Xxi век: история не кончается. Часть первая. Будущее, которое никогда не наступит Пространство выбора



страница6/18
Дата02.05.2016
Размер3.26 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Примечания

1. НГ-сценарии, № 8, 1999.

2. Реймерс Н.Ф. Экология (теории, законы, правила, принципы и гипотезы) - М., 1994, с.221.


Царь-голод

Хватит ли на всех еды и воды? Вопрос этот занимает человечества со времен все того же Мальтуса. Все время кажется, что вот - наступил предел. Но каждый раз пока как-то справлялись. Поэтому предрекать неприятности в этой области нелегко - могут не поверить. Другое дело, что проблемы будут возникать в <критических> регионах. На Ближнем Востоке с едой все в порядке, но мало воды. В Бангладеш картина прямо противоположная. И все же цифры впечатляют: в ближайшие 50 лет мы съедим еды больше, чем за все прошедшие тысячелетия. Между тем, площадь сельскохозяйственных земель ограничена, а ресурсы их почти исчерпаны.

 Ситуация с пресной водой прямо зависит от того, какой характер примут изменения климата. Очевидно, что в ближайшие годы могут возникнуть трудности в странах с высокой численностью населения, сельское хозяйство которых зависит от искусственного орошения - прежде всего, в Пакистане, в Индии и на Среднем Востоке. Потребление воды там все время возрастает, и во многих частях Индостана уровень подземных вод снижается на 1 - 3 метра в год. На первый взгляд кажется, что в итоге это может привести к катастрофе. Но вряд ли жители этих стран будут покорно ее дожидаться. Обычно ситуация развивается по более скучному сценарию: засуха разорит часть фермеров, они вынуждены будут либо работать на своих удачливых конкурентов, которые применяли более совершенные аграрные технологии, не требующие такого расхода воды, либо переселиться в города. Одновременно правительства будут способствовать распространению новых аграрных технологий, и спустя десяток-другой лет сельское хозяйство терпящей бедствие страны изменится коренным образом: оно станет более специализированным, урожайность повысится, число крестьян сократится (как и сельских жителей в целом), а города пополнит армия полуграмотных бедняков. Конечно, социальная цена будет колоссальной и не исключено, что события в некоторых регионах примут трагический оборот. Нехватка воды уже сегодня становится подоплекой затяжных международных конфликтов в засушливых районах мира, и первая половина предстоящего столетия может оказаться настоящей эпохой <водяных войн>.

 Что касается пищи, то действительно, начиная с 1988 г. рост производства продовольствия - не только производство зерна, но и улов рыбы - в мире прекратился. В чем причина, точно не известно. Не исключено, что это как-то связано с Эль-Ниньо, под воздействием которого продуктивность биосферы колеблется с периодом от двух до десяти лет. В периоды Эль-Ниньо мировой сбор зерновых и технических культур резко падает. Положение усугубляется тем, что одновременно во всем мире резко возрастает количество опасных явлений погоды - засух, ураганов, небывалой жары и морозов. Многие считают, что говорить о кризисе пока преждевременно - в конечном счете, крестьяне производят не <продовольствие> вообще, а конкретные продукты для конкретных рынков, и очень может быть, что меняется структура потребления. Вряд ли можно считать признаком кризиса и постепенное замедление роста урожайности - прежде рост ее достигался в основном за счет интенсивного применения удобрений. Однако удобрения не всесильны, да и потребители все чаще склоняются к более <естественной> продукции, считая ее <экологически чистой>. По-видимому, эпоха агрохимии, открывшая сорок лет назад <зеленую революцию>, подходит к своему естественному концу - все лучшее, что она могла дать, уже получено.

 По данным Института наблюдений за миром, в развитых странах уже достигнут предельно высокий уровень производства основных зерновых культур - кукурузы, пшеницы, риса, сои - и наращивать его более невозможно. Площади под зерновыми культурами не расширяются уже с 1981 г., при этом практически не растет и их урожайность. В развивающихся странах еще можно в полтора-два раза повысить урожайность, но вряд ли этого будет достаточно: ежегодно в мире рождается около 90 миллионов человек, для которых каждый год требуется 26 миллионов тонн зерна. Взять его больше негде. Впрочем, на горизонте, кажется, есть шанс - трансгенные (генетически измененные) растения.

 Следующий век открывает для них реальную перспективу. Сейчас у многих они вызывают страх, но мы оказались в таком положении, что сможем отказаться от генной инженерии лишь в том случае, если увидим явную и непосредственную опасность. Во-первых, есть хотят все, во-вторых, как показывает опыт нашего века, отдаленные последствия, как правило, в расчет не принимаются. Сказать, что генетически измененные растения совершенно безопасны не берутся даже самые решительные сторонники генной инженерии: у всякой революционной технологии есть явные плюсы и неизвестные минусы. Но использовать ее необходимо, потому что иначе традиционное сельское хозяйство доведет нас до экологической катастрофы. (С точки зрения эколога, нет картины ужасней, чем возделанные нивы - ведь бескрайние поля говорят о том, что естественная среда на этом месте полностью уничтожена.)

 Семена генетически измененных растений появились на рынке в середине 1990-х. Сегодня ими засеяны уже десятки миллионов гектаров. В США в 1999 г. половина площадей сои, кукурузы и хлопка была отдана под генетически измененные разновидности этих растений, а всего в этой стране выращивается 64 трансгенные культуры. Ожидается, что объем рынка генетически измененных растений достигнет к 2005 г. 20 млрд. долларов, а к 2020 возрастет до 75 млрд., и есть все основания полагать, что уже к 2010 г. почти все пищевые продукты, произведенные в США, будут иметь какое-то отношение к генным технологиям (прогноз 1999 года). Верное тому свидетельство обнаруживается в том, что крупнейшие химические компании - такие, как <Монсанто>, <Рон-Пуленк>, <Доу Кемикл>, <Дюпон>, - производившие пестициды и удобрения, вкладывают огромные деньги, покупая фирмы, которые занимаются выведением новых сортов растений. Только <Монсанто> потратил на это в последние три года около 8 млрд. долларов.

 В генной инженерии видят единственное спасение от голода, поскольку она позволяет получать растения с заданными свойствами. Такие растения будут неуязвимы для вредителей и болезней, жизнеспособнее любых сорняков, смогут расти на любых почвах даже без их предварительной обработки - и при этом окажутся значительно питательнее и полезнее любых существующих сортов. Когда людей на Земле станет вдвое больше, есть мясо и другую животную пищу, получая содержащиеся там животные белки и витамины, смогут лишь немногие. Идейное вегетарианство - дело, конечно, хорошее, но в долгосрочном плане, особенно если человек вынужден быть вегетарианцем с детства, небезопасное, поскольку растущему организму для нормального развития нужны животные белки, витамины и другие вещества, которых практически нет в растениях. Генетическая инженерия уже позволяет ввести многие из этих веществ в растения, в частности, животные белки. Если сделать эти растения еще и устойчивыми к засушливому климату, пустынный Средний Восток и Сахара могут превратиться в настоящую житницу планеты (правда, любое естественное измене климата в сторону увлажнения может снова обратить эти земли в пустыню...) Первые попытки в этом отношении уже делаются - использование при выведении культур риса и ячменя гена дрожжей повышает жизнеспособность этих растений на засоленных почвах. Перспективным представляется создание биопестицидов на основе генетически измененных микробов и другие варианты использования генно-инженерных бактерий. Они могут применяться для того, чтобы улучшать свойства почв, защищать растения от заморозков и опухолей. Генетически модифицированные бактерии способны очищать почву от промышленных загрязнений - фенолов и углеводородов, причем, разрушая загрязняющее вещество, бактерии погибают сами, а значит, их распространение можно строго контролировать. Сегодня такие микроорганизмы пользуются большим спросом на рынке (в США его объем в 1995 г. превысил 150 млн. долларов).

 Широкое распространение генетически измененных растений (и не только растений, но и животных: так, трансгенные коровы могли бы давать куда более питательное молоко) сдерживается в основном экономическими причинами. Исследования в этой области весьма дороги и ведутся в основном в развитых странах, которые сами не всегда заинтересованы в новых образцах сельскохозяйственной продукции. Сытая Европа может позволить себе называть трансгенные растения <пищей Франкенштейна> и выжигать поля, засеянные генетически измененным картофелем. Разгоревшиеся страсти кажутся иррациональными, ведь с точки зрения ученых, генетическая инженерия не более опасна, чем обычная межвидовая гибридизация, разве что возможностей больше. Отчасти страхи связаны с тем, что широкая публика слабо понимает, что означает понятие <ген>. Когда люди слышат, что в какое-либо растение или животное введен ген человека, в их воображении, должно быть, предстает остров доктора Моро или фильмы ужасов. Но в штате Массачусетс давно живет стадо альпийских коз, в эмбрионы которых были введены фрагменты человеческой ДНК. Козы принадлежат фармацевтической компании и дают молоко, которое содержит в несколько десятков раз больше противораковых антител, чем их получают в культуре клеток. Десяток таких коз заменяют биотехнологическую фабрику стоимостью миллионы долларов.

 Американцы вообще подозревают, что кампания против генной инженерии, развернувшаяся в Европе, по существу, предназначена для того, чтобы закрыть свой рынок для американской продукции и подорвать доверие к ней во всем мире. Ставки высоки, ибо перестройка сельскохозяйственного производства влияет на всю экономику: к примеру, жители США ежегодно тратят на еду более 800 млрд. долларов. Но если трансгенный урожай не станут покупать, фермеры не будут его выращивать.

 В развивающихся странах есть спрос, но им нечем платить. Каждый сорт трансгенных растений требует долгой работы (хотя и не столь долгой, как выведение нового сорта традиционным способом) и колоссальных первоначальных затрат. Кроме того, выращивание таких растений требует отхода от всей традиционной сельскохозяйственной технологии - проверенные дедовские способы не годятся. Тем не менее, несмотря на все сдерживающие факторы, генетически измененные растения широко распространятся по миру уже в первой четверти следующего века - слишком уж выгодно. В 1999 г. в России от колорадского жука погибла почти половина урожая картофеля. Генетически измененный картофель жук есть не сможет.

 И все же никакая генная инженерия не избавит человечество от голода - даже если мы когда-нибудь научимся выращивать бифштексы и булки прямо на грядке. Дело в том, что голод связан не столько с нехваткой продовольствия, сколько со структурой его потребления в мире. Катастрофические неурожаи бывают везде, но на практике голода, допустим, в Австрии или в Голландии не бывало уже много лет. Почему-то этому бедствию подвержены только некоторые несчастные страны.

 В современном мире голод никак не связан со стихийными бедствиями или с избытком ртов - как не был он связан с этим и в античную эпоху, и в средние века. Неурожаи приводили к голоду лишь в тех случаях, когда прерывалось снабжение продовольствием. Чаще всего причиной тому становились войны или какие-то внутриполитические осложнения. К сожалению, голод был и остается средством политического давления или (еще чаще) следствием административного вмешательства в экономику. Голод на Украине в начале 1930-х годов, жертвами которого стали более 4 млн. человек, имел политическую подоплеку. Страшный голод начала 1960-х годов в Китае, когда погибло более 30 млн. человек, был связан с переустройством сельского хозяйства, предпринятой Мао Цзэдуном и ограничений на поставки продовольствия из одной провинции в другую. Те же причины лежали в основе хронической нехватки продовольствия в нашей стране - однако когда в конце 1980-х наступил настоящий кризис, подлинного голода не последовало: оказалось, что клочок неплодородной земли размером в шесть соток (а то и меньше) - вполне надежное подспорье для семьи из четырех человек... Нас спасло то, что власти не мешали людям самостоятельно добывать себе пропитание, а также то, что мы не постеснялись признаться в этом. В гуманитарной помощи нет ничего унизительного, если она спасает жизнь. Голод 1960-х в Китае и голод 1930-х на Украине роднит то, что власти в обоих случаях не желали признавать сам факт голода, а благополучные страны не слишком стремились помочь идеологическому врагу. Говорить, что следующий век обойдется без таких катастроф, было бы преждевременно. Лучшее тому свидетельство - недавний голод в Северной Корее (считается, что он унес жизни около 1 млн. человек): северокорейские коммунисты говорили, что это у них такая система оздоровления, демократические страны Запада и Востока ставили политические условия, а люди ели траву и потихоньку умирали.

 И все же не стоит думать, что изменение объема производства продовольствия вовсе не играет роли. Просто в развитых странах эта сторона проблемы не столь заметна. Однако если для Европы сокращение производства продовольствия может означать, что некоторые продукты в супермаркете подорожают на 10 процентов, то кое-где на те же 10 процентов может увеличиться смертность.

 С этой точки зрения, ставка на трансгенные растения понятна - им вполне по плечу спасти мир от голода. Но вот будет ли на чем их выращивать? Площадь сельскохозяйственных земель в мире неуклонно сокращается, и сегодня на каждого жителя Земли приходится лишь около 100 квадратных метров пашни. 50 лет назад ее было вдвое больше. Дело не только в росте населения. Плодородные почвы уничтожают во имя сиюминутной необходимости - нужно же строить дома, дороги или новые заводы. К примеру, в Китае, подавляющая часть населения которого сконцентрирована всего на трети территории страны, планируется к 2010 г. в десять раз увеличить число автомобилей - до 22 миллионов. Для них нужны дороги, стоянки, гаражи - и все это будет построено в самых плодородных районах Китая. Но еще больше почв испортила неграмотная агротехника. Неумеренное орошение привело к засолению огромных территорий в Средней Азии, Иране, в засушливых странах Африки. Только в Саудовской Аравии сбор зерна сократился из-за этого более чем вдвое. Плодородный слой почвы при неправильной обработке размывается наводнениями и дождями, уносится пыльными бурями.

 И это еще не все опасности. Биологи обращают внимание на пагубность интенсивной обработки почв, применения новых сортов растений, которые не способствуют накоплению в почве питательных веществ, на опасность внесения избыточного количества удобрений и ядохимикатов. Все это приводит к тому, что почвы теряют свое естественное плодородие и превращаются просто в минеральный субстрат.

 Между тем, ученые считают почвы практически невозобновляемым ресурсом. Биологи считают, что спасти положение можно, лишь коренным образом изменив подход к использованию аграрных ресурсов биосферы. Их можно только сохранять и улучшать - но это возможно, лишь используя почвы и другие сельскохозяйственные земли в щадящем режиме. Пока попытки вести <экологически безопасное> сельское хозяйство ограничиваются лишь немногими развитыми странами. Мы в России, благодаря огромной территории, не придаем большого значения этой проблеме, но многим странам приходится выбирать между голодом сегодня и голодом завтра. Поэтому люди без колебаний сводят леса, осушают болота и распахивают все доступные участки земли. Это дает кратковременный эффект, но в долгосрочном плане пагубно отражается на газовом составе атмосферы и не менее опасно, чем ядерные аварии, полагает агробиолог Борис Миркин. По его мнению, необходимо как можно быстрее научиться обеспечивать устойчивость агроэкосистем. Нынешняя практика, когда устойчивости пытаются достичь за счет сверхвысоких доз удобрений, витаминов, стимуляторов роста и пестицидов ведет в тупик. Единственная возможность - запретить или резко ограничить все формы природопользования, которые истощают ресурсы, ухудшают качество среды обитания или продуктов питания. И первая рекомендация ученых - существенно ограничить площади пашни. Пусть на этом месте лучше растет трава. Смысл этой меры - в стабилизации плодородия почв, но заплатить за это придется уменьшенным сбором зерна и сокращением поголовья скота. Вряд ли это вызовет восторг у крестьян и сельскохозяйственных фирм, и уж тем более не обрадует миллионы голодных. Но эта плата необходима, чтобы поддержать более высокую по сравнению с естественной экосистемой продуктивность и сохранить нужные человеку виды растений и животных. Нужно быть честными, - пишет Б. Миркин, - <скупой платит дважды, причем второй платеж за стратегические ошибки может быть не просто много больше первого, а столь велик, что станет не по силам>.1 Почвенный слой, смытый дождями с горных склонов, восстановить практически невозможно.
Примечания

1. Миркин Б.М. Устойчивые экосистемы: мечта или реальность? Природа, №10, 1994.


Век болезней и старости?

Стареть - в запале на рожон не лезть,
Стареть - спокойно исполняться знанья,
Стареть - свой возраст принимать как честь...

Филип Сидни


Возвращение чумы

 Не исключено, впрочем, что никакое перенаселение нам не грозит и беды, связанные с нехваткой ресурсов обойдут нас стороной. Настоящая беда может прийти с той стороны, откуда ее еще двадцать лет назад совсем не ждали. Может статься, что огромные территории в Азии и Африке к середине следующего века просто запустеют. Причиной тому станет СПИД. По некоторым оценкам, эпидемия может унести в начале следующего века больше жизней, чем Вторая мировая война.

 Для специалистов все это отнюдь не новость. Вот уже пятнадцать лет всему миру твердят, что СПИД (точнее, вирус иммунодефицита человека) способен погубить каждого десятого, если немедленно не взять распространение этой болезни под контроль. Но все пропускали мимо ушей, и все эти годы росло число ВИЧ-инфицированных. Болезнь начинает проявляться всерьез лет через 8 - 10 после заражения. К сегодняшнему дню из 47 млн. зараженных умерло уже 14 млн. Большинство из оставшихся 33 млн. умрут к 2005 г., до этого успев заразить многих других. Добавьте к этому, что на фоне СПИДа пышно расцветают другие инфекции, способные поражать не только ВИЧ-инфицированных (например, злокачественные формы туберкулеза).

 В Африке положение уже катастрофическое: ежегодно там регистрируется более четырех миллионов новых случае заболеваний СПИДом. В таких странах, как Зимбабве, Ботсвана, Намибия и Замбия заражен практически каждый четвертый. Если медицина не сотворит какого-то чуда (или если характер болезни не претерпит каких-либо спонтанных изменений) , то в ближайшие 10 - 15 лет многие африканские страны потеряют до 20 процентов своего населения. К 2010 году средняя продолжительность жизни в них сократится до 40 - 45 лет. Столь же опустошительной была бубонная чума, обрушившаяся на Европу в XIV веке. Не исключено, что вирус вызовет эпидемию и в Индостане - к 1999 году там было около 4 млн. инфицированных. Эпидемия начинает быстро распространяться, как только их количество перейдет критический предел - 1 процент взрослого населения. В сходном критическом положении и многие промышленно развитые страны. Пока что все их материальные возможности и совершенная медицина способны лишь отсрочить смерть больного. Что касается России, то резкий рост зарегистрированных случаев СПИДа наблюдается у нас после 1995 г. По данным на октябрь 1998 г., в стране было зарегистрировано 9863 больных. Эксперты полагают, что численность заболевших на самом деле в 10 раз больше.

 Причины СПИДа до конца не ясны. Некоторые специалисты считают, что СПИД вызывается вовсе не вирусом иммунодефицита человека. Проблема в том, что присутствие вируса не было подтверждено по крайней мере у 20 процентов больных (а это противоречит "Первому постулату Коха", согласно которому, если болезнь - вирусного происхождения, то вирус должен присутствовать у 100 процентов больных). Не существует вируса, который вызывал бы около 25 различных болезней, многие из которых совершенно не зависят от иммунодефицита, и различал бы мужчин и женщин (подавляющее большинство жертв СПИДа - мужчины). Кроме того, некоторые заболевшие почему-то не умирают. Такой точки зрения придерживался в середине 1990-х один из крупнейших вирусологов США Питер Дуэсберг. По его мнению, СПИД - заболевание, вызванное действием токсичных веществ различного рода, которые выводят из строя иммунную систему. Большинство специалистов не разделяют эту точку зрения, а быстрое распространение СПИДа в Африке подорвало ее еще больше. Тем не менее, она имеет немало сторонников. Еще один альтернативный взгляд заключается в том, что СПИД - болезнь вовсе не новая, а был известен уже в Древнем Египте. Симптомы подобной болезни описаны и древних китайских медицинских трактатах.

 СПИД не только убивает больных, он при этом и грабит здоровых. Эпидемия, поразившая самые бедные и социально неустроенные страны мира, требует от них расходов на здравоохранение, непомерных даже для более благополучных государств. Наверно, мировое сообщество могло бы помочь - но у богатых, как известно, свои проблемы. Конгресс США, в частности, в 1998 г. полностью прекратил финансировать Фонд ООН по народонаселению - главный источник средств для многих международных программ планирования семьи. Между тем, по данным экспертов "Worldwatch", службы планирования семьи не только давали советы по половому воспитанию и раздавали презервативы с тем, чтобы уменьшить рождаемость, но и способствовали предупреждению СПИДа и помогали отслеживать его распространения. "К сожалению, Конгресс, увязший в борьбе вокруг абортов, лишил развивающиеся страны той помощи, в которой они нуждались", - полагает Лестер Браун, один из авторов книги "После Мальтуса", вышедшей под эгидой "Worldwatch".

 Конечно, одними презервативами делу не поможешь. Почему бы правительствам промышленно развитых стран не списать долги хотя бы самым нищим и самым безнадежным должникам? Ведь ситуация уже выходит за рамки приличий. В самом деле, США, где число новых случаев СПИДа в год исчисляется десятками тысяч, на борьбу с этой эпидемией расходуют около 880 млн. долларов в год., тогда как вся Африка получает на борьбу со СПИДом не более 160 млн. долларов в год (справедливости ради отметим, что едва ли десятая часть этой суммы расходуется по назначению).

 СПИД, однако, не единственная напасть, способная резко сократить население мира.

 В 1979 г., через два года после того, как был зарегистрирован последний случай натуральной оспы, Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила о полной ликвидации этого заболевания. Тогда это казалось торжеством разума и грандиозным успехом медицины - ведь на искоренение оспы понадобилось всего 15 лет. Оптимисты обещали, что в следующем веке человечество навсегда избавится от инфекционных заболеваний. Пессимистов никто не слушал - да и сами они были под впечатлением от успеха.

 Через два года было официально зарегистрировано новое инфекционное заболевание - СПИД, поначалу показавшееся очень экзотическим. Через десять лет заговорили об эпидемии. Прошло еще немного времени, и стало ясно, что человечество ни от чего не избавилось - за исключением, возможно, натуральной оспы (впрочем, родственные возбудителю оспы вирусы уже "показывают зубы" - если позволительно говорить такое о вирусах). Возвращение "забытых инфекций" стало постоянной темой не только для газет и телевидения, но и для научных журналов. А вместе с забытыми инфекциями приходят и новые, доселе невиданные.

 В начале 1990-х юго-западе США обнаружилось новое смертоносное легочное заболевание, вызываемое хантавирусом, который передается полевыми мышами. Время от времени наблюдаются вспышки неизвестных и очень тяжелых форм гриппа - к счастью, ограниченные. В Азии обнаружен новый штамм холеры. В Юго-Восточной Азии и Африке проблемой остается проказа. В США летом 2002 года активно действовал вирус лихорадки западного Нила. Повсеместно в последние годы наблюдаются вспышки геморрагических лихорадок, самой нашумевшей из которых стала вспышка лихорадки Эбола в Заире в 1998 г. В 1995 г. в Никарагуа неизвестной формой такой лихорадки заболело более полутора тысяч человек. Летом 1999 г. произошла вспышка конго-крымской геморрагической лихорадки в Ростовской области и Ставропольском крае, при этом погибло девять человек. К сожалению, мы отнюдь не застрахованы от таких страшных болезней - на территории России зарегистрировано около 50 различных вирусов, вызывающих геморрагическую лихорадку. Не будем забывать и о давно поселившейся у нас сибирской язве и об устойчивом наступлении туберкулеза и сифилиса (рост с 1990 по 1995 г. - в 33 раза). Победным маршем следует по нашей территории клещевой энцефалит - когда распространенный лишь к востоку от Байкала, сегодня он знаком и жителям Европейской России.

 По данным ВОЗ, после первой половины 1990-х приходится говорить о возрождении таких, казалось бы, давно поставленных под контроль инфекций, как туберкулез, холера, желтая лихорадка и лихорадка денге. В России широко распространяется дифтерия, а во всем мире (включая Россию) - различные формы гепатита (в США гепатитом С заражено около 2 процентов взрослого населения, а к 2010 г. количество зараженных может утроиться), сальмонеллез и другие кишечные заболевания. Появляются и вовсе неизвестные болезни. Одна из них в 1993 г. в течение двух недель унесла жизни 13 индейцев-навахо в штате Аризона (всего заболело 26 человек). Начиналась она как обычный грипп, но очень быстро развивалась респираторная недостаточность, и больной умирал в течение буквально одного дня. Причина ее осталась неясной, неизвестно также, насколько она заразна, поскольку все заболевшие жили на достаточно большой территории.

 В феврале 1993 г. в Бангладеш и Индии распространилась новая, исключительно агрессивная форма холеры. Возбудитель ее поражал всех без исключения - даже людей с естественным иммунитетом против этой болезни. В течение нескольких месяцев от нее умерло более 1500 человек - и это притом, что холера непосредственно от человека к человеку не передается. С эпидемией удалось справиться с помощью проверенного тетрациклина, но к некоторым другим применяемым при лечении холеры антибиотикам вибрион оказался нечувствителен. Болезнь тогда отступила, но возбудитель, по-видимому, по-прежнему существует в естественных очагах ее распространения и ждет своего часа... Позже некоторые ученые связали вспышку 1993 г. с мощным подъемом глубинных вод (апвеллингом) у берегов Бангладеш в конце 1992 г., предположив, что в холодных глубинах океана некоторые микроорганизмы могут сохраняться как в холодильнике...

 Вообще-то, какую-то новую заразу (или хорошо забытую старую) следовало ожидать. В истории человечества случались довольно длительные эпохи без эпидемий. Микробиолог Михаил Супотницкий в журнале "Природа" пишет, что врачи IX века были не менее убеждены в своей победе над чумой, чем их современные коллеги - в победе над оспой. Но в 1347 г. чума вернулась...

 История знает три эпидемии чумы, охватившие всю планету (пандемии). Первая пандемия, так называемая "чума Юстиниана" разразилась в 541 г. в Египте и за пять лет поразила все Средиземноморье. Она погубила около 100 млн. человек. Переживший ее византийский историк Прокопий Кесарийский писал: "Когда все прежде существовавшие могилы и гробницы оказались заполнены трупами, а могильщики, которые копали вокруг города во всех местах подряд и как могли хоронили там умерших, сами перемерли, то, не имея больше сил делать могилы для такого числа умирающих, хоронившие стали подниматься на башни городских стен... Подняв крыши, они в беспорядке бросали туда трупы, наваливая их как попало... Все совершаемые при погребении обряды были тогда забыты. (...) Считалось достаточным, если кто-либо, взяв на плечи покойника, относил его к части города, расположенной у самого моря, и бросал его там." (Война с персами II.XXIII, 9-12). Заметим, что это происходило в цивилизованном Константинополе, в котором было немало искусных и по-настоящему сведущих врачей, которые, не зная о причинах чумы и не располагая антибиотиками и другими современными препаратами, делали все возможное: достаточно сказать, что они проводили вскрытия, чтобы установить причину смерти.

 Вторая пандемия, известная как "Черная смерть", разразилась в 1347 - 1350 гг. Начавшись на этот раз в Азии, она охватила пространство от Китая до Скандинавии и Северной Африки. Жертвами ее стали, по разным подсчетам, от 50 до 100 млн. человек.

 Наконец, третья пандемия началась в 1894 г. в Гонконге и в течение 10 лет обошла около 90 портовых городов мира, поразив около 10 млн. человек. Не все из них умерли: опыт и накопившиеся знания о распространении этой инфекции помогли избежать большого числа жертв. (Что, впрочем, мало помогло, когда в 1918 г. на мир обрушился грипп - число умерших от "испанки" исчислялось миллионами).

 Надо сказать, что историки медицины до сих пор спорят о том, были ли все эти пандемии действительно вызваны одним и тем же возбудителем. Древние хроники обычно просто говорят о "моровом поветрии" и довольно противоречиво описывают симптомы.

 Помимо этих трех пандемий, мир сталкивался и с более мелкими вспышками чумы, а также с другими болезнями, о которых сегодня мы знаем лишь из старинных трактатов. Большинство исследователей считают, что в современном мире нет аналогов таким опаснейшим болезням, как, например, моровая язва Антонина, поразившая Рим в 166 г., или английская потовая лихорадка, в 1486 г. истреблявшая жителей Лондона. Неизвестно, откуда они взялись, но это были поистине смертоносные и удивительные заболевания. Английская "потница", например, отличалась высокой этнической избирательностью, поражая преимущественно англичан. Продолжалась она считанные часы, причем из ста заболевших выживало два-три человека. Иммунитета к ней не возникало. Последний раз ее вспышка случилась в Англии в 1551 г.

 Возрождение старых болезней и появление новых не означает, что человек стал им более подвержен или что медицина сдает свои позиции. Это говорит лишь о том, что болезнетворные микроорганизмы выработали новую стратегию, позволяющую им успешно жить и размножаться. Выживают сильнейшие - а значит, те, что лучше противостоят всевозможным лекарствам и те, что способны заразить больше людей. Наиболее показательна ситуация с туберкулезом. Болезнь эта, всегда считавшаяся "социальной", вдруг начала быстро распространяться даже в богатых и благополучных странах, таких, как Италия, Швейцария и США. Конечно, положение там не сравнимо с положением в России или, скажем, в Индии: В Нью-Йорке на 100 тыс. человек приходится 21 больной туберкулезом, в Бомбее - 500. В России положение в местах лишения свободы, с точки зрения экспертов, вообще выглядит катастрофическим - около 20 тыс. заключенных страдают формами туберкулеза, вообще не поддающимся никаким методам лечения.

 И все же даже в США число случаев туберкулеза в последнее время резко возрастает. Только в 1990 г. их количество увеличилось на 10 процентов. В 1992 г. их было 27 тыс., к 1998 г. число это удалось сократить до примерно 18 тыс., однако только для того, чтобы переломить ситуацию в Нью-Йорке, потребовался миллиард долларов. При этом стабильно высоким остается количество случаев лекарственно-устойчивого туберкулеза, единственным средством против которого (если повезет) остается нож хирурга.

 До сих пор 95 процентов случаев туберкулеза приходилось на слаборазвитые страны Африки, Азии и Латинской Америке, и в развитых странах об этой болезни успели забыть На самом деле она только затаилась на время, и теперь возвращается, обретя новую силу. По данным ВОЗ, к 2015 г. в мире ежегодно от туберкулеза будет умирать около 4 млн. человек, а без серьезных профилактических мероприятий и строжайшего контроля число больных может составить 4 млрд.

 Главными причинами широкого распространения новых и старых болезней является высокая подвижность населения и его высокая плотность. Расширение площади орошаемых земель способствует распространению холеры, малярии, лихорадки денге. Одновременно возрастает число болезней, связанных с ослаблением иммунной системы из-за старения и злоупотребления лекарствами - прежде всего, из-за неправильного применения антибиотиков. Во многих случаях возбудители заболеваний приобретают устойчивость к лекарственным препаратам, а насекомые-переносчики болезней - к пестицидам, которые применяют для их уничтожения. По мнению ученых, вспышки бразильской лихорадки и гриппа вызваны микроорганизмами, претерпевшими мутации1.

 Экологи указывают и на еще одну опасность: человек, в процессе своей деятельности уничтожая - случайно или намеренно - биологические виды, способствует тому, что на освободившееся место приходят другие. Вполне возможно, что место уничтоженного возбудителя оспы займут другие опасные микроорганизмы, подобно тому, как в некоторых областях России в свое время место выбитых волков (которым, по большому счету, на человека было наплевать) заняли совершенно недружелюбные и агрессивные волко-собаки.

 Еще одним фактором, способствующим распространению новых и старых болезней становится СПИД. С точки зрения болезнетворных микроорганизмов, больной СПИДом - идеальное место жительства: не способен к активному сопротивлению и живет достаточно долго. В 1994 г. было зарегистрировано 5,6 млн. носителей ВИЧ, одновременно больных и туберкулезом. Сейчас, когда пишутся эти строки, более миллиона из них уже умерли. Их пытаются лечить, но медики подметили, что у больных, зараженных вирусом иммунодефицита человека, быстрее формируются устойчивые к лекарствам штаммы микроорганизмов, способные быстро распространяться и среди здоровых людей. Значительное количество так называемых "забытых инфекций" возвращается как раз через страны, где велико число больных СПИДом. Более того, "иммунодефицитная популяция открывает ворота для колонизации вида Homo sapiens различными организмами, неконтролируемым ни средствами иммунопрофилактики, ни антибиотико- и химиотерапии", - отмечает Михаил Супотницкий2. Известен случай менингита у больного СПИДом, вызванный скоплениями в мозгу микроскопических водорослей.

 Так что очень может быть, что первая половина следующего века будет с медицинской точки зрения походить на начало нынешнего. Инфекционные осложнения после операций, дифтерия, скарлатина и туберкулез могут стать для наших внуков столь же обыденными болезнями, какими были они для наших бабушек и дедушек. В США врачи уже приглашают для консультаций 80-летних специалистов, которые помнят старые методы лечения. Так, в 1930-е годы предлагали лечить туберкулез с помощью сыворотки из антител, взятых у больных с острой формой заболевания. Ее вводили больным, находившимся не в столь тяжелом состоянии для того, чтобы подстегнуть их иммунную систему. Смертность все равно была высокой, а эра антибиотиков, казалось, навсегда положила конец этим экспериментам. Однако сегодня ученые вновь рассматривают возможность применения подобных средств. Конечно, фармакология не собирается сдавать позиции. И хотя с 1960-х годов новых классов антибиотиков обнаружить не удалось, надо полагать, в ближайшие годы мы еще услышим и о новых препаратах против инфекционных заболеваний, о средствах против СПИДа и рака (которые, увы, будут куда дороже прежних - разработка нового антибиотика стоит около 500 млн. долларов, при этом через несколько лет он окажется бесполезен...) Но пока работа над созданием новых вакцин продвигается медленно и обходится очень дорого. Возможно, в будущем в распоряжении медиков окажутся какие-то принципиально новые способы воздействия на человеческий организм. Но не стоит расслабляться и проникаться чувством ложного благополучия. Микроорганизмы превосходно научились сопротивляться, и те времена, когда можно было проглотить таблетку и спокойно ждать излечения, скорее всего, прошли навсегда и вряд ли когда-нибудь вернутся.

 Вторая половина века принесет другие заботы. Многие генетики убеждены, что к этому времени начнут проявлять себя генетические дефекты, копившиеся примерно с середины XIX века. Как раз примерно с этого времени успехи медицины резко ограничили действие механизмов естественного отбора, а бурное развитие промышленности ввело в окружающую среду огромное количество мутагенов - химических веществ, способствующих мутациям. Частота мутаций зависит от присутствия в окружающей среде мутагенов. Считается, что подавляющее большинство мутаций безусловно нежелательны для всех организмов. Их последствия - гибель, бесплодие, уродства, наследственно обусловленные болезни. "Плохие" гены могут проявить себя уже через сто лет. Вряд ли эти эффекты будут массовыми и повсеместными, но количество инвалидов и людей, страдающих наследственными заболеваниями, увеличится. Кроме того, мутации могут внести свой вклад в снижение рождаемости и стабилизацию численности населения.

 С другой стороны, эти страхи могут оказаться неосновательными. Оптимисты надеются прежде всего на успехи генной инженерии. Если геном человека будет полностью расшифрован (ожидается, что это произойдет где-то к 2020 - 2030 году), а технологии манипулирования генами войдут в медицинскую практику, многие "врожденные" дефекты можно будет исправлять еще до появления человека на свет. Теоретически это вполне возможно уже к середине XXI века. Но многим ли будет доступна медицина такого уровня?

 Наконец, медикам второй половины следующего века придется всерьез озаботиться проблемами пожилых людей - не исключено, что во многих странах люди старше 65 лет будут составлять более трети населения.

Примечания

1. New Scientist, 24. 10. 1992, v. 136, N 1844, p. 9.

2. <Природа>, 1997, № 8.
Век болезней и старости?

Живите долго!

Артур Кларк полагал, что к 2100 году наука даст людям бессмертие. Можно спорить о том, какой именно смысл вкладывал он в эти слова, но не исключено, что бессмертие (или, по меньшей мере, неопределенно долгое продление жизни) не столь уж недостижимо. Во всяком случае, логика развития науки показывает, что до последнего времени она успешно претворяла в жизнь извечные мечты человечества. Бессмертие - из их числа.

Но пока смерть от старости считается естественной. Правда, в заключениях о смерти обычно пишут какой-нибудь диагноз, а потому кажется, что собственно от старости умирает не так уж много людей. Но на самом деле старики умирают именно от старости. Их губит резкая перемена погоды, не вовремя открытое окно, сильные эмоции - все то, что в молодости нисколько не задевало их, а подчас и доставляло удовольствие. С возрастом все системы организма изнашиваются, и наступает момент, когда от малейшего толчка они сыплются словно карточный домик. Считается, что критический возраст наступает примерно в 85 - 90 лет ( у мужчин несколько раньше, у женщин несколько позже). Где-то в этом интервале оказывается средняя продолжительность жизни в самых развитых и благополучных странах мира - Японии, Швеции, Дании. Разумеется, некоторые люди живут дольше - если они оказываются в исключительно благоприятных условиях (особенно во второй половине жизни), если у них хорошая наследственность, и если они сознательно готовят себя к долгой жизни. Конечно, всегда найдется какой-нибудь былинный дедушка, который всю жизнь ничем не болел, ел что попало, курил как паровоз, пил как свинья и даже не похмелялся, и наконец в сто пять лет утонул, купаясь в проруби - да и то потому, что течение было слишком сильное... Но это лишь исключение, подтверждающее правило: видовая продолжительность жизни человека - около 85 лет. До недавнего времени дожить до этого возраста удавалось немногим - нужно было отличное здоровье и немалое везение. Обычно люди умирали, едва успев увидеть внуков. Конечно, девяностолетние старцы были и в Древнем Риме, но, похоже, они были такой же экзотикой, как в наше время люди, своими глазами видевшие государя. Многие ли современники Божественного Августа были живы ко временам Нерона? А ведь прошло едва полвека. Так что вряд ли мы в обозримом будущем можем рассчитывать более чем на 120 лет (иногда называют 125 лет). В любом случае, старение - процесс, генетически запрограммированный. По статистике, до 115 лет доживает один человек из 2,1 млн., а до 120 - один из 200 млн. Теоретически кто-то может быть и старше...

 Тем не менее, сегодня все идет к тому, что следующий век станет веком стариков. Правда, не сразу и не везде. Начнется он как век юности - сегодня примерно половине жителей Земли нет и 20 лет. Не все из них доживут до старости, но те, кому это удастся (пока в основном в развитых странах), будут жить дольше нынешних стариков. Полагают, что к 2050 г. в мире будет более 2 млн. столетних (сейчас их всего 135 тыс.). Стариков во всем мире станет больше не только потому, что люди будут жить дольше, но и за счет сокращения рождаемости. Детей и молодых станет намного меньше, и с социальной точки зрения люди будут дольше оставаться молодыми.

 По данным ООН, к 2050 г. число людей в возрасте от 65 до 80 лет возрастет в три раза - с 400 млн. до 1,3 млрд. Еще более вырастет количество так называемых "старых стариков" - тех, кому за 80. Сегодня в мире живет 66 млн. людей старше 80 лет. Среди них преобладают жители Китая (10,5 млн.), США (8,6 млн.), Индии (5,7 млн.), Японии (4,3 млн.), Германии (3,1 млн.) и России (3 млн.). Через полвека стариков станет почти 370 млн. Причем основная их масса сосредоточится в Китае, где их будет около 100 млн., в Индии - 47 млн., США - 27 млн., Японии - 12 млн., и Индонезии - 10 млн. В нашей стране столетние, разумеется, будут и через полвека, но эксперты не рискуют прогнозировать их число. А в странах Европы старики будут преобладать в процентном отношении.

 Легко себе представить, что через полсотни лет пятидесятилетние будут считаться "молодежью" - как сегодня незаметно для себя молодежью оказались сорокалетние. Но почему те, кому под шестьдесят, должны "уступать дорогу", тем более, что они по-прежнему могут работать и развлекаться на полную катушку? (Кто не верит, пусть посмотрит концерт "Роллинг Стоунз"). Заметим, что уже сегодня человеку, если он занят сколько-нибудь квалифицированным трудом, приходится примерно раз в жизни полностью переучиваться. Похоже, что наши внуки вынуждены будут делать это еще чаще, а чем дольше и больше человек учится, тем больше он ощущает себя молодым.

 "Старение общества" коренным образом меняет всю его атмосферу и влияет буквально на все социальные процессы. Фактически увеличение доли пожилых людей заставляет общество реально считаться с их мнением и пристрастиями. Можно сказать, что до недавнего времени стариков уважали, но не слушали. Революции делали мальчишки, стремившиеся отбросить старый мир и всякие нудные наставления. Сумасбродства владык прошлого становятся понятнее, если вспомнить, что многие из них были очень молоды, и так же молоды были их придворные. Александр Македонский умер в 33 года, Нерон - в 32, Калигула - в 29 лет, Иван Грозный и Петр I взошли на трон в 16 и в 17 лет соответственно.

 Сегодня демократическая процедура делает голоса стариков практически незаметными - большинство всегда принадлежит молодежи. Острый конфликт поколений связан еще и с тем, что меньшинство пожилых стремится остаться у власти, сдерживая новое поколение. Может показаться, что в патриархальном обществе все иначе - там-де почитают старших и ничего поперек им не делают. Это не так. Патриархальное общество почитает не стариков, а традицию и "старшие роды", то есть аристократию. Достаточно одного взгляда на "патриархальную" Чечню, чтобы понять, как обстояло дело на практике: мнение старейшин учитывалось, лишь когда они вторили молодым и сильным вождям.

 Возможно, в обществе, где люди старше 65 лет будут составлять треть всего населения, стариков не будут так уж уважать, но на демократических выборах голосов у них будет больше. Уже сейчас во всем мире появляются "партии пенсионеров" - то есть, партии, ориентированные прежде всего на воззрения пожилых людей. Это значит, что общество в целом становится менее восприимчивым к новым идеям и более консервативным, более устойчивым и склонным избегать конфликтов. Главным лозунгом станет не покорение новых миров, но возделывание своего сада. Вроде бы в этом нет ничего плохого, но оборотной стороной такой тихой и благоразумной жизни окажется пассивность, которая в кризисной ситуации может подвести. В частности, богатые страны, где пенсионеры составляют значительную долю населения, с большей вероятностью могут стать жертвой агрессии со стороны более "молодых" государств. Желая избежать конфликта, они до конца будут придерживаться страусиной политики, отворачиваясь от очевидного. У них будет мало солдат, а средства налогоплательщиков придется почти поровну делить между обороной и социальными нуждами. Очевидно также, что новые технологии, изобретения и идеи будут исходить в следующем веке не из пожилой и консервативной Европы - ведь большую часть изобретений и открытий делают люди в возрасте 25 - 35 лет. Скорее всего технологический полюс мира сместится в молодую и относительно богатую Восточную Азию. Общество, которое слишком склонно опираться на традицию и полагает, что все проблемы можно решить посредством неспешного обсуждения, может не успеть среагировать на неожиданность - в чем бы та ни заключалась. Никуда и не денется и конфликт поколений. Возможно, он еще более обострится и усложнится - ведь в нем будут участвовать не два поколения, как сейчас, а три или даже четыре: к отцам и детям добавятся деды и прадеды, которые, как водится, все будут знать лучше. В свою очередь, младшее поколение, оказавшись в относительном меньшинстве, может избирать более экстремальные формы самовыражения и отстаивания своих убеждений. В последние годы политики все чаще задумываются, как бы "не обидеть" молодых - тех, чьими руками создается национальное богатство. Премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю, пользовавшийся непререкаемым авторитетом у своих сограждан, как-то предложил, чтобы у каждого работающего было два голоса. Но его предложение не нашло поддержки даже в Сингапуре, отнюдь не склонном к демократии западного образца.

 Еще об одном любопытном эффекте старения общества напоминает известный американский политолог Фрэнсис Фукуяма. Он предрекает к середине XXI века появление на политической арене новой и чрезвычайно влиятельной силы - пожилых женщин. Поскольку люди обычно хранят верность идеалам молодости, можно предположить, что политические их пристрастия будут близки к пристрастиям нынешних двадцатилетних (с поправкой на свойственный возрасту консерватизм). Очевидно, что они чаще будут голосовать за женщин и будут менее склонны к силовому решению конфликтов, чем мужчины того же возраста. Кроме того, мужчины все равно окажутся в меньшинстве, ибо пожилые женщины обычно здоровее и более социально активны. Возросшая политическая роль женщин и малое число детей приведет к тому, что развитые страны Европы и Япония могут практически полностью отказаться от участия в каких-то вооруженных конфликтах, ибо даже самые небольшие потери окажутся для них неприемлемы. Исключение, может быть, составит лишь необходимость отражения прямой агрессии.

 Когда следует ожидать этих перемен? По подсчетам демографов, ситуация всерьез изменится к 2030 г., когда в развитых странах мира 25 процентов населения будет старше 65 лет. Первый критический рубеж Италия, Япония, Франция, Великобритания и некоторые другие развитые страны Европы перейдут в 2003 - 2016 гг. После этого пятую часть населения этих стран составят пенсионеры, и это самым серьезным образом скажется на экономике. В самом деле, к 2050 г. средний возраст населения Германии составит 55 лет, а Италии - 58 лет. Фактически, если не будут предприняты радикальные и непопулярные реформы в сфере социального обеспечения, соотношение работающих налогоплательщиков и пенсионеров к 2030 г. составит один к одному1. Очевидно, что в этой ситуации даже самые благополучные страны не смогут обеспечить растущей массе новых пенсионеров тот же уровень жизни, которым пользовались их родители. Рецептов, позволяющих справиться с этой ситуацией, не так уж много и все они неприятные - если не считать мер по поощрению рождаемости (которые, как мы уже видели, практически бесполезны). В сущности, эксперты говорят лишь о более позднем выходе на пенсию, увеличении налогов и широком привлечении иммигрантов. (Именно последнее обстоятельство значительно замедляет процесс старения населения в США и Канаде, но оно же коренным образом влияет на его национальный состав, что в перспективе может привести к самым неожиданным и неприятным последствиям).

 Если сегодня можно с уверенностью утверждать, что население европейских стран (и Японии, средний возраст жителей которой в 2050 г. будет 53 года) существенно постареет, значит ли это, что в остальном мире все пойдет, как прежде? До недавнего времени казалось, что мир будет следовать за Европой, хотя и с некоторым отставанием. Однако, как мы уже видели, СПИД вносит в прогноз огромную неопределенность. Неизвестно, как широко распространится эпидемия, удастся ли медикам найти эффективный способ лечения или хотя бы существенного продления жизни больных. Теоретически увеличить среднюю продолжительность жизни до 65 лет можно во всех странах мира без особых затрат (если не считать политической цены) - это скорее вопрос гигиены, образования и социального обеспечения (и денег, конечно же, денег). Но вместе со старостью придут болезни. Конечно, СПИД, о котором мы уже говорили, коснется пожилых в меньшей степени. На их долю выпадут сердечно-сосудистые заболевания, рак и, увы, всевозможные инфекции, которым пожилой организм не сможет успешно сопротивляться.

 Дать людям "здоровую старость" намного сложнее, чем подарить лишние годы жизни. Никто не хочет стареть, но для того, чтобы стареть медленнее, одной качественной медицины и высоких жизненных стандартов мало - нужно и самому приложить некоторые усилия. (Тем более, что платить за здоровье придется дороже. Вряд ли экономическая ситуация, вызванная старением населения, в будущем позволит распространить высокое качество жизни на всех стариков.) В противном случае все больше и больше людей окажется в старости прикованными к постели. Сегодня многие просто не доживают до этого. В принципе, регулярная физическая и социальная активность позволяют максимально отодвинуть некоторые неприятные эффекты старения. Надолго сохранить физическую силу, здоровое сердце, молодую кожу, нормальное давление и твердую память можно и без всяких врачей и чудодейственных средств - было бы желание. Сохранить надолго - но не навсегда. К тому же, мы все равно будем с возрастом седеть, хуже видеть и хуже слышать...

 В сегодняшней России разговоры о долголетии и проблемах стариков кажутся не совсем уместными - тут бы до пенсии дотянуть. Тем не менее, даже в нашей стране к 2015 г. будет 34,7 процента престарелых. Но есть все основания полагать, что даже в нашей стране в ближайшие годы 50- и 60-летние люди будут куда активнее своих предшественников. По-видимому, в недалеком будущем 70- и 80-летние работающие пенсионеры (не говоря уже о бизнесменах, политиках и людях искусства и науки) станут отнюдь не редкостью. Дело не только в том, что жизнь заставит - люди сами не захотят уходить, а сокращение рождаемости снизит давление на рабочие места "стариков" со стороны молодежи. Но прежде всего, работать пожилым придется еще и потому, что само их возросшее количество не позволит относительно малой доле молодых содержать их.

 Если предположить, что следующий век обойдется без великих социальных и природных катастроф, то можно предположить, что ко второй его половине средняя продолжительность жизни совпадет с "естественной" - то есть, составит 80 - 85 лет. Этот "пожилой мир" вовсе не так уж далек: его обитателями станут уже сегодняшние двадцатилетние. Некоторые черты этого мира будут не очень привычными. Очевидно, в нем расцветут фирмы, производящие товары, рассчитанные на пожилых - например, автомобили или электронику в старомодном исполнении (репликары - точные копии автомобилей некогда знаменитых моделей - уже сейчас пользуются спросом, а "Грюндиг" предлагает радиоприемник, оформленный под "классическое" радио начала 1950-х: деревянный корпус, старомодные ручки. Начинка во всех случаях, разумеется, новая). У пожилых появятся излюбленные места отдыха, где молодежи будет нечего делать. По-видимому, это будут все те модные сегодня курорты - на старости лет люди предпочитают отдыхать там же, где и в молодости. На картинках в модных журналах появятся не только юные девушки и красавцы-спортсмены, но и бабушки и дедушки. Будет ли этот мир счастливее? Американский психоаналитик Джин Сэйфер2 опросила немало женщин в возрасте "около пятидесяти", которые предпочли не иметь детей. Многие из них неплохо обеспечены, ведут активный образ жизни и считают себя вполне счастливыми. "Моя жизнь в пятьдесят только началась по-настоящему", - заметила одна из них, собиравшаяся в кругосветное путешествие. Они полны надежд на будущее и вовсе не чувствуют себя старыми - кажется, они просто выключили свои биологические часы. Может быть, некоторые из них еще захотят родить ребенка - с медицинской точки зрения, в этом нет ничего невозможного (по крайней мере, лет до шестидесяти). Но даже если этот мир не станет счастливее, он будет спокойнее и размереннее, ибо главными потребителями в нем станут не молодые сумасброды, а уверенные в себе бодрые и самостоятельные семидесятилетние, готовые, скажем, на собственных автомобилях отправиться отдыхать на край света или пожелавшие вдруг исполнить мечту молодости. Причем они будут значительно богаче молодежи, на которую сегодня делает ставку реклама. По-видимому, к концу следующего века в богатых странах яхты, дома, произведения искусства будут пользоваться куда большим спросом - многие люди наконец-то смогут себе это позволить. В известном смысле, ситуация в развитых странах окажется прямо противоположной нынешней - молодежи придется работать не покладая рук, перебиваясь при этом с хлеба на чай, а понятие бедный пенсионер станет редкостью.

 Прообразом этого будущего мира уже в самые ближайшие годы могут стать Флорида, где уже сегодня 19 процентов населения составляют люди старше 65 лет, или Япония, значительная часть жителей которой будет вести жизнь рантье, стригущих купоны с экономического рывка конца XX века, считает директор вашингтонского Института мировой экономики Фред Бергстен3. Пик старения населения этой страны придется на 2025 г., после чего рождаемость несколько вырастет, и еще через сто лет население омолодится (при этом численность его, скорее всего, существенно не изменится).

 Помешать этой идиллии может только молодежь, никогда не желающая смириться с диктатом стариков и, как отмечалось выше, все более склонная к максимально агрессивным формам протеста. Вполне возможно, что этой силой станут молодые и голодные бедняки из сопредельных стран или потомки вчерашних иммигрантов.

 Мы уже отмечали, что пожилым, скорее всего, придется работать. Но развитие технологий, которое потребует от всех непрерывного профессионального переобучения, неизбежно оттеснит пожилых на второй план - после 50 лет учиться становится труднее. Поэтому не исключено, что многие из них предпочтут завести собственное дело, освоить какую-то более простую профессию или заняться творчеством. Это тем более вероятно, что даже несмотря на повышение планки пенсионного возраста, тридцать лет безделья - ужасная перспектива для большинства здоровых пожилых людей, многим из которых, при условии падения рождаемости, доведется нянчить внуков в лучшем случае один раз в жизни. Тем не менее, наверно, в будущем старикам не будет так одиноко. Во-первых, их будет больше, поэтому им всегда будет с кем вспомнить молодость и тряхнуть стариной. Куда большее развитие получат всевозможные клубы для пожилых. Во-вторых, компьютерные сети никуда не денутся. Они не только заменят старикам телефон, но для многих станут источником дохода - ведь в электронном бизнесе совершенно неважно, каков из себя ваш партнер и сколько ему лет - главное, чтобы у него голова правильно работала.

 Там, в виртуальном мире, молодыми можно оставаться сколько угодно - а если оправдаются самые смелые прогнозы - то, может быть, и после смерти.

 Примечание из 2003 года:
Это, конечно, утопия. Люди в большинстве своем вовсе не желают "горбатиться" и будут биться за право раннего выхода на пенсию, завоеванное в былых социальных битвах. Беда в том, что стариков все больше - в Японии уже в 2003 году их число приближалось к 20 процентам всего населения. Даже для богатой страны это тяжкое бремя. Все это приводит к жестким социальным конфликтам, особенно заметным в странах Западной Европы.
Примечания

1. Peterson, P. Gray Dawn: The Global Aging Crisis. Foreign Affairs, January/February 1999.

2. The International Herald Tribune, Jan. 18, 1996.

3. The Economist, Sept. 11-19, 1993.


Судьба безумных идей

- Живые грибы уже добрались до гостиной... Они выжидают.

- Это правда? - спросил Хомса, глотая подкативший к горлу комок. - Сегодня утром их не было. Это я их придумал.

- В самом деле? - высокомерно произнесла Мю. - Это липкие-то? Те, что похожи на большое ползающее одеяло, те, что хватают каждого, кто попадается им на пути?



Туве Янссон.
Неведомые технологии

Предрекать новые научные открытия и появление новых технологий сегодня становится все труднее. Наука ушла слишком далеко, и рассказывать о том, что происходит на ее переднем крае нелегко даже самим ученым. Складывается парадоксальное положение: обыкновенный налогоплательщик все меньше понимает, на что идут его деньги, и, напуганный страшными рассказами об опасных последствиях научных открытий, начинает думать, что лучше бы его деньги пустили бы не на эту зловредную науку, а на что-нибудь другое; между тем, результаты этих самых исследований входят в самую повседневную жизнь все быстрее и быстрее, и, не будь их, цивилизация бы задохнулась. Очень часто философы и журналисты обсуждают последствия тех или иных нововведений, даже не подозревая, что давно ими пользуются. Более того, большинство людей совершенно не подозревают, какие принципы лежат в основе высоких технологий и почему вещи, в которых они применяются, вообще работают. Следствием этого становится обособление различных областей знания друг от друга: редкий кибернетик имеет хоть какое-то представление о современном сельском хозяйстве. Продвинутые технари готовы поверить самым нелепым публикациям об ужасах биотехнологии, в свою очередь вполне компетентные вирусологи с легкостью принимают за истину россказни о подвигах хакеров и войнах в киберпространстве.

 Подобное положение ставит серьезные проблемы перед правительствами промышленно развитых стран. Дело не только в общественном мнении, для которого научные исследования все чаще оказываются на третьем плане. Все сложнее становится решать, какие направления науки и техники нуждаются в первоочередной государственной поддержке, что окажется перспективным и что через несколько лет будет определять положение на мировом рынке и в военных технологиях. История о том, как крупнейшие электронные корпорации в конце семидесятых проморгали будущий успех персональных компьютеров (что и позволило никому неведомому Стиву Джобсу - буквально <на коленке> - собрать первую <персоналку>), уже стала хрестоматийной. Но за минувшие 30 лет все только усложнилось. Можно наверняка сказать, что десятки интереснейших и перспективных идей сегодня оказываются вне поля зрения корпораций и правительств, а подчас и отвергаются ими с ходу. Теперь, впрочем, всякий, обладая минимумом средств, может распространять их, например, через Интернет - и не исключено, что это принесет плоды быстрее, чем обивание порогов патентных ведомств и научных центров.

 Одно из самых перспективных направлений современной технологии - так называемые микроэлектромеханические приспособления - МЕМы, - которые часто называют микромашинами. Хотя эти устройства практически невидимы, они уже существенным образом изменили нашу жизнь, найдя широкое применение, например, в автомобилестроении или в струйных принтерах. Возможно, они станут той <закваской>, которая уже в первой половине XXI века изменит облик технической цивилизации. Использование МЕМов открывает путь к совершенно новым техническим решениям, поскольку для столь малых механизмов практически теряют значения силы тяготения и инерции. Электромотор, разработанный в Национальной лаборатории Сандия (Sandia National Laborotories) (США), способен вращать колесико диаметром 0,3 миллиметра со скоростью 350 тыс. оборотов в минуту. Ученые полагают, что сверхмалая масса колеса и связанные с этим сверхнизкое трение и незначительная инерция, позволят им создать устройство, которое будет вращаться со скоростью 10 миллионов оборотов в минуту (кроме того, благодаря своей чрезвычайно малой массе, приспособления эти невероятно прочны). Уже сейчас предполагают, что объем рынка для этих устройств составит около 100 млрд. долларов в год. Трудно предположить, как их появление повлияет на мировой рынок, но очевидно, что в течение какого-то времени монополией на эту технологию будут располагать лишь некоторые промышленно развитые страны.

 Технология их изготовления напоминает производство компьютерных чипов, только МЕМы обладают движущимися частями. Аналогичные микроскопические двигатели, инструменты или оптические устройства можно изготавливать и традиционным способом, но тогда они будут стоить десятки тысяч долларов. Производство подобных устройств в виде МЕМов обходится в тысячи раз дешевле. Проблема сейчас лишь в том, как подвести к ним энергию, чтобы они могли действовать автономно, а не только как составная часть более крупных устройств. МЕМы однократного действия, вроде тех, что уже сейчас широко применяются в автомобильных <мешках безопасности>, в энергии не нуждаются, поскольку срабатывают от механического воздействия. Но запустить микроскопический двигатель без внешнего источника энергии невозможно. К сожалению, все существующие источники питания в сотни и тысячи раз больше МЕМов.В конце 1990-х министерство энергетики США выделило 450 тыс. долларов специалистам Висконсинского университета на разработку миниатюрных ядерных элементов, сродни тем, что сейчас применяются в космических аппаратах, изучающих внешние планеты Солнечной системы. В этих батареях тепло, выделяющееся в ходе естественного радиоактивного распада непосредственно преобразуется в электрический ток. Однако даже самые маленькие такие элементы сегодня размером не меньше теннисного мяча. Ученым предстоит уменьшить их настолько, чтобы можно было расположить элементы питания на срезе человеческого волоса. Задача эта представляется вполне достижимой - ожидается, что прототип такой батареи появится уже в 2001 г. Другие специалисты надеются решить проблему энергоснабжения МЕМов, используя энергетические механизмы живой клетки - их мощности вполне достаточно, чтобы привести в действие двигатель размером в десятые доли миллиметра.

 На основе МЕМов создается система ориентации миниатюрных (размером с кулак) спутников. Стая таких спутников способна работать как гигантский радиотелескоп. Сотня двигателей малой тяги, смонтированных на каждом из МЕМов способна доставить каждый спутник на определенную орбиту и удерживать его там.

 У нанотехнологий есть и более поразительные перспективы. Джеймс Элленбоген из военного научного центра The MITRE Corporation (<Митра>) говорит, что в перспективе в микроэлектронике не будет разницы между <софтом> и <железом> - сама программа одновременно и будет машиной. Каким образом? Сегодня, когда вы загружаете в свой компьютер программу, вы изменяете структуру вещества на вашем диске, изменяя магнитные свойства групп молекул. Если бы размеры деталей компьютера были бы сравнимы с размерами этих групп, то изменяя их структуру, можно было бы создавать компьютерные чипы. Ученые уже сейчас работают над компьютерами размером с булавочную головку, и детали этих компьютеров значительно меньше, чем те физические структуры, которые мы изменяем, записывая информацию на жесткий диск.

 В лаборатории "Сандия" разработан <самый маленький в мире секретный замок>, который станет надежной защитой, предотвращающей проникновение хакеров в компьютерную систему. Разработчики утверждают, что, поскольку это <не столько софт, сколько железо>, сломать его будет невероятно трудно. У хакера будет один шанс из миллиона угадать верный код, а после первой же неудачной попытки замок закроется механически, и открыть его сможет только владелец.

 Сегодня микроэлектроника стоит так дорого только потому, что при производстве микросхем применяются высокоточные механические операции. В перспективе от них, вероятно, удастся отказаться. Летом 1999 г. в журнале появилось сообщение о том, что создан компьютерный компонент размером с молекулу. Ведется работа над созданием сверхтонких проводников поперечником не более нескольких атомов, которые позволят соединять молекулярные чипы в полноценные компьютеры. По словам директора Физико-технологического института РАН академика Камиля Валиева, <в последние годы удалось использовать квантовые переходы в атомах в качестве вычислительных операций. В журнале , очевидно, речь идет о молекулярном компьютере, в котором элементами служат химические процессы в молекулах. Подразумевается, что в зависимости от положения в них электронов молекулы находятся в том или ином логическом состоянии>.1

 Еще в 1994 г. Леонард Эдлман из Университета Южной Калифорнии смог использовать в качестве компьютера молекулы ДНК и решить математическую задачу. Пока это лишь эксперимент, поскольку с точки зрения быстродействия этот метод сейчас безнадежно проигрывает традиционным компьютерам, но перспективы могут быть огромны. Предполагается, что биокомпьютеры можно использовать для решения задач, которые требуют многоступенчатых вычислений.

 Как только появится технология, позволяющая создавать вычислительные устройства размером не больше, чем крупинка соли, многое изменится самым коренным образом. Эти нанокомпьютеры будут дешевле грязи, и они будут повсюду. Компьютер, вставленный в белье, будет контролировать температуру воды и концентрацию стирального порошка и передавать эти данные стиральной машине. (Специалисты, впрочем, сетуют, что нет большого прогресса в области программирования - программисты просто не успевают за новыми процессорами).

 В перспективе электронные устройства, созданные по такой технологии можно будет просто печатать на листе пластика на аппарате наподобие принтера, причем эта технология будет доступна уже к 2020 г. Такие компьютеры могут быть плоскими, как лист бумаги, их можно будет гнуть, сминать в складки, вытягивать в линию (что, очевидно, будет изменять и их назначение). Важно, что такая технология позволяет произвести едва ли не все электронные устройства, такие, например, как сотовый телефон, включая все его детали - динамик, микрофон и т. д. Все они, по-видимому, будут до некоторой степени связаны друг с другом и с более мощными компьютерами. Таким образом, значительная территория планеты окажется накрыта огромной электронной сетью. Специалисты консультационной фирмы прогнозируют, что к 2010 г. на каждого человека на планете будет приходиться около десяти тысяч различных телеметрических устройств - термометры, микрофоны, барометры, телекамеры, медицинская и промышленная измерительная аппаратура... Связи между ними могут возникать спонтанно, и со временем из этого возникнет некая сеть, которая, вероятно, со временем превратит электронную сферу планеты в самонастраивающийся организм с обратной связью. В принципе, ученые сегодня не видят ничего невозможного в том, что МЕМы-пылинки, оборудованные сенсорами, процессорами и системой связи, смогут легко объединяться и функционировать как единое облако <умной пыли>. Не исключено, что из нее сформируется глобальный искусственный интеллект... если только его не создадут раньше.


Примечания

1.<Известия>, 22.07.1999.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал