Законодательства об охране животного мира Сборник материалов круглого стола



страница5/8
Дата23.04.2016
Размер2.07 Mb.
ТипЗакон
1   2   3   4   5   6   7   8

Ю.А. Тимошенко,

старший прокурор

организационно-аналитического отдела

Главного уголовно-судебного управления

Генеральной прокуратуры

Российской Федерации,

кандидат юридических наук, доцент
Проблемы квалификации незаконных посягательств

на объекты животного мира
Уголовно-правовая охрана объектов животного мира осуществляется путем применения норм, непосредственно устанавливающих ответственность за незаконную охоту (ст. 258 УК РФ) и добычу (вылов) водных животных (ст. 256 УК РФ), в том числе особо охраняемых представителей фауны (ст. 258¹ УК РФ), а также правовых норм, предусматривающих уголовное наказание за преступное нарушение правил охраны окружающей среды при осуществлении какой-либо деятельности, повлекшее причинение вреда объектам животного мира.

Так, уголовно наказуемым признается нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ (ст. 246 УК РФ), повлекшее массовую гибель животных или иные тяжкие последствия, к которым, в частности, может быть отнесена эпизоотия, т.е. массовое распространение заболеваний среди большого числа животных одного или нескольких видов на значительной территории.

Нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов является уголовно наказуемым, если повлекло массовую гибель животных (ч. 2 ст. 247 УК РФ), а нарушение правил безопасности при обращении с микробиологическими либо другими биологическими агентами или токсинами (ч. 1 ст. 248 УК РФ) либо нарушение ветеринарных правил (ч. 1 ст. 249 УК РФ), являются уголовно наказуемыми, когда привели к распространению эпизоотий либо иным тяжким последствиям.

Кроме того, преступными признаются загрязнение вод, а также морской среды, повлекшие причинение существенного вреда животному миру, водным биологическим ресурсам (ч. 1 ст. 250 и ч. 2 ст. 252 УК РФ) либо массовую гибель животных (ч. 2 ст. 250 УК РФ).

Нарушение правил охраны водных биологических ресурсов является уголовно наказуемым по ст. 257 УК РФ, если эти деяния повлекли массовую гибель водных биологических ресурсов, уничтожение в значительных размерах кормовых запасов либо иные тяжкие последствия.

Уничтожение критических местообитаний для организмов, занесенных в Красную книгу Российской Федерации, повлекшее гибель популяций этих организмов, также признается преступлением, ответственность за которое предусмотрена в ст. 259 УК РФ.

Помимо перечисленного вред объектам животного мира может быть причинен и в результате преступного нарушения режима особо охраняемой государством природной территории, повлекшего причинение значительного ущерба. В этом случае виновное лицо подлежит привлечению к уголовной ответственности по ст. 262 УК РФ.

Таким образом, действующее уголовное законодательство предусматривает достаточно широкий спектр уголовно-правовых норм, в рамках которых криминализированы незаконные посягательства на объекты животного мира.

Однако, как показал проведенный нами анализ судебной практики по делам об экологических преступлениях, наиболее распространенной мерой уголовно-правовой охраны зверей и птиц служит все-таки ст. 258 УК РФ, а после принятия Федерального закона от 02.07.2013 № 150-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» еще и ст. 258¹ УК РФ. За период с 2009 по 2014 г. в среднем ежегодно за незаконную охоту осуждалось 450 – 500 человек. Более подробно данные официальной судебной статистики приведены в таблице.

Таблица

Статья УК РФ

Число лиц, осужденных за совершение

незаконной охоты



2014 г.

2013 г.

2012 г.

2011 г.

2010 г.

2009 г.

ч. 1 ст. 258

270

305

213

231

265

248

ч. 2 ст. 258

162

209

152

166

222

185

ч. 1 ст. 258¹

194










Согласно ст. 258 УК РФ уголовно наказуемой признается незаконная охота, совершенная с причинением крупного ущерба; с применением механического транспортного средства или воздушного судна, взрывчатых веществ, газов или иных способов массового уничтожения птиц и зверей; в отношении птиц и зверей, охота на которых полностью запрещена; на особо охраняемой природной территории либо в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации.

Общественно опасное деяние, описанное законодателем в диспозиции ст. 258 Уголовного кодекса РФ как «незаконная охота…», представляет собой первый элемент объективной стороны состава преступления.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 8 постановления от 18.10.2012 № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» рекомендовал судам под охо­той понимать та­кие дей­ст­вия, как поиск, выслеживание, преследование охотничьих ресурсов, их добыча, первичная переработка и транспортировка, поскольку именно такое определение понятию «охота» дано в п. 5 ст. 1 Федерального закона от 24.07.2009 № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Однако, на наш взгляд, следует учитывать, что приведенное определение применимо в основном в целях, указанных в данном законодательном акте. Столь широкое понимание содержания термина «охота» вряд ли в полной мере подходит для уголовного закона, поскольку позволяет отнести к охоте отдельно переработку и транспортировку добытых объектов животного мира. Указанные действия сами по себе не могут свидетельствовать о том, что лицами осуществлялась добыча животных или птиц.

К охоте также приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами (ч. 2 ст. 57 указанного Закона). Это связано с тем, что лицо, находясь в охотничьем угодье с орудиями охоты, по сути, осуществляет поиск, выслеживание, преследование животных, а такие действия признаются охотой. Таким образом, лицо уже начинает выполнять объективную сторону состава преступления.

В ст. 258 УК РФ закреплены не только материальные (п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ), но и формальные составы преступления (пп. «б», «в», «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ), применительно к которым для привлечения лица к уголовной ответственности за незаконную охоту достаточно установления факта его нахождения в охотничьих угодьях с орудиями охоты.

Преступление, предусмотренное ст. 258 УК РФ, считается оконченным с момента начала добычи, выслеживания, преследования, ловли независимо от того, были ли фактически добыты животные. Незаконная охота, повлекшая причинение крупного ущерба, образует оконченный состав лишь при наличии реального ущерба. Такой подход вполне справедливо используется на практике.

Опровергая доводы подсудимых об отсутствии у них умысла на производство охоты, суды нередко указывают на то, что лицо находилось в районе охотничьих угодий, имея при себе расчехленный заряженный охотничий карабин. При этом само нахождение на территории лесного фонда в период запрета охоты с оружием является незаконной охотой1.

Так, Шимановским районным судом Амурской области В., К. и М. осуждены к различным срокам лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК РФ. В., К. и М. признаны виновными в том, что 23 августа 2010 г. в ночное время по предварительному сговору между собой с целью незаконной охоты на автомобиле «Мазда-Титан», являющемся механическим транспортным средством, выехали в лесной массив. М. управлял автомобилем, К., подсоединив самодельную выносную фару к аккумулятору автомобиля, стоя в кузове автомобиля, просвечивал ей лесной массив, выслеживая диких животных, находящихся в состоянии естественной свободы, а В., имея при себе огнестрельное гладкоствольное охотничье оружие «ИЖ-58» и патроны к нему, стоял в кузове автомобиля, чтобы произвести выстрел в момент обнаружения К. дикого животного. Вскоре указанные лица были задержаны сотрудниками Дирекции по охране и использованию объектов животного мира и особо охраняемых природных территорий2.

Например, Хабезским районным судом Карачаево-Черкесской Республики Х. и В. признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК РФ, т.е. незаконной охоты с применением механического транспортного средства группой лиц по предварительному сговору.

12 ноября 2009 г. около 19 час. Х. по предварительной договоренности с В. в нарушение Федерального «О животном мире», находясь в машине марки ВАЗ-2106, с расчехленными заряженными спортивно-охотничьими патронами ружьями с прикрепленными к ним фонариками, действуя умышленно с применением транспортного средства и осветительных приборов, поехали незаконно охотиться в урочище Ногаюко, где были задержаны сотрудниками управления Карачаево-Черкесской Республики по охране и использованию объектов животного мира, водных и биологических ресурсов1.

При рассмотрении уголовных дел о незаконной охоте нередко возникает необходимость проверки доводов стороны защиты о том, что отстрел животных был вызван самозащитой от их нападения. В таких случаях должны быть тщательно исследованы все обстоятельства происшедших событий, а также учтены поведенческие особенности животных, на которых осуществлялась охота.

Так, Нолинским районным судом Кировской области Г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

21 марта 2009 г. Г., находясь в лесном массиве, в нарушение требований Федерального закона РФ «О животном мире» и грубо нарушая Правила охоты на территории Кировской области, утвержденные решением Исполкома областного Совета народных депутатов от 13.09.1989 № 438 (в ред. постановлений администрации Кировской области от 23.05.2001 № 165, Правительства Кировской области от 13.11.2007 № 113/461), в период закрытия охоты на кабана и не имея именной разовой лицензии, из нарезного огнестрельного охотничьего оружия произвел убийство трех кабанов. В результате противоправных действий Г. был причинен крупный ущерб на сумму 9000 руб.

В суде Г., выдвинув версию о том, что при производстве выстрелов в кабанов он защищал свою жизнь и здоровье, т.е. действовал вынужденно, а не умышленно производил охоту на животных. 21 марта 2009 г. он поехал в лес с целью разрезать мешки с кормом и высыпать в кормушки корм для кабанов, привезенный им накануне. С собой он взял ружье, хотя знал, что охота закрыта и с ружьем в лесу находиться нельзя. Зайдя метров на сто в лес, он услышал треск веток, оглянулся и увидел, что в его сторону бегут кабаны. Кабанов увидел метрах в десяти от себя, поэтому стал стрелять по ним. Первый кабан пробежал метрах в четырех от него, поэтому он расстрелял его практически в упор. С карабином он обращаться умеет, поэтому много времени для догонки патрона в патронник и снятия с предохранителя ему не понадобилось. Увидел, что убил трех кабанов, после этого закопал карабин в снег.

Данная версия защиты была опровергнута собранными по делу доказательствами.

Как пояснил подсудимый, он видел бегущих в его направлении наискосок кабанов, предположив, что кабаны могут напасть на него, стал в них стрелять. При этом один кабан, будучи раненым, как пояснил Г., пробежал мимо него метрах в четырех.

Однако представитель потерпевшего А., государственный инспектор по охране диких животных КОГУ «Центр охраны и использования животного мира», пояснил, что кабан может напасть на человека только в крайне редких случаях, как правило, он обходит человека. При наличии снежного покрова, превышающего 20 см, кабаны натаптывают тропы, по которым осуществляют передвижение, и с данных троп не уходят. С данной тропы кабан может уйти только в случае возникновения для него опасности. Кроме того, при встрече кабана с человеком кабан постарается уйти, и его нападение на человека возможно только в случае, когда кабан подранен, когда это секач, когда человек находится на тропе движения кабана в неподвижном состоянии и рядом со свиньей находятся ее поросята, которые еще кормятся молоком матери. Когда по кабанам осуществляется стрельба, они в любом случае разбегаются в стороны, пытаются скрыться в густом лесу.

Согласно обнаруженным свидетелями Б. и П. следам животных во время стрельбы Г. кабаны начали метаться. Акт вскрытия животных показал, что все ранения кабанов были сбоку, повреждений головной части животных не имеется, что также подтверждает расположение кабанов относительно места нахождения Г. боковой частью, а не передней, как это было бы возможно в случае нападения животного на Г.

Приведенные доказательства дали основания суду утверждать, что реальной угрозы жизни и здоровью Г. находящиеся в лесу кабаны не создавали, оснований для их отстрела у Г. не было1.

При­зна­ка­ми не­за­кон­ной охо­ты яв­ля­ют­ся охо­та без со­от­вет­ст­вую­ще­го раз­ре­ше­ния ли­бо во­пре­ки спе­ци­аль­но­му за­пре­ту, ли­бо ли­цом, не имею­щим пра­ва на охо­ту или по­лу­чив­шим разрешение на охоту без не­об­хо­ди­мых ос­но­ва­ний, ли­бо осу­ще­ст­в­ляе­мая вне от­ве­ден­ных мест, в за­пре­щен­ные сро­ки, за­пре­щен­ны­ми ору­дия­ми и спо­со­ба­ми.

До принятия Федерального закона от 02.07.2013 № 150-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» уголовная ответственность за незаконную охоту на птиц и зверей, охота на которых полностью запрещена, т.е. на животных, занесенных в красные книги различных уровней (Красную книгу РФ, красные книги субъектов Российской Федерации и др.), наступала по п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

Анализ судебной практики по данной категории уголовных дел показал, что нередко проблемы при привлечении виновных лиц к ответственности по данной статье возникали при установлении умысла на незаконную охоту животных, относящихся именно к редким и исчезающим видам.

Однако, как справедливо отмечает О.Л. Дубовик, перечень животных, охота на которых полностью запрещена, «содержится в правовых актах, и в отношении этих актов действует презумпция известности лицу, занимающемуся охотой, однако необходимо специально проверять этот перечень, его содержание на момент совершения преступления»1.

В качестве примера можно привести следующее уголовное дело.

Как установлено мировым судьей судебного участка № 2 Нефтекумского района Ставропольского края, Ш. совершил незаконную охоту в отношении птиц, охота на которых полностью запрещена, т.е. преступление, предусмотренное п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

Являясь членом Нефтекумского общества охотников и рыболовов, Ш., имея на руках путевку-разрешение, в которой указано, что он имеет право охотиться на водоплавающую и болотно-луговую дичь, 5 января 2010 г. около 17 час. незаконно, вопреки специальному запрету, понимая и осознавая преступный характер своих действий, убил одну особь взрослой половозрелой дрофы восточно-европейского подвида, которая является глобально редким видом, входящим в перечень видов, занесенных в красные книги Российской Федерации, Ставропольского края, Международного союза охраны природы.

В судебном заседании Ш. не отрицал, что убил птицу, однако пояснил, что выстрелил в дрофу случайно, перепутав с гусем. У Ш. имелись документы на право охоты и добычи животных, а именно путевка-разрешение, в которой указано, что Ш. имеет право охотиться на водоплавающую и болотно-луговую дичь. Однако срок охоты на болотно-луговую дичь окончен 30 ноября 2009 г., следовательно, в данный период охоты Ш. мог отстрелять только утку, гуся. Согласно указанным правилам охоты к болотно-луговой дичи относятся: дупели, бекасы, гаршнепы, туруханы, травники, чибисы, тулесы, хрустаны, улиты, веретенники, кроншнепы, коростели, мородунки, камнешарки, пастушки, обыкновенные погонышы и камышницы (пастушковые). К водоплавающей дичи относятся гуси, казарки, утки (утиные) и лысухи (пастушковые).

Незаконно добытая Ш. дрофа является пугливой и очень осторожной птицей, и охотится на нее можно только путем скрадывания и сильной маскировки.

Кроме того, свидетель П., председатель Нефтекумского районного общества охотников и рыболовов, пояснил, что дрофа внезапно не может вылетать из-под ног охотника, она никогда не подпускает к себе человека на близкое расстояние, ближе 150 м, так как хорошо видит и слышит. Во время опасности она заблаговременно улетает или убегает. Дрофу также можно добыть на лету, так как она перелетает с одного места кормежки на другое невысоко, и по внешнему виду, и манере полета дрофа не похожа на водоплавающих птиц.

Таким образом, с учетом исследованных в судебном заседании доказательств суд пришел к обоснованному выводу о наличии в действиях Ш. признаков состава преступления, предусмотренного п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ 1.

Что касается сложностей при квалификации действий виновных лиц, то они связаны с толкованием содержания рассматриваемого признака объективной стороны. Его формулировка неоднократно со стороны ученых подвергалась критике2.

Во-первых, использование бланкетного признака с такой формулировкой, как «в отношении птиц и зверей, охота на которых полностью запрещена (выделено мной. – Ю.А.)», может быть неоднозначно истолковано правоприменителем, поскольку не вполне ясно, что следует понимать под полным запретом на охоту: запрет на охоту в определенный период времени на конкретной территории или же полный запрет, аналогичный тому, что применяется в отношении редких и исчезающих видов животных. Судебная практика в регионах складывается по-разному.

Так, мировым судьей судебного участка Здвинского района Новосибирской области 08.06.2011 Ч. признан виновным в совершении на территории охотничьего хозяйства «Саргульское» незаконной охоты на лося, охота на которого, по мнению суда, полностью запрещена, с причинением крупного ущерба. Действия Ч. квалифицированы по п. п. «а», «в» ч. 2 ст. 258 УК РФ1.

Аналогичное решение было принято мировым судьей судебного участка № 1 Мичуринского района Тамбовской области в отношении С., осужденного 09.08.2011 за незаконную охоту в отношении зверей, охота на которых полностью запрещена, с причинением крупного ущерба. Преступление было совершено С. при следующих обстоятельствах.

12.01.2011 в дневное время С., не имея разрешения и лицензии на отстрел лося и достоверно зная, что охота на лося производится при наличии разовой именной лицензии, под строгим контролем штатных работников охотхозяйства, а согласно постановлению администрации Тамбовской области от 02.11.2010 № 1294 охота на лося полностью запрещена до 01.09.2011, прибыл в лесной массив, на территории охотучастка, где с принадлежащим ему охотничьим огнестрельным гладкоствольным ружьем осуществлял выслеживание дикого зверя – лося с целью его добычи. Обнаружив лося, С. совершил его отстрел, причинив крупный ущерб на сумму 50 250 руб.2

Так, иной подход при квалификации действий виновных лиц был использован Пермским краевым судом, который, рассматривая уголовное дело в отношении Г.И. и К.Е. в апелляционном порядке, изменил приговор Чусовского городского суда Пермского края от 08.04.2013, исключив осуждение по п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ и оставив квалификацию действий Г.И. и К.Е. по п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

Судом первой инстанции было установлено, что 27.04.2012 на самоходной моторной лодке на территории охотничьего хозяйства «Вижайское», используя два охотничьих ружья в расчехленном состоянии, при движении по реке Г.И. и К.Е. произвели незаконное преследование и выслеживание с целью добычи водоплавающей птицы – самок уток, охота на которых в весенний период до 5 мая 2012 г. полностью запрещена. Произведя не менее 8 выстрелов, Г.И. и К.Е. убили 4 утки, причинив ущерб на сумму 3600 руб.

Рассматривая уголовное дело в апелляционном порядке, Пермский краевой суд указал, что квалификация действий виновных лиц в части наличия признака – в отношении птиц, охота на которых полностью запрещена, является неверной. Под полным запрещением понимается запрещение осуществлять в любое время года все виды охоты на определенные виды птиц и зверей вследствие их особой ценности. Согласно приказу Государственной инспекции по охране и использованию объектов животного мира Пермского края от 11.04.2012 на момент совершения осужденными преступления пользование объектами животного мира, в частности утками, было лишь ограничено, а не запрещено. Указанное послужило основанием для исключения данного признака из объема предъявленного обвинения. На наш взгляд, такое решение представляется наиболее верным.

Используя при описании данного признака объективной стороны указание на полный запрет на охоту, законодатель, по всей вероятности, имел в виду запрет на все виды охоты на определенных зверей и птиц в любое время года1. К такому выводу можно прийти исходя из того, что совершение охоты в период временных, как правило, сезонных ограничений служит основанием для отнесения ее к незаконной. Тогда как для признания наличия в действиях виновных лиц признаков уголовно наказуемого деяния необходимо установление хотя бы одного из дополнительных признаков, указанных в пп. «а» – «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ2.

Причиной неоднозначного толкования содержания п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ является его не вполне удачная юридическая конструкция. С точки зрения соблюдения правил законодательной техники при формулировании бланкетных признаков уголовно-правовой запрет по возможности должен быть максимально конкретизирован. При этом необходимо избегать оценочных понятий. Однако в рассматриваемой ситуации при описании признаков объективной стороны данные правила не были соблюдены. По мнению ученых, редакция уголовного закона в этой части требует внесения изменений. Так, Э.Н. Жевлаков считает, что данный пункт ст. 258 УК РФ необходимо изложить следующим образом: «в отношении зверей и птиц, оборотоспособность которых ограничена»1. Е.М. Снытко предлагает либо вообще исключить данный пункт, либо слово «полностью» заменить словом «специально»2.

На наш взгляд, внося изменения в текст ст. 258 УК РФ, целесообразно не корректировать данный пункт, а отказаться от указания на незаконную охоту, совершенную «в отношении птиц и зверей, охота на которых полностью запрещена», заменив данный признак на «незаконную охоту в отношении животных, занесенных в Красную книгу Российской Федерации, Красную книгу субъекта Российской Федерации и (или) охраняемых в соответствии с международными договорами Российской Федерации»3. Но, поскольку изменение уголовного закона достаточно длительный процесс, для того, чтобы облегчить применение уголовно-правовой нормы на практике, возможно было бы дополнить постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» п. 11 следующего содержания:

«Полностью запрещенной охотой, ответственность за которую предусмотрена п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ, должна признаваться запрещенная в любое время года любого вида охота на определенные виды зверей и птиц вследствие их особой ценности.».

Материалы изученных нами уголовных дел1 свидетельствуют о том, что судебно-следственные органы, нередко принимая решение о привлечении виновных лиц к уголовной ответственности за незаконную охоту на «краснокнижных» животных и птиц, вменяют только один признак – «в отношении птиц и зверей, охота на которых полностью запрещена» (п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ), не признавая наличия такого признака, как «причинение крупного ущерба» (п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ)1.

Подобная «осторожность» правоприменителя, вероятно, вызвана тем, что законодатель при конструировании ст. 258 УК РФ указал данные признаки объективной стороны состава преступления как однопорядковые, что может навести на мысль о том, что вменение одновременно обоих признаков приведет к привлечению лица к уголовной ответственности дважды за одно и то же деяние.

Так, мировым судьей судебного участка № 2 г. Льгова Льговского района Курской области Ч. был признан виновным в совершении преступления по п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ. Преступление было совершено при следующих обстоятельствах.

Ч., являясь членом общественной организации Курского областного общества охотников и рыболовов и имея в личном пользовании двуствольное охотничье ружье модели ИЖ-12, утром 9 октября 2010 г. направился на охоту. Ч. увидел находящегося в состоянии естественной свободы лебедя. Реализуя свой преступный умысел, направленный на незаконную охоту, он из принадлежащего ему ружья произвел два выстрела в лебедя, убив последнего. Согласно закону Курской области «О Красной книге Курской области» лебедь занесен в Красную книгу Курской области и подлежит особой охране2.

Таким образом, Ч. была совершена незаконная охота в отношении птиц, охота на которых полностью запрещена.

Однако с таким подходом вряд ли можно согласиться.

Вполне очевидно, что уничтожение редких и находящихся под угрозой исчезновения зверей и птиц причиняет серьезный, зачастую непоправимый вред. Численность большинства живых биоресурсов, занесенных в красные книги разных уровней, столь незначительна, что каждое отдельно взятое животное уже представляет особую экологическую ценность. Более того, как справедливо отмечает П.Ф. Повелицына, отличительной особенностью экологического вреда является то, что, по сути, его возмещение может быть произведено только в натуре – в результате восстановления разрушенных экологических связей. Однако если ущерб, причиненный, например, в результате снятия плодородного слоя почвы или вырубки деревьев в ряде случаев рано или поздно возможно возместить, то последствия, наступившие в результате уничтожения отдельных редких и исчезающих видов животных, устранить невозможно1.

В связи с этим, на наш взгляд, при незаконных посягательствах на таких зверей и птиц имеются все основания квалифицировать действия виновных лиц не только по п. «в» ч. 1 ст. 258 УК РФ, но и по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ. Более того, в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» совершенно, на наш взгляд, справедливо обращается внимание судов на то, что при признании причиненного незаконной охотой ущерба крупным должны учитываться не только количество и стоимость добытых, поврежденных и уничтоженных животных, но и их экологическая ценность, значимость для конкретного места обитания, а также численность популяции этих животных2.

Так, Кош-Агачским районным судом Республики Алтай 16.12.2011 уголовное дело в отношении Б.А., К.Н. и Б.Б., обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК РФ, прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Как установлено судом, 09.01.2009 Б.А., К.Н. и Б.Б. совместно с иными лицами с использованием вертолета Ми-171 совершили незаконный отстрел трех особей алтайских горных баранов (архаров, аргали) (занесен в Красную книгу Российской Федерации и Красную книгу Республики Алтай), причинив крупный ущерб на сумму 900 000 руб. Таким образом, Б.А., К.Н. и Б.Б. совершили незаконную охоту с причинением крупного ущерба, с применением воздушного судна в отношении зверей, охота на которых полностью запрещена, группой лиц по предварительному сговору1.

В связи с введением в уголовный закон ст. 258¹ УК РФ, устанавливающей ответственность, в частности, за незаконную добычу особо ценных диких животных, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации, перечень которых утвержден постановлением Правительства Российской Федерации от 31.10.2013 № 978, из предмета преступления, предусмотренного ст. 258 УК РФ, фактически были исключены животные, указанные в данном перечне2.

Причиной, по которой законодатель принял решение о существенном ограничении предмета данного преступления, согласно пояснительной записке к проекту Федерального закона, послужило то, что наибольшее количество противоправных действий в отношении «краснокнижных» животных и водных биологических ресурсов осуществляется в отношении небольшого круга их видов.

Такой подход к введению специального уголовно-правового запрета представляется не вполне удачным не только в части сужения круга криминализируемых деяний, но и с точки зрения соблюдения правил законодательной техники при конструировании правовой нормы.

С введением данной правовой нормы произошла криминализация, по сути, только незаконного оборота диких животных и водных биологических ресурсов, поскольку ранее за незаконную добычу виновные лица при наличии достаточных оснований привлекались к ответственности по ст. 256 или ст. 258 УК РФ. В результате получилось, что за рамками уголовно-правового регулирования остались незаконные содержание, приобретение, хранение, перевозка, пересылка и продажа остальных, не включенных в перечень редких и исчезающих видов животных, а также растений. Однако указанные противоправные посягательства совершенно очевидно обладают ничуть не меньшей общественной опасностью, чем те, что совершаются в отношении биоресурсов, перечисленных в постановлении Правительства Российской Федерации от 31.10.2013 № 978.

При таких обстоятельствах, на наш взгляд, законодателю необходимо пересмотреть использованный при криминализации данных деяний подход, включив в предмет преступления всех без исключения «краснокнижных» животных и все«краснокнижные» растения.

Кроме того, нельзя согласиться с объединением в рамках одной ст. 258¹ УК РФ двух самостоятельных составов преступлений: первого, с объективной стороны представляющего собой незаконную добычу биоресурсов, а второго – их незаконный оборот, включающий содержание, приобретение, хранение, перевозку, пересылку и продажу1.

Использования такого способа конструирования уголовно-правового предписания привело к невозможности однозначно ответить на вопрос о том, могут ли признаваться предметом данного преступления животные, содержащиеся в неволе2.

Законодатель включил ст. 258¹ УК РФ в гл. 26 УК РФ, поэтому исходя из содержания объекта посягательства предметом преступления должны признаваться живые биоресурсы, находящиеся в состоянии естественной свободы. Более того, в диспозиции ст. 258¹ УК РФ законодатель использует термин «дикие животные». Вероятно, применительно к незаконной добыче целесообразно было бы говорить именно о таких животных. Однако предметом таких действий, как содержание, приобретение, хранение, перевозка, пересылка и продажа, могут служить, скорее, объекты животного мира, разведенные в полувольных условиях или искусственно созданной среде обитания. Особенно это касается случаев, когда преступление представляет одно и перечисленных в диспозиции действий, например только приобретение или содержание животного. Тем более что к предмету преступления относятся не только животные и водные биологические ресурсы, но и их части и производные. При решении вопроса о том, каких животных все же следует относить к предмету незаконного посягательства в рамках ст. 258¹ УК РФ, на наш взгляд, необходимо учитывать следующее. Численность редких и исчезающих видов биоресурсов столь незначительна, что каждая отдельно взятая особь такого животного вне зависимости от того, изъята она из среды своего естественного пребывания или же из мест, где содержалась в искусственно созданных условиях, представляет особую экологическую значимость. В связи с этим, вероятно, к предмету преступления необходимо относить всех указанных животных и иные водные биологические ресурсы1.

В какой-то мере устранить рассмотренные проблемы позволило бы внесение законодательных коррективов в Уголовный кодекс РФ по примеру криминализации приобретения, хранения, перевозки, переработки в целях сбыта или сбыта заведомо незаконно заготовленной древесины (ст. 191¹ УК РФ). Уголовно-правовую норму, предусматривающую ответственность за незаконный оборот, включающий содержание, приобретение, хранение, перевозку, пересылку и сбыт редких и исчезающих видов живых биологических ресурсов, целесообразно было бы изложить в отдельной статье уголовного закона, поместив ее в иную главу Кодекса. При ныне принятой структуре закона, вероятно, это должна быть глава «Преступления против собственности». Кроме того, на наш взгляд, требует уточнения терминология, используемая законодателем при описании предмета преступления. Прежде всего следует отказаться от употребления в статье уголовного закона терминов «особо ценные» и «дикие животные», поскольку к предмету преступления должны быть отнесены все живые биологические ресурсы, в том числе разведенные в полувольных условиях, а также находившиеся в искусственно созданной среде обитания. Единственным условием для признания их в качестве предмета преступления может служить то, что они занесены в красные книги различных уровней, а также охраняются на международном уровне. Как справедливо отмечено Э.Н. Жевлаковым, указание на «особо ценных животных» является излишним, поскольку все виды диких животных и водных биологических ресурсов, занесенных в Красную книгу РФ и (или) охраняемых международными договорами Российской Федерации, с экологической (биологической) точки зрения являются особо ценными и подлежат особой охране1.

Отнесенные к предмету преступления «животные» и «водные биологические ресурсы» необходимо объединить одним термином – «живые биологические ресурсы». Указанное касается уголовной ответственности за незаконный оборот редких и находящихся под угрозой исчезновения биоресурсов. Тогда как уголовную ответственность за незаконную добычу всех «краснокнижных» и охраняемых на международном уровне биоресурсов необходимо предусмотреть в качестве квалифицирующих признаков соответственно в ст. 256 и ст. 258 УК РФ.

Итак, наличие уголовно-правовых запретов может служить весьма серьезным средством в противодействии незаконным посягательствам на редкие и исчезающие виды живых биологических ресурсов. Однако для выполнения данных задач необходимо, чтобы правовые предписания были реально действующими, а это, в свою очередь, невозможно без соблюдения правил законодательной техники при конструировании уголовно-правовых норм.




Е.В. Хромов,

прокурор отдела

прокуратуры Ивановской области,

кандидат технических наук


Актуальные вопросы правоприменения

и использования земель и земельных участков

при добыче объектов животного мира
Согласно ст. 1 Федерального закона от 24.04.1995 № 52-ФЗ «О животном мире» (далее – Федеральный закон о животном мире) добыча объектов животного мира является одной из возможных форм использования объектов животного мира наряду с их изучением и получением иными способами пользы от указанных объектов для удовлетворения материальных или духовных потребностей человека с изъятием их из среды обитания или без такового.

Под средой обитания животного мира принято понимать природную среду, в которой объекты животного мира обитают в состоянии естественной свободы. В результате пользователи объектов животного мира используют земли и земельные участки, являющиеся средой обитания охотничьих ресурсов. Практика показывает, что в перечень указанных земель и земельных участков входят земли государственного лесного фонда и земли иных категорий.

Одним из принципов государственного управления в области охраны и устойчивого использования объектов животного мира, закрепленных в ст. 12 Федерального закона о животном мире, является отделение права пользования животным миром от права пользования землей.

Таким образом, вопрос о возникновении права пользования землями и земельными участками у лиц, осуществляющих пользование объектами животного мира, является актуальным.

Федеральным законом о животном мире (в редакции, действовавшей до 01.04.2010) было установлено, что объекты животного мира могли предоставляться органами государственной власти юридическим лицам в долгосрочное пользование на основании долгосрочной лицензии и гражданам в краткосрочное пользование на основании именной разовой лицензии (ст. 33).

Для получения долгосрочной лицензии на пользование животным миром заинтересованное юридическое лицо или индивидуальный предприниматель должны были заключить с органом государственной власти договор о предоставлении в пользование животного мира и территорий, акваторий, необходимых для осуществления пользования животным миром. При наличии нескольких равных по приоритету претендентов на одну и ту же территорию, акваторию животный мир предоставлялся в пользование на основании конкурсов с соблюдением антимонопольных требований (ст. 37).

С 1 апреля 2010 г. вступил в силу Федеральный закон от 24.07.2009 № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Федеральный закон об охоте), который в настоящее время регулирует правоотношения, возникающие в сфере деятельности в области охотничьего хозяйства.

В ст. 27 Федерального закона об охоте определено, что в целях привлечения инвестиций в охотничье хозяйство с юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями заключаются охотхозяйственные соглашения, согласно которым одна сторона (юридическое лицо или индивидуальный предприниматель) обязуется обеспечить проведение мероприятий по сохранению охотничьих ресурсов и среды их обитания и создание охотничьей инфраструктуры, а другая сторона (орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации) обязуется предоставить в аренду земельные участки и лесные участки и право на добычу охотничьих ресурсов в границах охотничьих угодий.

Таким образом, в настоящее время для осуществления деятельности в сфере охотничьего хозяйства на закрепленных охотничьих угодьях юридические лица и индивидуальные предприниматели заключают охотхозяйственые соглашения. Заключение договоров о предоставлении территорий с 01.04.2010 действующим законодательством не предусмотрено.

В силу пп. 1 и 4 ч. 4 ст. 27 в охотхозяйственном соглашении в обязательном порядке должны содержаться следующие условия:

сведения о местоположении, границах и площади охотничьего угодья, о расположенных в его границах и предоставляемых в аренду земельных участках и лесных участках;

годовой размер арендной платы за предоставляемые в аренду и расположенные в границах охотничьего угодья земельные участки и лесные участки, рассчитанный исходя из минимальных размеров арендной платы, и годовой размер сборов за пользование объектами животного мира.

Отсутствие в охотхозяйственном соглашении указанных условий приводит к признанию его незаключенным в силу ст. 422 ГК РФ.

Из содержания ч. 6 ст. 27 Федерального закона об охоте, приказов Минприроды России от 31.03.2010 № 93 «Об утверждении примерной формы охотхозяйственного соглашения», от 06.08.2010 № 306 «Об утверждении требований к описанию границ охотничьих угодий» следует, что описание границ охотничьего угодья осуществляется с северо-западной точки и далее по часовой стрелке по четко видимым на местности и долго сохраняющимся ориентирам: береговым линиям или фарватерам внутренних постоянных и внешних водоемов, действующим железнодорожным путям, автомобильным дорогам с твердым покрытием или дорогам, имеющим дорожные кюветы, горным хребтам и вершинам, действующим высоковольтным линиям электропередач и т.д.

В результате в границы охотничьих угодий включаются земли различных категорий – лесного и водного фонда, населенных пунктов, сельскохозяйственного назначения и т.д.

Необходимо отметить, что наименее проблемным вопросом представляется использование охотпользователями водных объектов для ведения охотничьего хозяйства.

На основании п. 10 ч. 3 ст. 11, ст. 51 Водного кодекса РФ не требуется заключение договора водопользования или принятие решения о предоставлении водного объекта в пользование в случае, если водный объект используется для охоты.

В настоящее время на территории разных регионов страны возникли проблемы с использованием охотпользователями земель лесного фонда.

Согласно п. 5 ч. 1 ст. 25 Лесного кодекса РФ ведение охотничьего хозяйства и осуществление охоты является одним из видов использования лесов. В силу ч. 2 ст. 36 ЛК РФ лесные участки предоставляются юридическим лицам, индивидуальным предпринимателям для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства на основании охотхозяйственных соглашений и договоров аренды лесных участков.

Согласно ст. 88, 89 ЛК РФ лица, которым лесные участки предоставлены в аренду, составляют в установленном порядке проект освоения лесов, подлежащий обязательной государственной или муниципальной экспертизе.

Исходя из изложенного, договор аренды лесных участков наряду с охотхозяйственным соглашением выступает обязательным условием осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства на землях лесного фонда.

Проверкой, проведенной прокуратурой Ивановской области в 2015 г., установлено, что лишь у 11 из 34 юридических лиц, заключивших еще в 2011 г. охотхозяйственные соглашения, имеются договоры аренды лесных участков, разработаны проекты освоения лесов, на которые получены положительные заключения государственной экспертизы. В результате 23 охотпользователя осуществляли пользование землями государственного лесного фонда на территории Ивановской области общей площадью 270 тыс. га незаконно.

По искам прокуроров Кинешемского, Фурмановского, Ильинского, Комсомольского, Гаврилово-Посадского, Южского, Палехского, Заволжского, Лежневского, Приволжского, Верхнеландеховского, Лухского, Пестяковского районов судами Ивановской области указанным хозяйствующим субъектам запрещено использовать лесные участки без заключения договоров аренды, разработки проектов освоения лесов и получения положительного заключения государственной экологической экспертизы.

При этом проверка показала, что не все лесные участки, включенные в границы охотничьих угодий, могут быть предоставлены в аренду. Указанные факты связаны с тем, что часть лесных участков относится к лесопарковым зонам, в которых в силу п. 2 ч. 3 ст. 105 ЛК РФ запрещается деятельность в сфере охотничьего хозяйства.

Кроме того, установлено, что в границы охотничьих угодий органами государственной власти Ивановской области незаконно включены земли лесного фонда Министерства обороны Российской Федерации. В результате в непосредственной близости от стратегических объектов РВСН появились информационные знаки «Закрепленные охотничьи угодья ООО «ОРХ – РИАТ» без разрешения федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в области обороны.

Указанные факты требуют уточнения границ охотничьих угодий в рамках охотхозяйственных соглашений.

Аналогичная ситуация на территории региона сложилась и с землями иных категорий.

Согласно ч. 1 ст. 25 Федерального закона об охоте для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства земельные участки из земель, находящихся в государственной собственности, предоставляются юридическим лицам, индивидуальным предпринимателям в целях размещения объектов охотничьей инфраструктуры и (или) в целях, не связанных с их размещением, в соответствии с Федеральным законом об охоте и земельным законодательством.

Таким образом, обязанность заключения договоров аренды земельных участков возникает у лиц, заключивших охотхозяйственные соглашения, не только для размещения объектов охотничьей инфраструктуры, но и для иной деятельности, в том числе воспроизводства объектов животного мира и организации охоты.

Расположенные в границах охотничьих угодий, не предоставленные физическим лицам, юридическим лицам и находящиеся в государственной собственности земельные участки предоставляются в аренду для целей, указанных в ч. 1 настоящей статьи, юридическим лицам, индивидуальным предпринимателям по результатам аукционов на право заключения охотхозяйственных соглашений.

В соответствии со ст. 28 Земельного кодекса Российской Федерации, действовавший до 01.03.2015, земельные участки из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, предоставляются юридическим лицам в собственность или в аренду, а также предоставляются юридическим лицам в постоянное (бессрочное) пользование в случаях, предусмотренных п. 1 ст. 20 ЗК РФ, и гражданам и юридическим лицам в безвозмездное срочное пользование в случаях, предусмотренных п. 1 ст. 24 ЗК РФ.

В ст. 39.23 ЗК РФ (действует с 01.03.2015) перечислен исчерпывающий перечень оснований использования земель или земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, за исключением земельных участков, предоставленных гражданам или юридическим лицам, без предоставления земельных участков и установления сервитута. Согласно названной норме деятельность в сфере охотничьего хозяйства не входит в перечень оснований для использования указанных земельных участков без их предоставления, т.е. получения разрешения уполномоченного органа.

С введением в действие Федерального закона от 24.07.2009 № 209-ФЗ ст. 78, 93, 103 ЗК РФ были дополнены следующими положениями:

использование земель сельскохозяйственного назначения или земельных участков в составе таких земель допускается для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства, если иное не предусмотрено ЗК РФ;

допускается включать земельные участки, предоставленные для нужд обороны и безопасности, в границы охотничьих угодий с согласия федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в области обороны, или федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в области безопасности;

земли запаса, включенные в границы охотничьих угодий, допускается использовать без перевода их в другую категорию.

Из изложенного следует, что для ведения деятельности в сфере охотничьего хозяйства охотпользователи обязаны заключать договоры аренды земельных участков, находящихся в государственной собственности, в границах охотничьих угодий, определенных охотхозяйственными соглашениями.

Так, в ходе проверки, проведенной Фурмановской межрайонной прокуратурой и Управлением Росреестра по Ивановской области, установлено, что в состав охотничьих угодий ИРО ВОО-ОСОО входят: 1142 земельных участка, относящихся к категории «Земли промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания, телевидения, информатики, земли для обеспечения космической деятельности, земли обороны и земли иного специального назначения»; 1162 земельных участка – «Земли сельскохозяйственного назначения»; 1538 земельных участков – «Земли населенных пунктов» и т.д.

При этом охотпользователем договоры аренды земельных участков, находящихся в государственной собственности, не заключались. Решением Октябрьского района суда г. Иваново от 18.03.2015 по иску Фурмановского межрайонного прокурора ИРО ВОО-ОСОО запрещено использовать лесные и земельные участки, находящиеся в государственной собственности для ведения охотничьего хозяйства, без получения правоустанавливающих документов на их использование. Решение суда не вступило в законную силу по причине его обжалования охотпользователем.

Таким образом, судебный запрет охотпользователю на использование земельных и лесных участков, являющихся средой обитания объектов животного мира, делает невозможным реализацию им права на добычу охотничьих ресурсов.

Указанные обстоятельства стали возможны в результате рассогласованности норм земельного, лесного законодательства и законодательства об охоте, животном мире.

Еще одной проблемой, связанной с использованием земельных и лесных участков охотпользователями, является определение в охотхозяйственном соглашении размера платы за их использование.

На основании ст. 94 ЛК РФ использование лесов в Российской Федерации является платным. На основании таблицы 8 постановления Правительства РФ от 22.05.2007 № 310 ставка платы за единицу площади лесного участка, находящегося в федеральной собственности, при осуществлении видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства – 0,03 рубля за гектар в год для всей территории Российской Федерации.

На основании ст. 65 ЗК РФ использование земли в Российской Федерации является платным. За земли, переданные в аренду, взимается арендная плата. Порядок определения размера арендной платы, порядок, условия и сроки внесения арендной платы за земли, находящиеся в собственности Российской Федерации, субъектов Российской Федерации или муниципальной собственности, устанавливаются соответственно Правительством Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления.

Отсутствие у охотпользователей договоров аренды лесных и земельных участков нарушает принцип платности использования земель.

Так, в ходе проверки, проведенной прокуратурой Ивановской области в 2015 г., установлено, что в охотхозяйственном соглашении, заключенном службой по охране объектов животного мира Ивановской области с ИРО ВОО-ОСОО, определен размер арендной платы за пользование лесными и земельными участками в размере 0 рублей.

По фактам выявленных нарушений прокуратурой области в
Арбитражный суд Ивановской области направлено исковое заявление о признании указанных положений охотхозяйственного соглашения незаконными, взыскании в бюджет Ивановской области денежных средств за пользование лесными участками. Определением Арбитражного суда Ивановской области от 19.03.2015 производство по иску прокурора прекращено ввиду добровольного удовлетворения требований прокурора.

Для решения возникших проблем целесообразно изменить подход к определению (описанию) границ охотничьих угодий при заключении охотхозяйственных соглашений, формировать земельные и лесные участки, находящиеся в государственной собственности в границах охотничьих угодий, до проведения аукциона на право заключения охотхозяйственного соглашения, закрепить срок заключения договоров аренды земельных участков после подписания охотхозяйственного соглашения как основание возникновения права на использования объектов животного мира.

Решению указанных задач будет способствовать объединение права пользования животным миром и права пользования землей как средой обитания указанных объектов, проведение всеми регионами территориального охотустройства.



1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©ekollog.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал