конечно, в-третьих, сказывается сама неоднозначность понимания философии различными ее направлениями, проявляющаяся в позиции историков философии.

Известны три основных центра, где, практически одновременно, возникает духовное образование, которое может быть квалифицировано как философия. Это Древняя Греция конца VII — начала VI вв. до н. э., Индия VI в. и Китай VI—V вв. до н. э.. Как ни показательно это хронологическое совпадение, важнее, однако, «социальная одновременность» возникновения философии в период перехода от раннего рабовладения к развитому. Это был переход от патриархальной системы рабства, имевшей целью производство непосредственных средств существования к производству прибавочного продукта и прибавочной стоимости. Время это характеризовалось бурными изменениями во всем общественном устройстве. Быстрый рост городов, становящихся центрами экономической и политической жизни, развитие торговли, вызвавшее появление металлических денег и мощно стимулируемое ими, возникновение денежного капитала, процента и ростовщичества, частная собственность на землю и ипотека — все это способствует росту рабовладения и развертыванию классовой борьбы между землевладельческой и военной аристократией, с одной стороны, и свободным населением городов — с другой. Именно в таких условиях складывается философия, — естественно, не одноактно, а в ходе длительного и сложного процесса, в Греции занявшего VI—V вв. до н. э., в Индии и Китае — VI—III вв. до н. э., а в Мексике — век, предшествовавший испанскому завоеванию.

Приведенные данные свидетельствуют о неправомерности постановки вопроса о «влиянии» Древней Греции на Индию и тем более Китай или влияния обратного — вопроса, нередко поднимаемого в историко-философской науке на основе очевидных сходств между «западными» и «восточными» учениями, расцениваемых именно как результат воздействия одной культуры на другую («заимствования»). Сходства эти всячески обыгрываются как «европоцентристами», так и «азиацентристами». Но в этих сходствах скорее можно видеть родственные идейные образования, возникающие в сходных социальных условиях, о чем говорит и пример «философии нагуа». Реальные контакты между Грецией и Индией начинаются лишь в эпоху эллинизма, и памятником контактов в философии является «Милинда-паньха» («Вопросы Милинды») — буддийский текст, в котором излагается беседа между проповедником Нагасеной и греческим царем Менандром, правившим в одной из областей северо-западной Индии около 125—95 гг. до н. э.

Больше смысла имел бы в других условиях вопрос о влиянии на становящуюся философию в Греции ближневосточных учений. В эпоху эллинизма под влиянием деятельности александрийских ученых по сравнительному изучению египетской и греческой культур, а также символического толкования древнеегипетских мифов и Ветхого завета иудеев возникает представление о том, что философия греков заимствована из Египта, или же от иудеев, или от персидских магов и т. д. В новое время аналогичная, хотя, конечно, смягченная и уточненная позиция довольно широко распространена. Особенно подчеркивается в последнее время влияние персидской мифологии («дар магов»), которому посвятил свою работу известный английский филолог М. Уэст. Увы, фактический материал и тут довольно беден: несомненны заимствование Анаксимандром традиционного для персов порядка небесных тел (ближе всего к Земле неподвижные звезды, затем идут Луна и Солнце), да отождествление Демокритом мудрости с умением хорошо мыслить, хорошо говорить и хорошо поступать, явно отвечающее «Доброй Мысли, Доброму Слову и Доброму Делу» Авесты. Все остальное — более или менее (причем чаще менее, чем более) вероятные, хотя и красивые умозаключения, не имеющие достаточной опоры в фактах и требующие дополнительных вспомогательных построений.

Не будем развивать далее известных соображений Э. Целлера и Дж. Бёрнета относительно языковых трудностей, но действительно нелегко представить себе обмен мыслями по сложным мировоззренческим вопросам, осуществляемый через переводчика. Последний ведь почти исключительно интересуется экономическими и политическими вопросами, тогда как в ту пору мифологии и прочим идейным образованиям свойствен свой, достаточно сложный язык. К тому же у нас нет данных о том, чтобы кто-либо из греческих философов владел ближневосточными языками, а ближневосточные жрецы — греческим. И так обстояло дело вплоть до эпохи эллинизма. Однако несомненно и то, что определенные математические, астрономические и некоторые иные знания греки получили с Ближнего Востока. Правда, знания по идеологиям Востока, которые мы обнаруживаем у Геродота, весьма скудны и примитивны, — здесь скорее можно говорить о «переводе» египетских или персидских построений на «язык» греческой мифологии, причем «переводятся» иной раз сами имена взаимно соответствующих богов. Платон специально противопоставляет корыстолюбие финикиян и египтян любознанию греков. Аристотель выводит из Египта математические знания греков, но даже фалесово первоначало — воду — связывает не с египетской мифологией, что было бы естественно и правдоподобно, а видит его корни у Гомера ... Так что у нас нет достаточных оснований для связывания возникновения философии в Древней Греции с Востоком. Но дело даже не в этом.

Греческая философия — это именно философия, идейное формирование, качественно отличное от каких бы то ни было мифологических построений, сколько бы следов последних мы в ней ни обнаруживали. Мифологические реминисценции включаются здесь в столь необычный и новый контекст, что совершенно теряют свое прежнее значение, становясь элементами совершенно иной, чем мифология, системы мысли. И нашей задачей будет объяснение этого факта на материале древнегреческой философии. Здесь нет никакого умаления значимости восточной культуры, часто инкриминируемого — иной раз не без оснований — сторонникам автохтонного происхождения древнегреческой философии. Ведь как бы ни развертывались взаимоотношения культур, возникновение и развитие определенных идеологических форм не может быть понято в плане «заимствования» — вне тех внутренних оснований в жизни народов, у которых эти формы развиваются. Когда же пытаются свести возникновение философии к «заимствованию» ее греками у «более культурных» народов Ближнего Востока, получается двоякая нелепость. Или возникновение философии, допускающее определенное, пусть неполное, объяснение на материале Древней Греции, оттесняется во тьму веков и мифов, гораздо хуже известных нам, чем древнегреческая мысль. К тому же в таком случае возникновение подменяется «передачей» и вопрос о возникновении философии остается открытым. Или стирается качественное отличие философии как формы общественного сознания от мифологии. Естественно, ни то, ни другое не может удовлетворять требованиям научного исследования.

Выше мы сформулировали тезис о том, что античная философия — это философия рабовладельческого общества. Раскрытие и обоснование этого тезиса требует обнаружения тех социальных оснований, тех внутренних противоречий общества, которые находят отражение, объяснение и оправдание в идеологии этого общества. Как уже говорилось, основное противоречие рабовладельческого общества — противоречие господства и рабства, рабовладельца и раба как выражение отчуждения личности. Независимо от того, как велика доля рабов в общей численности населения, от того, в какой мере раб является производительной силой, это ведущее общественное отношение пронизывает всю жизнь рабовладельческого общества. Оно накладывает свой отпечаток не только на отношение «господин — раб», но и на отношения «свободных». Ведь и последние в принципе могут утратить себя как личность, превратиться в «вещь», в «тело» и «говорящее орудие» — попасть в плен и быть проданными, разориться и попасть в долговое рабство, попасть в положение хотя и свободного, но неимущего наемника (фета), которого «сильный» в любой момент может сковать по рукам и ногам и продать в рабство, на чужбину... Даже бессмертным может грозить такая участь.

История Древней Греции показывает, что VII—V вв. до н. э. знаменуются серьезным переломом в жизни общества. Развитие производительных сил в это время «... шло настолько быстрыми темпами, что создается картина резкого перелома, высокого взлета, равного которому не наблюдается даже в эллинистический период». Этот взлет имел своим результатом переход к новому типу эксплуатации рабского труда — ради получения прибыли, прибавочной стоимости. Естественно, это означало и существенный сдвиг в общественных отношениях, и еще более существенный сдвиг в идеологии. Что касается первых, то недавнее исследование известного советского ученого А.И. Доватура, детально рассмотревшего динамику общественных отношений в Греции VI—V. вв. до н. э., привело к следующим выводам: «В итоге получаем: 1) мрачный фон социальной картины с общей характеристикой — порабощение ... бедных богатыми; 2) отсутствие ясных ответов на естественно возникающие у читателя вопросы, слишком беглые сообщения о социальных отношениях, но с вполне ясными указаниями на последние отрезки путей, приводивших свободного человека в состояние рабства».

Раннее рабовладельческое общество еще насквозь пронизано пережитками первобытно-общинного, родового строя. Описание общественного строя Афин в «Афинской политии» Аристотеля позволяет говорить, что в VIII в. основной структурной единицей аттического общества была еще земледельческая община, быстро разрушавшаяся вследствие сосредоточения земли в руках крупной родовой знати (эвпатридов). Их земли обрабатывались бедняками-издольщиками, носившими название «шестидольников», т. е., видимо, плативших аренду в 5/6 урожая, а в случае неуплаты ее превращавшихся в рабов-должников. К долговой кабале или продаже в рабство вели также непогашение ссуды. Между эвпатридами, с одной стороны, зависимыми от них бедняками и рабами, с другой, располагались мелкие земледельцы (геоморы) и ремесленники (демиурги), постепенно терявшие связь с землей. Особое место занимали пришлые элементы, метеки, бывшие свободными, но не имевшие политических и некоторых имущественных прав: например, они не могли иметь земельную собственность в Аттике, собственный дом в Афинах и т. д.

Динамика социальных отношений в Аттике, этой наиболее развитой части Греции, дает нам несколько тенденций. Первая — противоречие между сохраняющимся еще в какой-то мере общинным укладом и резким, а в тенденции усиливающимся имущественным расслоением, доходящим до противоположности классов, немыслимой в условиях родового строя. Разгорающаяся классовая борьба ведет к определенному ограничению этого расслоения. Так, по словам Аристотеля, в результате народного восстания и смуты, закончившейся избранием Солона архонтом, были проведены важные реформы. «Солон освободил народ и в текущий момент, и на будущее время, воспретив обеспечивать ссуды личной кабалой. Затем он издал законы и произвел отмену долгов..» (Арист. Афин, полит. IV. 6,1). За общественный счет были выкуплены проданные в рабство афиняне. Но все это не остановило нарастания противоречий внутри свободных, в то же время способствуя развитию рабовладения. И здесь складывается вторая тенденция — в отличие от патриархального рабства, которое обеспечивало внутренние потребности дома, освобождая руки хозяина для наиболее почетного, жизненно важного и требующего личной заинтересованности труда в сельском хозяйстве, развитое рабовладение расширило сферу приложения труда рабов. Увеличивается их число в ремесле, горном деле, строительстве, а затем и в сельском хозяйстве. Труд состоятельных свободных, освобожденных теперь от необходимости личного участия в производстве, обращается в сферу политики, управления, торговли, искусства, идеологии. А это сопровождается неизбежным понижением престижа непосредственно полезного труда. Отсюда новые роль и оценка «мудрости» как необходимого условия эффективности новых родов деятельности: она становится нетрадиционным регулятором общественного производства и общественных отношений.

Отсюда и третья тенденция — меняется положение раба. Он начинает приносить прибыль, превращаясь в непосредственную ценность. Необходимо заботиться, чтобы эта ценность могла быть реализована оптимальным образом. Отсюда известное облегчение положения рабов (особенно в Аттике). Оно распространялось, однако, не на весь этот класс: рабы в рудниках и каменоломнях находились в несравненно худших условиях, чем домашние рабы, а тем более рабы общественные, которые (чаще всего скифы) использовались в качестве полицейских. В Афинах осуждается жестокое обращение с рабами, а убийство раба карается по закону. Появляются рабы, заведующие хозяйством, широкое распространение получает отпуск рабов на волю — не даром, конечно, а или за счет откупа, или с наложением на вольноотпущенника обязательств, иной раз довольно тяжелых. Но отсюда и повышение самооценки раба, от которого теперь во многом зависит благосостояние господина, большая свобода рабов в отношении хозяев, их «наглость», на которую постоянно жалуются свободные. Переход к развитому рабовладению многое изменил в жизни общества и прежде всего — обусловил большую степень свободы индивида, чем то допускало раннерабовладельческое общество.

Наиболее явственны эти изменения в колониях. Колонизация осуществлялась, как правило, наиболее активными элементами греческих полисов, зачастую недовольных консервативными порядками метрополий. В городах-колониях — особенно малоазиатских, таких как Эфес, Милет, Клазомены, Колофон, — быстро развиваются нетрадиционные занятия населения: ремесло, мореплавание и торговля, а значит, судостроение и металлургия. Но и в таких колониях, где, как в Великой Греции, развивалось главным образом сельское хозяйство, его продукция предназначалась в основном на вывоз, требуя развития торговли. Ремесло и торговля требуют установления более тесных связей с соседними народами, расширяя географический и социальный кругозор древнего грека, расшатывая сложившиеся стереотипы культуры, поведения, социальных отношений, мышления. Уже сознательно, а не по традиции разрабатываются конституции создаваемых колоний. Этот слом старых стереотипов и формирование новых вызывают конфликты во всех сферах общественной жизни, от общественных отношений до идеологии.

Все это означало крушение прежних, связанных с родовым строем и фактически уже изжитых иллюзий «естественности» традиционного общества. Развитие цивилизации осуществляется в противоречиях. Она «совершила такие дела, до каких древнее родовое общество не доросло даже в самой отдаленной степени. Но она совершила их, приведя в движение самые низменные побуждения и страсти людей и развив их в ущерб всем их остальным задаткам. Низкая алчность была движущей силой цивилизации с ее первого и до сегодняшнего дня; богатство, еще раз богатство и трижды богатство, богатство не общества, а вот этого отдельного жалкого индивида было ее единственной, определяющей целью». Все это должно было найти достаточно скорое и неоднозначное отражение в общественном сознании. Размышлениями о меняющихся временах и нравах, о бедствиях и противоречиях земной жизни, связанных с богатством и бедностью, господством и рабством, войной и бурными политическими событиями внутри полисов, изобилует древняя литература.

Но экономические, политические, правовые, социальные изменения требуют их идеологического оформления — оправдания или критики, легитимации или развенчания. В борьбе этих противоположных тенденций, определяемых противоречиями социальных классов и слоев античного общества, развертывается и становление философии как рационального осмысления нового, динамичного и внутренне противоречивого мира. Человечество никогда не расстается с прошлым однозначным образом — проклиная старые порядки и восхваляя новые или наоборот. Не случайно типичными для философии образами стали «плачущий» Гераклит и «смеющийся» Демокрит. Амбивалентность философии выражает изначальное стремление ученого «выслушать и другую сторону», развить всесторонний анализ, который привел бы — по возможности — к однозначной позиции в делах земных, как и «небесных».

Социальные обстоятельства создают условия для возникновения идеологии в целом, философии в частности, ставя задачу легитимации возникающих общественных отношений. Одновременно идет опредмечивание и закрепление последних в социальных структурах и институтах общества и государства. И если в раннем рабовладельческом обществе преобладало представление о божественных происхождении и санкционированности этих структур и институтов, выразившееся в «генеалогии» знатных, «благородных» семейств, возводимых к богам или героям, то в развитом рабовладельческом обществе преобладает идеологическая легитимация института через выявление его «природного» (естественного) характера, его «природы» (physis — «породы» и генезиса). В дальнейшем она заменяется соотнесением социальных институтов со сферой «человеческого» — обычая, закона, искусства.

Содержательный аспект возникновения философии оказывается в большей мере связан с наличным мыслительным материалом. Это «предысторическое содержание, находимое и перенимаемое историческим периодом», усваивается, сохраняется в рождающейся мысли, но и переосмысливается, перерабатывается в ней. И здесь перед нами встает вопрос об источниках философии и их взаимоотношениях с нею, об исходных противоречиях общественного сознания, разрешение которых и есть рождение философии.
Состав философского знания

В ходе развития философии в ней исторически складываются различные области исследований, каждая из которых охватывает определенную совокупность взаимосвязанных проблем. Со временем эти области исследований превращаются в разделы философского знания — философские науки.

Уже в древности философы говорили, что в философском знании, как в курином яйце, можно выделить три основных слоя. Первый («желток») связан с вопросом: как следует жить? (т. е. как жить, чтобы жизнь была прекрасной?). Но для того чтобы найти ответ на этот вопрос, надо сначала ответить на другой: как устроен мир, в котором люди живут? Это составляет второй слой философского знания («белок»). А для получения знаний о мире необходимо решить третий вопрос: как познавать мир? Решение его образует еще один слой философского знания («скорлупа»). Научить людей правильно жить — это главная цель философии. Но чтобы добраться до желтка, нужно прежде всего разбить скорлупу — подобно этому в философии, по мнению древних, начинать надо с третьего вопроса, от него переходить ко второму и только затем, на основе решения их обоих, — к первому.

Поиски ответов на указанные вопросы привели к формированию трех ветвей философского знания: 1) о людях и обществе, о жизни человека и делах человеческих, 2) о природе, об окружающем людей мире, 3) о познании, мышлении. В дальнейшем за философией осталось исследование лишь исходных (или, что то же самое, конечных) оснований, на которые опираются всевозможные научные знания в каждой из этих ветвей. В результате образовались три главных раздела философского знания.

1. Исследованием общих принципов, форм и методов человеческого познания занимается гносеология (теория познания).

2. Основные принципы бытия, определяющие устройство мира, изучает онтология (теория бытия).

3. Исходные принципы, правила, нормы, которыми должны руководствоваться люди в своих делах и поступках, устанавливает этика (теория морали), аксиология (учение о ценностях, т. е. о том, что люди ценят, — например, добро, справедливость, истина, красота, польза и т. д.), социальная философия (теория общественной жизни).
Состав философского знания, однако, этим не исчерпывается. Наряду с указанными тремя основными отраслями философского знания, где сосредоточены его наиболее фундаментальные проблемы, в различных областях человеческой деятельности также возникают вопросы, касающиеся их предельных оснований и потому имеющие философский характер. Поэтому в процессе развития культуры возникают и другие философские науки.

• Логика — наука о формах и способах рационального мышления.

• Философия и методология науки — наука о методах и формах научного познания.

• Философия истории — наука, изучающая общие принципы объ¬яснения хода человеческой истории и исторического познания.

• Философская антропология — наука, ставящая своей задачей по¬нять, что есть человек, какова сущность человека и человеческого бытия.

• Эстетика — наука, изучающая эстетическое отношение человека к действительности и художественную деятельность людей.


К философским наукам обычно относят такие теоретические исследования, в которых формулируются и анализируются основные идеи, понятия и принципы каких-либо отдельных форм или сфер человеческой жизни и деятельности. Например: философия культуры, философия религии, философия права, философия искусства, философия техники, философия физики, философия биологии и т. п. Говорят также о философии творчества, философии рынка, философии денег и т. д. Подобного рода «частные философии» возникают тогда, когда ощущается потребность разобраться в предельных основаниях какой-либо формы человеческой деятельности. Процесс образования отдельных философских наук продолжается и в наши дни. Всякий раз, когда выделяется более или менее целостный «клубок» проблем, появляется почва для формирования новой философской науки (учения, теории), нацеленной на установление и исследование общих принципов построения знаний об этих проблемах’.
Различные философские дисциплины не отгорожены друг от друга непроходимыми границами. Есть немало философских проблем, которые так или иначе затрагиваются сразу несколькими дисциплинами. Например, вопрос о ценностях освещается — в разных аспектах — не только в аксиологии, но и в философии культуры (культурные ценности), в этике (добро как ценность), в эстетике (красота как ценность) .
Важное место в составе философского знания занимает история философии. Можно даже сказать, что философия и история философии — это в некотором смысле одно и то же. Ибо история философии и есть философия, обрисованная в ее историческом развитии . Нельзя разобраться в философии, не изучая ее истории.

В истории философии было немало философов, прославившихся своими трудами но какой-либо отдельной философской дисциплине. Но наиболее выдающимся мыслителям удавалось создавать философские учения, в которых объединялись в целостную систему проблемы, относящиеся к разным разделам философии. Таковы, например, философские системы Декарта (1596-1650), Спинозы (1632— 1677), Канта (1724-1804), Гегеля (1770-1831), Рассела (1872-1970), Гуссерля (1859-1938), Хайдеггера (1889-1976), В.С. Соловьева (1853-1900) и др. Часто такого рода философские системы получают название по имени их творцов (спинозизм, кантианство, марксизм) или по своей главной идее (феноменологическая философия, прагматизм, экзистенциализм).



Функции философии. Место философии в системе культуры

Все проблемы философии концентрируются вокруг основного вопроса мировоззрения и нацелены прежде всего на человека, точнее — на «проблему человека» И. Кант отмечал, что сферу философии можно подвести под следующие вопросы: 1) Что я могу знать? 2) Что я должен делать? 3) На что я смею надеяться? 4) Что такое человек? Все эти вопросы, указывал он, можно было бы свести к последнему, т. к. три первых вопроса относятся к последнему 6.

Центральный философский вопрос — вопрос человеке, о целях его бытия влияет на характер формулирования всех иных философских проблем. Они могут быть классифицированы как онтологические (представление о мире и ожидания его состояния в будущем), теоретико-познавательные (наиболее общая методология познания), аксиологические (ценностно от-ношение к миру, стремление сделать его лучше принять одни стороны реальности как цели бытия и отвергнуть другие), праксиологические, или духовно-¬практические (философские выводы нормативного характера). В личностном плане философские проблемы предстают как жизневоззренческие (экзистенциальные). Названные группы проблем нередко пересекаются и взаимно дополняют друг друга, как, например, в проблеме сознания. Все философские проблемы, сколь бы «удалены» они ни были от цен-тральной проблемы мировоззрения (к примеру, проблема «части и целого»), являются все же так или иначе связанными с ней, конкретизируя ее и содействуя осуществлению интеграции всех проблем философии в единую целостность.

Информация, получаемая при постижении проблем, концентрируется в философских понятиях (категориях), законах и принципах.

Многообразие содержания философского знания и тесная зависимость этого содержания от человеческих потребностей и интересов обусловливает и широкую полифункциональность философии. Можно выделять познавательные и идеологические ее функции, которые затем, в зависимости от уровня понятий «субъекта» и «объекта», будут подразделяться на множество подфункций. Часто за основание делений функций принимают теоретическую и методологическую стороны философии, и тогда у философии выделяют мировоззренческие и общеметодологические функции. В этом случае философии оказываются присущи следующие подфункции (или функции): в мировоззренческих — гуманистическая, социально-аксиологическая, культурно-воспитательная и объяснительная (отражательно-обобщающая). Общеметодологические функции, в свою очередь, делятся на конструктивно-эвристическую, координирующую, синтезирующую и логико-методологическую функции.
Место философии в системе культуры.

Начиная с античности, философы отводили философскому знанию центральное место среди многообразных сфер культуры. Некоторые из них даже ставили философию на самый высокий уровень обобщения знания, а отдельные направления культуры рассматривали как ее подразделения. Так, Аристотель (384-322 гг. до н.э.) разделял философию на теоретическую (умозрительную), практическую (знание о человеческой деятельности и ее результатах) и изобразительную (творческую). Первая охватывала метафизику, физику и математику, вторая – этику, экономику и политику, а третья философия – поэтику, риторику, искусство. С его точки зрения, философия есть такой род знания, который может быть определен как «главная и главенствующая наука, которой все другие науки, словно рабы-ни, не смеют прекословить». Творец «Великого Восстановления Наук» Ф. Бэкон (1561 — 1626) писал, что различные отрасли науки нельзя уподобить нескольким линиям, расходящимся из одной точки, а скорее их можно сравнить с ветвями дерева, вырастающими из одного ствола, который до того, как разделиться на ветви, остается на некотором участке цельным и единым; необходимо признать одну всеобщую науку, которая была бы как бы матерью остальных наук и в развитии их занимала такое же место, как тот общий участок пути, за которым дороги начинают расходиться в разные стороны. Эту науку мы назовем «первая философия», или же «мудрость». «Тот, кто в философии и в изучении общих законов видит пустое и бессмысленное занятие, не замечает, что именно от них поступают жизненные соки и силы во все отдельные профессии и искусства» .

У Аристотеля и Ф. Бэкона, которых разделяют более полутора тысяч лет, нет принципиального расхождения в понимании сути философии как учения о всеобщем, хотя, как мы видим, имеется и своеобразие в ее трактовке. Да и отношение философии к культуре (или отдельным обширным ее сферам) тоже неодинаково: у Аристотеля оно скорее экзогенного плана, а у Ф. Бэкона — эндогенного. Но в обоих случаях оказывается, что философия проникает во все области культуры, являясь ее общим основанием (или «корнем»).

Философия, вернее, значительная ее часть, особенно онтология, или учение о бытии, о природе, а также учение о мышлении, обладает всеми признаками натуралистского, естественно-научного знания: объективностью, логической принудительностью, подчиненностью принципу достаточного основания, возможностью проверки на практике и т. п. Это не только сближает философию и естествознание, но и позволяет им воз-действовать друг на друга в содержательном отношении: философские представления (о причинности, о времени и т. п.) проникают в саму ткань различных естественно-научных теорий, выполняя конструктивную функцию; ни одна теория в науках не может возникнуть и функционировать без тех или иных блоков философских понятий (преломляемых на пути к создаваемой теории в тот или иной комплекс общенаучных принципов).

Но, в отличие от проблем, возникающих в развитии самого научного знания, философские проблемы имеют свою специфику. Она заключается: 1) в их предельном характере (шире этих проблем: «что такое суб-станция?» «что такое причинность? » и др. в познании нет); 2) в их вечности, инвариантности (с древнейших времен поставлены вопросы: что та-кое смысл жизни, в чем заключается счастье и т. п., а они остаются актуальными и сегодня). На первый взгляд, подходы к решению таких вечных проблем, казалось бы, мало могут помочь в приращении конкретного знания. Однако в действительности это не так. Характер решения философских проблем прежде всего влияет на понимание содержания наиболее общих понятий, необходимых для создания научной картины мира. Преодолевая кризисные ситуации в развитии научного знания, формулируя новые гипотезы, ученый обязательно выходит за пределы известного, т. е. фактически выходит за пределы своего профессионального знания, обращается ко всей человеческой культуре, и руководящей нитью при подобном обращении является именно философия.

Конечно, ученый может выбрать не самое лучшее среди философских понятий и принципов, и тогда философия не приведет к успеху. Нужно научиться умению выбирать из многоразличного философского материала то, что окажется эффективным в решении частнонаучных проблем, т. е. в построении гипотез и теорий. С другой стороны, научные понятия, и прежде всего общенаучные, служат одним из источников развития философии и способны переходить в философские категории (пример – понятия «система», «элемент», «структура»). Аналогично и взаимоотношение философии с идеологией, с гуманитарным знанием, с искусством. Связь с искусством проявляется, в частности, в том. Что в философском творчестве большую роль играет субъективно-личностный момент, эмоциональность философа, сказывающаяся как на форме, так и на содержании произведения философа. Проникая друг в друга, философия и наука, философия и идеология, философия и искусство в целом содействуют позитивному раз-витию всей культуры. Известный русский мыслитель и литературовед М.М. Бахтин справедливо отмечал, что философию «можно определить как метаязык всех наук (и всех видов познания и сознания)».



Философия есть ядро, синтезирующее все сферы культуры, и в то же время мировоззренческое и методологическое ее основание.



База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал